«Экономка замка Дракенгольм»

Глава 1.1

Почему так холодно? Я открыла глаза: всё ощущалось каким-то нереальным.

– Они что, меня уже отвезли в морг? – пробормотала я, но пахло благовониями, скорее можно было подумать, что я в каком-то храме.

Темнота не была полной, поэтому я разглядела высокие потолки с лепниной. Всегда ненавидела такой стиль. Что за маразм – в XXI веке потолки с лепниной?

Пошевелила пальцами на ногах, на руках. Ощущения были такие, как будто я долго не двигалась, и сейчас мне нужно было восстановить кровообращение. Но встала я достаточно легко.

Я была обнажена и стояла посреди какого-то странного рисунка. В голову пришло слово «пентаграмма».

«Кто ж не знает основы чёрной магии? – с мрачной усмешкой подумала я. – Меня что, похитили и снимают на скрытую камеру?»

Я огляделась. Похоже, я находилась в спальне, мне удалось разглядеть кровать, зеркало. Когда я подошла к зеркалу, то поняла, что это не меня похитили, а я кого-то похитила. Потому что в зеркале отображалась не я.

Дожила!

Зажмурилась, сделала, как меня учили: вдох, далее – выдох, разделённый на три части. Прислушалась к себе. Сердцебиение было спокойным и ровным, на рваное сердцебиение, которое преследовало меня последние три дня, совсем не было похоже.

Я снова открыла глаза и посмотрела в зеркало. Ничего не поменялось. Там стояла тоненькая, с копной тёмных вьющихся волос, совсем молоденькая девушка. И уж совершенно точно не я.

Потому что я, Кузьмина Мария Николаевна, сегодня должна была умереть в возрасте пятидесяти одного года от остановки сердца.

***

В другом мире мне был пятьдесят один год, и я была супругой крупного олигарха. Не просто богатого человека, а очень богатого. Мы были вместе тридцать лет, вырастили двоих детей. А десять лет назад он приобрёл телевизионный модный канал и стал пропадать в своей «медвежьей берлоге», как он называл свой загородный клуб, со своими друзьями-партнёрами. Я терпела, хотя уже тогда понимала, что нашему браку, видимо, приходит конец.

А сегодня ко мне в галерею пришла девица, одна из тех, кто работает на его модном канале, и сообщила, что она беременна и было бы неплохо…

– Если бы вы, Мария Николаевна, освободили супруга вашего для нового брака, – произнесла она.

Я слегка растерялась и почему-то сразу представила себе сочувствующие лица бывших друзей. А в том, что, как только я перестану быть женой Кузьмина, все они станут бывшими, не было сомнений. Кто будет приглашать в гости бывшую жену, если Кузьмин будет везде ходить с новой?

Девицу я выставила, чтобы при ней не проявить слабости. Даже не ожидала, что так больно будет.

Такое смешное стало у неё лицо, когда я её вытолкала за дверь и дверь в кабинет заперла.

Потом села за красивый антикварный стол, и мне отчего-то стало невыносимо жаль, что в моём прекрасном, похожем на ледяной дворец, доме будет жить другая женщина. И от неё будет зависеть, чем будет пахнуть в доме и какое меню будет на неделю.

Боже, о чём я думаю?! Меня муж выкидывает из своей жизни, а я сетую, что теперь не я буду утверждать меню.

Но сразу вспомнилось, что теперь, наверное, с его спиной и ногами будет работать профессиональный мануальщик. Хотя я тоже окончила курсы и за пятнадцать лет после того, как у него случилась травма, натренировалась так, что вполне могла бы этим деньги зарабатывать.

Проблемы со здоровьем у меня начались несколько лет назад, но я никогда не жаловалась. И не рассказывала близким, что мне поставили жёсткий, почти смертельный диагноз. Врач сказал:

– Вам теперь эти таблетки пить всё время. Прекратите – и всё, сердечко остановится.

И сегодня впервые за последние семь лет я не приняла таблетку.

Не выпила я её и на следующий день. Но сердце продолжало биться.

А на третий день Миша всё-таки пришёл. Я по его лицу сразу поняла, что он скажет. Жёсткий с партнёрами по бизнесу, любитель экстремального спорта, он всегда был мягким с семьёй.

– Маша, – начал он, и я почувствовала, как сердце сбивается с ритма, – Алла мне сказала, что вы встречались. Конечно, не надо было тебе с ней говорить, всё же она беременна, и ей вредно нервничать.

А мне стало весело. Значит, эта его будущая новая жена ещё и врунья.

– Миша, а ты знаешь, где мы встречались? – спросила я.

– Алла сказала, что ты приходила на канал.

