было поддаться этой автоматической логической реакции мозга, презрительно фыркнувшей, что раз человек однажды поступил недостойно, то он явно и раньше был, и впредь будет способен на подлость, на вранье и прочее!
– Ну конечно. Если бы не все, но хотя бы большая часть стоящих у власти людей имели какое-то понятие о нравственности, жизни миллионов были бы куда сноснее.
Он мне ответил, что исправить людей невозможно, если они давно перешагнули порог совершеннолетия. Их не перевоспитать, а связываться с ними – себе дороже, сказал он мне. Напрасная трата времени и нервов.
Он будто на полном серьезе расстроился за озеро, словно оно было живым существом, таким красивым, заслуживающим самого настоящего восхищения, которое вместо того обыватели попросту от себя оттолкнули.
Если кто-то попросту навязывает свое мнение или образ мыслей другому безо всяких объяснений: «Ты поступаешь неправильно, надо делать, как я говорю», то он скорее встретит отпор, нежели понимание и готовность следовать своим словам.
Герман сделал сдерживающий, успокаивающий жест.
– Все так, и не в этом дело. Суть моего нынешнего проекта заключается как раз вот в чем… Я стремлюсь облагородить общение в интернете.
В любом случае мне кажется, что ты зря с ним связываешься.
– Если не связываться, как он поймет, что поступает неправильно? – помолчав, произнес Герман. Рауль на это ничего не ответил.