Я ввалилась в съемную квартирку, хлопнула дверью и привалилась спиной к ближайшей стеночке. Подавила жгучее желание сползти на пол, после чего протяжно выдохнула:

– Ы-ы…

Звук, получившийся в процессе, куда больше подошел бы голодному зомби, чем миниатюрной блондинке. Хоть сейчас записывай и отправляй на кастинг зловещих спецэффектов – главный приз гарантирован.

Сама себя убоявшись, я собралась с духом и начала поспешно стягивать черный пуховик.

“Давай, Этери, – пыталась оставаться оптимистом светлая сторона моей личности. – Сейчас для душевного спокойствия включишь “Отчаянных домохозяек”, поставишь чайник, достанешь припрятанную пачку печенья и…”

“И нам отрубят интернет”, – мрачно предрекла депрессивная.

Призывно звякнул телефон.

Наташенька: Как все прошло?

Я попыталась одной рукой развязать шарф, а другой набрать ответ, но вместо фразы “Узри силу моего гнева” и яростно матерящегося смайла, телефон заботливо исправил “узри” на “умри” и, не дожидаясь окончания мысли, отправил как есть.

Коллега на том конце знатно так офигела.

Наташенька: Неужели все НАСТОЛЬКО плохо?

Еще один мой шумный зомби-выдох.

И вот как ей сказать?

Нет, Наташ, я, конечно, и раньше знала, что работа воспитателя полна истерик и форс-мажоров, к которым со временем привыкаешь и перестаешь бояться, но к такому повороту событий никто мою нервную систему не подготовил.

Начнем с того, что рано-рано утром в группу ворвалась запыхавшаяся и крайне взбудораженная заведующая с новостью “Наташа Журавлева сломала ногу по пути на работу”. Как моя напарница умудрилась упасть на пешеходном переходе и поехать в травму за свеженьким гипсом, история скромно умалчивала. А вот чего истории утаить не удалось, так это удивительного совпадения: новоиспеченный муж Наташеньки оказался на том же самом переходе и работал все в той же самой травме, куда бедняжку повезли на осмотр и рентген.

Я припомнила, как накануне Журавлева жаловалась, что не смогла выбить у заведующей отпуск, поэтому медовый месяц парочке придется отложить на когда-то потом. “А билеты-то куплены. Эх!” – горевала подруга.

И вот так совпадение…

Сложив два плюс два, я выскочила в коридор и тут же набрала подругу.

– Ты издеваешься?! – разгневанной змеей прошипела я в трубку. – У нас вечером новогодний утренник.

– Ну, прости-прости-прости, – зачастила та. – Это был чистой воды экспромт! Но ты не волнуйся, я уже созвонилась с Ириной Максимовной, она согласилась помочь. Подарки в мешке Деда Мороза, сам Мороз обещал приехать ровно в шесть. Все будет пучком!

Я ничего не имела против пожилой и опытной воспитательницы, которая обожала возиться с малышами, и Жени, который всегда выручал нас на праздниках, но смолчать показалось не спортивно.

– Наташа! – рявкнула я, намекая, что никакая Ирина Максимовна ситуацию не спасет.

Журавлева по моему тону догадалась, что перспектива заполучить настоящий гипс как никогда к ней близка. С чувством выпалила:

– Я привезу тебе магнитик, – и отключилась, дабы не накалять обстановку.

“Засунь свой магнитик…” – зло подумала я, а дальше у Антоши началась истерика из-за комочков в пюрешке, и стало откровенно не до того.

После обеда ударили морозы. Температура на улице стремительно падала, давление Ирины Максимовны пропорционально росло. В конце концов пожилой женщине стало так плохо, что нам пришлось экстренно вызванивать внука, который забрал ее на машине домой.

“Без паники! – подумала оптимистка внутри меня. – Справлюсь. Попрошу охранника исполнить роль Бармалея. Мороз приедет в шесть. Музработник подстрахует по сценарию… Вместе мы точно справимся!”

“Ну раз ты настаиваешь…” – загадочно усмехнулась вселенная, и музработника срочно выдернули в управление культуры на торжественное вручение благодарственной грамоты. Бармалея обуял внезапный страх публичных выступлений, а Дед Мороз наглухо встал в пробке и не успел к празднику.

И вот так я осталась одна.

Телефон издал мелодичное треньканье, намекая, что мое “умри” с многозначительным молчанием после только подстегнули Наташкино любопытство, и теперь бессовестная подруга требовала жарких подробностей.

