“Как гласит профессиональная шутка: вероятность малейшей поломки на корабле класса “Разведчик” составляет 0.00000001 процента – иногда заедает кофеварку…”

Пауза. Многозначительный взгляд.

К сожалению, кофеварка увернулась и от града космического мусора, и от последствий внезапной гравитационной аномалии. Попало по другим приборам. И по обшивке. Ещё двигателям досталось. А, ну и системе жизнеобеспечения, хотя какая уже разница.

Я не пытался разобраться в причинах аварии – борткомпьютер успел составить и отправить отчёт. Пусть в данных разбираются умники на Земле. Может, виной всему невозможное совпадение почти невозможных факторов. Или мы, экипаж, где-то дали маху. Плевать. Человеку, плавящемуся в жерле вулкана, поздно разбираться в характеристиках обуви, в которой он поскользнулся.

Газовый гигант, на орбите которого мы умрём, занимал всё смотровое окно. Такое соседство даже “опасной близостью” называть было бы неуместным оптимизмом. Разведчик, видящий эту картину, мог среагировать только минутой молчания в свою честь.

Но я в окно не смотрел. Моё внимание захватила игра цветов: тревожные красные вспышки датчика кислорода, ровное красное сияние индикатора целостности, взбалмошное красное мигание показателей на скафандре Дэйва. И жёлтая табличка с надписью “Сеанс связи: закрыт”. За последние полчаса я успел её полюбить.

Корабль тряхнуло. И ещё, и ещё раз. Ничего, от тряски мы не умрём. За моё безразличие к ней отвечала хитрая система ремешков. А уж Дэйва, решившего зафиксироваться дополнительно, вообще теперь с места не сдвинуть.

Конец ознакомительного фрагмента.