Глава 1. Визионер

Дверь открылась не сразу. За ней раздавались торопливые шаги, глухой стук чего-то упавшего, приглушённое ругательство, затем звук отодвигаемой цепочки — и наконец замок щёлкнул, и на пороге появился молодой мужчина лет тридцати, худой, немного сутулый, в мятой серой футболке с едва различимым логотипом какой-то давно забытой IT-конференции. Волосы его были взъерошены так, будто он только что проснулся, хотя красные от долгого сидения за монитором глаза и пустая чашка с кофейными разводами в левой руке говорили о том, что спал он, вероятно, давно — если вообще спал этой ночью.

— Добрый день! Денис, правильно? — спросил стоявший у порога мужчина совсем иного склада: высокий, подтянутый, в дорогом, но не кричащем тёмно-синем пальто, с аккуратно подстриженной бородой и внимательными серо-зелёными глазами, которые, казалось, привыкли оценивать всё, на что смотрят — быстро, точно и без сантиментов.

— Да, да, это я! — Денис энергично закивал, и по его лицу пробежала волна облегчения, как у школьника, который боялся, что экзаменатор не придёт.

— Меня зовут Иван. Я возможный ваш инвестор. Вы просили прийти к вам, чтобы вы могли показать свой проект на месте.

— О, да-да, конечно, прошу вас, прошу, Иван, проходите! — Денис отступил в сторону, одновременно пытаясь ногой отодвинуть подальше коробку из-под пиццы, валявшуюся прямо на входе. — Я немного не успел к вашему приходу, чтобы прибраться и всё такое. Просто не знал точного времени. И…

— Ничего страшного, — спокойно перебил его Иван, переступая порог и окидывая взглядом открывшееся перед ним пространство. — Не надо так волноваться. Мне главное с проектом вашим ознакомиться. Остальное не имеет значения.

«Остальное» было, прямо скажем, впечатляющим — но не в том смысле, в каком обычно говорят о впечатлениях от жилых помещений. Квартира Дениса представляла собой нечто среднее между компьютерным магазином, складом электроники и берлогой отшельника, давно утратившего связь с миром бытовых приличий. Два больших стола, составленных буквой «Г», были заставлены мониторами — Иван насчитал четыре штуки, хотя, возможно, пятый прятался за горой пустых банок из-под энергетиков. Под столами гудели системные блоки — не один и не два, а целый ряд, соединённых между собой толстыми пучками кабелей, которые расползались по полу, как корни фантастического электронного дерева. На стене висел ещё один монитор, самый большой — дюймов шестьдесят, наверное, — и его чёрный экран ожидал своего часа. Диван в углу, некогда, видимо, бежевый, был завален какими-то бумагами, книгами и свёрнутыми в рулоны распечатками схем. На полу возле дивана стояли три пары одинаковых кроссовок — словно Денис покупал одну и ту же модель, когда старая изнашивалась, но забывал выбросить предыдущую. Воздух пах кофе, пылью и нагретой электроникой — тот специфический запах, который знаком каждому, кто когда-либо проводил больше суток подряд в комнате с работающими компьютерами.

— Я понял вас, понял, — продолжал тараторить Денис, суетясь вокруг гостя. — Я вам всё продемонстрирую. Вы знаете, это просто потрясающая вещь. Вы, я уверен, ничего подобного в жизни не видели. Несмотря на все эти технологические новинки, такая система, как у меня, она по-своему уникальна. Скажите, мне обращаться к вам только по имени или отчество тоже называть? Я просто не хочу показаться неуважительным.

— По имени ко мне обращайтесь, Денис. Меня это вполне устраивает.

— Хорошо, как скажете. Проходите. Садитесь. Сейчас я вам всё покажу. Я вам сейчас кофе заварю, сам с утра уже пять чашек выпил. У меня хороший кофе, я быстро.

Денис стремительно исчез в направлении кухни, не дав гостю даже слова сказать. Иван слышал, как там зазвенела посуда, как зашумел чайник, и через полминуты программист появился обратно, осторожно, но быстро неся чашку, из которой поднимался ароматный пар.

