«Укрощая дракона»

Глава 1

Дарья

Я проснулась от крика ребёнка.

Сознание возвращалось обрывками. Сначала я услышала плач — детский, надрывный; так плачут малыши, срочно требуя к себе внимания. Потом вернулось ощущение тела. Я почувствовала боль, и это меня порадовало: значит, жива, и если я чувствую боль, значит, позвоночник цел. Потом вернулось обоняние, и я ощутила запах: пахло дымом, травами и ещё чем-то незнакомым, неприятным, ударяющим в нос.

Я открыла глаза.

Потолок был деревянным, надо мной были грубо отёсанные балки; зрение у меня было отменным, потому что, несмотря на полумрак, я разглядела даже паутину на краю балок. В больнице такого точно не могло быть. Где я?

Я попыталась сесть, и вдруг почувствовала боль внизу живота. Я схватилась за край... кровати и вдруг поняла, что это не кровать; вернее, кровать, но не та, к какой я привыкла. Эта была жёсткой, будто сколоченной из дерева, без реек, и подо мной был не матрас — я даже не знала, как это назвать. В голову пришло слово «тюфяк».

Плач усилился.

Я повернула голову.

На полу в плетёной корзине лежал младенец. Совсем маленький: тёмные кудрявые волосёнки, красное от крика лицо, прикрытые глазки, крошечные кулачки размахивают в воздухе. Новорождённый? Чей ребёнок?

И вдруг я сопоставила своё состояние и малыша. Это мой ребёнок? Но я не была беременна. Я…

Я огляделась, мозг постепенно воспринимал информацию. Комната, в которой я находилась, была маленькой, с одним окном, в которое было вставлено мутное стекло. За окном, судя по всему, наступал день, но ещё было очень рано, потому что свет был серый. Небольшая печка, стол, на котором стоял глиняный горшок, такая же глиняная миска.

Это не больница. Что это?

Память возвращалась обрывками, но полная картина никак не складывалась. Последнее, что я помнила, — это срочный вызов, вторая ночь на ногах, сложная операция и раннее утро. Васильевна, наша старшая медсестра говорила: «Дарья Александровна, поспите пару часов, потом поедете», но я знала, что пара часов, потом ещё пациенты — и до вечера не уеду. Надо уезжать сейчас, пока затишье. И я уже представляла, как приму душ и вытянусь на кровати. И вдруг — удар и звон бьющегося стекла. Я уснула за рулём. «Только бы никого не убила», — была последняя мысль. И уже находясь в угасающем сознании, я зацепилась взглядом за огромный КамАЗ и обеспокоенное лицо водителя. Живой...

А потом — плач ребёнка.

Ребёнок заплакал ещё громче.

Я заставила себя встать. Ноги подкосились, мир закружился. Я потянулась, придвинула к себе корзину. Ничего себе слабость, неужели я и правда рожала? Если это вообще я. Руки не мои, ноги не мои. У меня нормальный сороковой, а здесь ножка маленькая, миниатюрная.

Я наклонилась и с трудом подняла ребёнка. Малыш открыл глазки, и мне показалось, что они не обычные голубые, как у большинства малышей, а серебристые. Он прижался к моей груди, уткнулся носом и затих. Судя по родничку, ему от силы несколько часов. Я понюхала: пах малыш чем-то сладким.

— Окей, — пробормотала я. — Я понятия не имею, что происходит, но ты точно не мой ребёнок. У меня нет детей, я даже не замужем. Так что, малыш, где твоя мама?

Я ещё раз осмотрела комнату: должно же здесь быть зеркало. Но, кроме непонятных образо́в в углу, совершенно не похожих на обычные иконы, ничего не было.

Вдруг распахнулась дверь.

Глава 2

Я обернулась.

В проёме стояла крошечная, согбенная старуха; она подслеповато щурилась, глядя на меня с ожиданием.

— Ты проснулась, — сказала старуха скрипучим голосом, но прозвучало это по-доброму. — Я рада, что всё получилось.