– Рассказывай! – нетерпеливо выдохнула она, едва дождавшись моего недоброго “да” в трубке.

Закинув шапку с шарфом на полку, я пригладила наэлектризовавшиеся волосы и уточнила:

– Тебе короткую или длинную версию событий?

– Я уже в самолете, так что… давай нечто среднее!

– Ну тогда представь, – начала я, наклоняясь и убирая облепленные снегом ботинки с коврика. – Полный зал родителей, все с включенными телефонами, дети сидят на стульчиках у стены. Я шепчу: “Дети, давайте позовем Снегурочку!” и сама выхожу в центр зала в блестящем кокошнике на голове. Ногой пинаю забарахлившую колонку, пою какой-то бред про метель, параллельно делаю страшные глаза Валерке, который залез под стул и начал хрюкать. Все смеются.

– Же-е-есть! – впечатлилась Наташа.

– Это еще ничего, – отмахнулась я, заходя на кухню и включая чайник. – Потом начались стихи и танцы, я побежала на ту сторону, где зрительный зал, чтобы подсказывать детям движения. Чувствую, кто-то дергает за платье. Оборачиваюсь, а там какая-то невменяемая мамашка в первом ряду. Смотрит на меня и громко так, на весь зал, шепчет: “Почему моя Катюша опять не в центре?”

– А ты что?

– А я что? Я улыбнулась и пошла проводить конкурс по метанию шишек в мешки.

Привстав на носочки, я вытащила из ящичка над мойкой любимую голубую кружку и жалобно проскулила:

– Наташ, очень тебя прошу, в следующий раз, когда надумаешь “сломать ногу” перед праздниками, чтобы полететь в отпуск с любимым, предупреди меня за двадцать четыре часа.

– Ты тоже притворишься больной? – хихикнула подруга.

– Нет, – заявила я, решительно плюхая в кружку пакетик ромашкового чая. – Уеду в дурку! Там хотя бы кормят и дают таблеточки.

Входной звонок разразился долгой заливистой трелью, но даже этого вечернему гостю показалось недостаточно, и он принялся с настойчивостью дятла долбиться в дверь.

– Наташ, кто-то пришел, – предупредила я, оставляя чай и возвращаясь в прихожую. – Потом договорим.

– Ага. Хорошо. Ты там это… держись, ладно?

– За кого? – мрачно уточнила я и убрала трубку.

За дверью обнаружился розовощекий курьер в не по погоде тоненькой куртке и черной кепке с белыми крылышками. Я даже понять ничего не успела, как у меня в руках оказался желтый бумажный конверт формата А4, а посыльный (не иначе как по примеру моего бывшего) молча сбежал с лестничной клетки.

– Да я ведь ничего не заказывала… – растерянно сообщила я захлопнувшимся дверцам, но кряхтящий моторчиком лифт уже нес курьера на первый этаж.

Заперев дверь, я покрутила подозрительный пакет и так, и эдак, после чего хорошенько прощупала: мало ли кто и зачем прислал мне это, и что таит в себе его содержимое. В процессе осторожной пальпация не обнаружилось ничего занятного. Внутри лежали только две небольшие вещицы: что-то твердое, размером с фалангу пальца, и обычный игральный кубик.

Полностью утвердившись в мысли, что замерзший курьер просто-напросто перепутал адрес и в предновогоднем аврале доставил мне чью-то чужую посылку, я вскрыла конверт. На раскрытую ладонь выпал черный кубик с синими цифрами и… деревянная фигурка человечка.

Я потянулась к ней и перевернула на лицевую сторону. Зря.

– Привет! Я мипл! – радостно завопил человечек, подмигивая мне левым глазом. – Твой голосовой помощник в приключениях на Великом дайсе.

Раньше со мной никогда не говорили предметы. Даже умная колонка высокомерно хранила молчание, отказываясь распознавать мою речь. Запаниковав, я выронила оба предмета и отскочила назад.

Мипл с тихим укоризненным “бум” стукнулся о плитку в коридоре, а вот кубик повел себя куда более загадочно. Презрев законы физики, он завис в воздухе и со страстью игрушечного волчка принялся раскручиваться.

«Вжик… Вжик-вжик!» – пропел воздух, и кубик в точности повторил фразу “да гори оно все синим пламенем”.

– Ой-ей, – услышала я звонкий голосок мипла откуда-то снизу и энергично сдала назад, чтобы спрятаться от странного явления на кухне.

“Куда пошла?” – возмущенно полыхнул кубик, и протестующе-вопящую меня затянуло в темно-синее марево неизвестности.