— Вот, прошу вас, — он поставил чашку на край стола, предварительно расчистив место, сдвинув в сторону россыпь флешек и скомканную упаковку от чипсов. — Кофе колумбийский, арабика, средней обжарки. Не какая-нибудь ерунда из пакетиков.

Иван молча принял чашку и сел на единственный свободный стул, который Денис, кажется, подготовил заранее — он выделялся среди общего хаоса своей почти стерильной чистотой. Программист между тем скинул с дивана ворох бумаг прямо на пол, подошёл к большому монитору на стене и торопливо протёр его тряпкой, лежавшей рядом на полке. Затем нагнулся к одному из системных блоков и нажал кнопку включения. Блок загудел, за ним ожили ещё два, и три — друг за другом, как турбины набирающего ход самолёта. Загрузилась операционная система — на большом экране мелькнули строки кода, потом появился тёмный интерфейс с минималистичным дизайном, и через несколько секунд экран заполнился множеством светящихся точек, расположенных в определённом порядке, словно созвездия на карте неба. Рядом с каждой точкой бежали строки мелких надписей, сменяя друг друга с невероятной скоростью.

— Иван, — Денис повернулся к гостю, и в его голосе впервые прорезалось что-то, похожее на уверенность, — это моя программа искусственного интеллекта, работающая по принципу многопоточных вычислений. Она одновременно обдумывает несколько вариантов решений и выдаёт наилучшее с её точки зрения. Не стану грузить вас специфической информацией, скажу только, что это очень умная программа, она умеет самообучаться и постоянно совершенствует свои решения. То есть, это обучающаяся система.

Иван отпил кофе — тот и вправду оказался неплохим — и посмотрел на экран. Точки мерцали, данные рядом с ними менялись, и всё это, несмотря на внешнюю простоту визуализации, создавало ощущение чего-то живого, дышащего, работающего в десятках измерений одновременно.

— Чем же она отличается от аналогичных программ, в том числе и разрабатываемых известными IT-гигантами? — спросил он ровным тоном, каким обычно задают вопросы люди, привыкшие к тому, что им пытаются продать что-то «уникальное» по три раза в неделю.

— Всё дело в логике её работы, — Денис присел на край стола, забыв о том, что рядом стоит чашка с горячим кофе, и едва не смахнул её локтем. — Понимаете, Иван, сейчас ИИ строят на основе нейросетей, обучая их всему, чему только можно. Это хорошая вещь, но её развитие не всегда предсказуемо. Я немного другую логику использую, я не имитирую мозг человека, мой ИИ основан на совершенно иных принципах. Признаюсь, я не сам их придумал, мы дистанционно эту концепцию разработали с несколькими другими программистами, которые занимаются работой с ИИ. А потом каждый стал реализовывать эту логику по-своему, создавать на её основе свои продукты.

Он говорил всё быстрее, захваченный собственным энтузиазмом, и жестикулировал так активно, что Иван непроизвольно отодвинул свою чашку подальше от зоны поражения.

— Вот я тоже сделал свою версию ИИ и у меня получилось что-то очень классное, потому что эта программа, она очень умная, ну то есть, правда умная, я не преувеличиваю. И если бы не ограничения с железом, — он кивнул в сторону гудящих системных блоков, — я думаю, она бы просто все аналогичные программы переиграла. Простите, я не силён в презентациях, может что-то иначе надо говорить и показывать, но я пока говорю, что думаю.

— Понятно, значит новый логический принцип в основе её работы используется, не такой, как в большинстве известных случаев, — констатировал Иван, и по его тону невозможно было понять, заинтересован он или просто фиксирует информацию.

— Да, да, именно так. Совсем другая логика в основе ИИ.

— Какие задачи она решает?

Денис глубоко вздохнул — так, словно ждал именно этого вопроса и одновременно боялся его, потому что знал: сейчас будет самое важное, то, ради чего он неделями не спал, ради чего перерыл весь интернет в поисках инвестора, ради чего жил последние годы.

— Основная её задача, — начал он, и голос его стал чуть тише, серьёзнее, — это изучать предпочтения человека, чтобы потом сконструировать для него подходящую виртуальную реальность, которая через электрические импульсы будет напрямую передаваться ему в мозг.