— Кто вы? — Я вдруг поняла, что именно она может мне всё рассказать, и спросила: — Где я?

Старуха вошла, прикрыла дверь. Двигалась медленно, тяжело опираясь на палку, явно самодельную, но гладко отполированную.

— Меня зовут Морвена, и если у меня всё получилось, то ты из другого мира.

Я замерла. Внутри вдруг что-то сжалось, и сильно заболела голова.

Старуха, несмотря на древний вид, шустро ко мне подскочила и забрала ребёнка из рук.

— Приляг, — произнесла она. Положила уснувшего малыша в корзинку и пошла к столу, взяла кувшин и налила мне что-то в глиняную кружку.

Я глотнула, это был какой-то кисловатый отвар, похожий на несладкий морс.

— Что вы сказали?

Морвена поставила кувшин, подошла к печке, подбросила дров, после этого вернулась и села напротив меня:

— Ты не из этого мира, дитя. Это я призвала тебя.

— Призвали? Я не понимаю... — Я попыталась вскочить.

— Сядь. — В голосе Морвены было что-то такое, что заставило меня успокоиться. — Я объясню, а ты послушай; времени у меня мало.

Я не поняла, почему у неё времени мало, но она была права: надо было выслушать её до конца.

Морвена вздохнула:

— Я не причиню тебе вреда, наоборот, я дала тебе второй шанс. Я призвала твою душу из умирающего тела в твоём мире; если бы ты не умерла там, то душа не откликнулась бы; но раз ты здесь, значит, там твой путь окончен.

Я сделала несколько глубоких вдохов, сложно было признать, но, похоже, старуха говорила правду. Я тоже помнила свою смерть.

— Тело, в котором ты находишься, — продолжила Морвена, — принадлежало принцессе Адарис.

Я с подозрением оглядела себя и бедняцкую избу, в которой мы находились.

Морвена усмехнулась:

— Не смотри на убогую обстановку и одежду, Адарис была принцессой павшего королевства. Девять месяцев назад её королевство завоевали, её отца убили, а саму её взяли... как трофей. — Морвена сделала паузу. — Тот, кто это сделал, очень жесток, и Адарис ждала печальная участь, но она нашла в себе силы бежать, а я помогла ей.

Я посмотрела на старуху: она была очень ветхой, и в то же время в ней была какая-то странная сила. Но что-то не стыковалось, и я спросила:

— Этот ребёнок от насильника?

Морвена вновь тяжело вздохнула:

— Да, и Адарис прокляла его, но тогда она не знала, что у неё родится его сын. Откат от проклятия мог лечь на ребёнка, но она забрала его и умерла. Я же поклялась ей, что найду ту, что вырастит её сына.

Я слушала и не верила, но глаза мои говорили о том, что всё это правда.

Морвена указала на ребёнка в корзине:

— Это Лиам, сын Адарис и генерала Лаэрта Драконье Сердце. Теперь он твой сын.

— Постойте. Вы хотите сказать, что я в теле мёртвой принцессы должна растить ребёнка и жить здесь?

— Да. — Морвена наклонилась ближе. — Но ты должна знать, что проклятие Адарис работает, и генерал превращается в чудовище; скоро он станет зверем навсегда. И если это случится, то проклятие перекинется на малыша, как на того, в чьих жилах течёт кровь генерала.

Я с подозрением взглянула на старуху:

— А я здесь при чём?

— Тебе придётся найти способ снять проклятие.

— И что это за способ такой? — Мне показалось, что Морвена знает, но не договаривает.

— У каждого проклятия есть условие, и у этого тоже, — загадочно произнесла она и добавила: — Искупление. Дракон должен искупить свою вину.

— Дракон? — удивилась я: вроде бы речь шла о генерале.

— Это мир, где правят драконы, — произнесла Морвена.

Видимо, информация про драконов оказалась последней каплей, что переполнила чашу моего сознания, потому что голова вдруг закружилась так сильно, что я провалилась в темноту.