Он сделал паузу, чтобы оценить реакцию Ивана. Тот молча смотрел на него, не меняясь в лице.

— Человек увидит то же самое, что и в обычной жизни, — продолжил Денис, — картинка будет очень реалистичной. Нет, не так. Не реалистичной. Она будет реальной. Потому что мозгу — и это доказанный нейрофизиологический факт — мозгу всё равно, от каких источников получать электрические сигналы. Он создаёт картину мира из тех данных, которые к нему поступают. Неважно, идут ли эти данные от глаз, ушей, кожи, от реальных органов чувств — или от электродов, которые воспроизводят точно такие же электрические паттерны. Для мозга разницы нет. Для сознания человека разницы нет. Мир, созданный таким образом, будет неотличим от того, что мы привыкли называть реальностью.

Он указал на экран, где точки продолжали мерцать.

— Программа постоянно учится, в том числе и на примере нашего общения, чтобы лучше понимать человека. Видите вот эти точки, которые на экране размещены, и данные рядом с ними?

— Да, вижу. И что это значит?

— Точки — это конкретные ячейки информации, а данные рядом с ними — это варианты интерпретации того, что машина узнаёт, а также варианты реакции на эту обработанную информацию. Вот те точки, которые мигают, — он показал на несколько особенно ярко пульсирующих огоньков, — это те ячейки информации, которые в настоящий момент задействованы. Она нас слушает и учится. Прямо сейчас, в эту секунду, она анализирует вашу речь, интонации, скорость реакции на мои слова, пытается определить ваш психологический профиль. А потом будет понимать, что каждому из нас нужно и сможет создать нам такую реальность, интересную и нужную.

Иван посмотрел на мигающие точки с выражением, в котором скептицизм впервые уступил место чему-то, отдалённо напоминающему интерес.

— Любопытно. Я не совсем понимаю замысел. Значит вы хотите предложить рынку свой ИИ, я правильно вас понимаю?

— О нет, нет, не ИИ! — Денис замахал руками с таким жаром, что один из мониторов на столе качнулся. — Простите, я плохо умею доносить мысли, немного не моё. Суть моего проекта в другом. Эта система, назовём её системой Х, она помогает строить виртуальный мир, в котором человек будет иметь максимально реалистичные ощущения. Именно его я хочу предложить людям. Полное погружение в виртуальную реальность, в мир грёз, в мир фантазий, в мир желаний человека. Это будет такой мир, в котором всё будет так, как хочется человеку.

Он на мгновение замолчал, и в его глазах вспыхнул тот особенный огонь, который бывает у людей, когда они говорят о чём-то, во что верят больше, чем в собственное существование.

— ИИ — это инструмент. Мощный, сложный, но инструмент. А продукт — это виртуальная реальность, которую этот инструмент создаёт. Персональная. Индивидуальная. Та, которая нужна именно вам, именно мне, именно каждому конкретному человеку. Не общий мир для всех, как в компьютерных играх, а ваш собственный мир, построенный вашим мозгом под руководством искусственного интеллекта, который знает о вас больше, чем вы сами о себе знаете.

— Ах, так вот оно в чём дело, — медленно произнёс Иван. — ИИ будет создавать виртуальную реальность. То есть, именно она будет являться продаваемым продуктом. А для чего этот виртуальный мир нужен? Это будет какая-то игра, симулятор?

— Можно сказать и так. Хотя… нет, это не игра. Вообще, это будет полноценная замена миру реальному. Это будет такое место, куда люди захотят попасть, чтобы им стало хорошо. По-настоящему хорошо. Не так, как от таблетки, которая глушит симптомы, а по-настоящему, изнутри, целиком, всем существом. Это будет мир, в котором человек наконец-то будет счастлив.

Последние слова он произнёс тихо, почти шёпотом, и в комнате стало слышно, как гудят вентиляторы системных блоков и как за окном проезжает машина.

— И почему вы думаете, что люди захотят в такую вымышленную реальность уйти? — спросил Иван, откидываясь на спинку стула. — В те же компьютерные игры не все люди играют. Многие предпочитают им жизнь в реальном мире.

И тут Денис сказал то, ради чего, по-видимому, не спал ночами, ради чего годами писал код и искал деньги, ради чего терпел свою социальную неуклюжесть и своё одиночество:

— Иван, вы когда-нибудь задумывались о том, сколько людей на этой планете несчастны?

Он не ждал ответа. Он продолжил, и его голос набирал силу с каждым словом:

— Не просто расстроены или не в настроении, а именно несчастны — глубоко, хронически, безнадёжно. Люди, которым каждый день — в тягость. Которые просыпаются утром с ощущением свинцовой тяжести в груди, потому что впереди — ещё один день, который нужно как-то пережить. Люди, которые ненавидят свою работу, но не могут её бросить, потому что им нечем кормить семью. Люди, которые мечтали о чём-то великом, но жизнь перемолола их мечты в пыль. Люди, которых предали, бросили, унизили, избили — и они носят эту боль в себе десятилетиями, не зная, как от неё избавиться. Люди, которые потеряли близких и не могут смириться с этой потерей. Люди, которые больны — физически или душевно — и для которых каждый день — это борьба за выживание. Люди, которые одиноки — не потому что хотят этого, а потому что не умеют, не могут, боятся быть с другими. Люди, которые всю жизнь чувствуют себя недостаточно хорошими — недостаточно красивыми, недостаточно умными, недостаточно успешными, недостаточно достойными любви.

Денис встал с края стола и прошёлся по комнате, обходя провода на полу с автоматизмом человека, делавшего это тысячи раз.

— Вы спрашиваете, захотят ли люди уйти в виртуальную реальность? Иван, они уже бегут из реальности — каждый день, каждую секунду. Они бегут в алкоголь, в наркотики, в компьютерные игры, в переедание, в сериалы, в бесконечный скроллинг лент социальных сетей, в случайный секс, в экстремальные развлечения — куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой, с этим миром, который причиняет им боль. Люди хотят жить в таком мире, где нет боли и есть удовольствие. Им нужна другая жизнь для счастья. Это факт, Иван. Это не мои фантазии — это статистика. Более семидесяти процентов людей в развитых странах — в развитых, заметьте, не в бедных! — говорят, что недовольны своей жизнью. Семьдесят процентов! Три четверти человечества живут в состоянии хронической неудовлетворённости.

Он остановился перед Иваном и посмотрел ему в глаза — прямо, без обычной своей нервозности.

— А теперь представьте, что вы можете дать этим людям то, чего они хотят. Не частично, не приблизительно, не в виде суррогата — а полностью. Представьте мир, в котором мозг человека получает такие сигналы, которые создают для него идеальную реальность. Вы всегда мечтали о путешествиях, но у вас нет денег? Мы дадим вам путешествие, которое будет ощущаться точно так же, как настоящее — с запахом моря, с тёплым песком под ногами, с закатом, от которого перехватывает дыхание. Вы мечтали о любви, но никто не отвечает на ваши чувства? Мы дадим вам человека, который будет любить вас так, как вы всегда мечтали быть любимым — безусловно, нежно, преданно. И вы будете чувствовать эту любовь каждой клеткой — потому что для вашего мозга она будет абсолютно реальной.

— Это что-то типа матрицы получится, да, как в фильме? — Иван приподнял бровь.

— Ну, в общем, да. Только это будет отдельный для каждого человека виртуальный мир, персональный, так сказать, в котором будет всё так, как он захочет. Личная матрица, если так можно выразиться. Но с одним принципиальным отличием: это не ловушка, как в фильме, из которой невозможно выбраться. Это выбор. Человек сам решает, когда войти и когда выйти. И второе, самое важное отличие — там, в фильме, машины использовали людей как батарейки. У нас всё наоборот: машина служит человеку. Она существует только для того, чтобы сделать его счастливым.

Иван некоторое время молчал. В его сером деловом мире, населённом таблицами доходности, графиками рисков и процентными ставками, такие разговоры звучали как музыка из другого измерения — красивая, но подозрительно далёкая от реальности.

— Да, звучит интересно, — наконец произнёс он. — А как же люди будут жить в реальном мире, в смысле работать и прочее? А то ведь у них может не хватать времени на такое развлечение, сейчас же многие погрязли в делах. Когда людям в матрице своей отдыхать?