– Мы встретились в галерее, Миша. А на канал твой, ты знаешь, я не хожу.

Михаил вздрогнул, но ничего не сказал.

– В общем, Маша, нам с тобой надо развестись, – наконец-то выговорил он.

Сердце у меня на долю секунды остановилось, и я уже испугалась, что умру прямо сейчас. Но нет, оно снова застучало.

– Хорошо, Миша, делай как знаешь, – сказала я.

Михаил удивлённо на меня посмотрел.

– Что-то ещё? – спросила я.

– Ты что, совсем не расстроилась? Тебе придётся уехать из дома. Возможно, даже сменить круг общения… – продолжал «забивать гвозди» в моё бедное сердце супруг.

– Я согласна, Миша. Прости, мне надо бежать, у меня встреча, – нашла в себе силы выговорить я.

– Хорошо. – На лице мужа всё ещё сохранялось изумлённое выражение. – Я завтра пришлю адвоката.

Я улыбнулась. Мне ещё надо было позвонить сыну и дочери.

Что с сыном, что с дочерью состоялся пустой, неприятный разговор.

– А что ты хотела, мам? – сказала мне дочь. – У вас же с отцом всего год разницы, а мужчины так быстро не стареют, так что всё о'кей.

– Мам, прости, но об этом все давно знали. Отец мне ещё полгода назад сказал, – добил меня сын.

Вот так вот тридцать лет жизни уместились в пару часов.

Но я всё равно не стала пить таблетку, надеясь, что сегодняшняя боль наконец-то станет последней…

Глава 1.2

Темнота и тишина начали раздражать, и я прошлась по комнате. Пол был холодный, но, чтобы найти хотя бы что-то, во что можно было завернуться, нужно было это увидеть. В отчаянии я произнесла:

– Ну и где здесь свет?

И сразу после этого стены комнаты озарились мягким, тёплым, желтоватым светом.

– Умный дом? – прошептала я.

При свете всё стало казаться ещё страшнее: кривовато начерченная пентаграмма на полу, незнакомая комната, похожая на спальню, оформленную в историческом стиле. Зато на стуле я увидела что-то похожее на длинный халат. Надела, не стала морщиться оттого, что надеваю чужое, зато стало теплее.

Я осторожно подошла к окну, чтобы посмотреть наружу. Света за окном не было. Создавалось впечатление, что дом находится загородом, в лесу. Но решёток на окнах не было, как и ручек, за которые их можно было открыть.

Вдруг моё внимание привлекли блики, исходящие со стола перед зеркалом. Я обернулась и увидела, что на столе перед зеркалом лежит лист бумаги, прижатый небольшим светящимся кристаллом.

«Странно, что я его не заметила в темноте», – подумала я.

Я взяла этот лист бумаги в надежде, что смогу прочитать. Буквы были незнакомые, но неожиданно я поняла, что они складываются в слова: «Я не знаю, кто вы. Но если вы читаете это письмо, значит, у меня всё получилось, и теперь вы на моём месте. Я ушла туда, откуда не возвращаются и где меня не сможет найти тот, от кого я бежала. Простите, если я нарушила ваши планы. Но, насколько я знаю, этот ритуал никогда не приводит того, кто не готов к переходу. Поэтому, скорее всего, ваш путь в том месте, где вы были, уже завершился…»

Дальше из письма я узнала, что я попала в тело юной графини Адарии фон Равенгард.

***

Адария писала, что готова поделиться со мной памятью, чтобы облегчить адаптацию и рассказать то, что не напишешь. Для этого я должна была взять светящийся кристалл и приложить его к виску.

Девушка написала, что будет больно и чтобы я потерпела. Терять мне было уже нечего, поэтому я не стала думать о последствиях, взяла кристалл и приложила к виску.

Боль была слабая, как будто маленькие разряды тока по коже. Но вот метод передачи памяти, особенно болезненных моментов, был крайне неприятен.

Теперь я знала, что несколько лет назад, когда Адарии ещё не было и восемнадцати, на балу её увидел брат короля, герцог де Моэрт. И он стал ею одержим.

И всё бы ничего, и выйти замуж за герцога было престижно, тем более что герцог был проявленным драконом. На этом моменте мозг отказывался верить, и если бы это было написано на бумаге, то вряд ли бы я поверила. Но то, что стало теперь частью моей памяти, не оставляло мне шанса сомневаться в том, что в этом мире есть драконы и за них даже можно выйти замуж.

Но герцог был женат и связан брачным обрядом. А в данном королевстве разводы не предполагались.

Но де Моэрту очень хотелось заполучить Адарию, и он сделал позорное предложение её семье взять её в наложницы, а в наложницы обычно шли простолюдинки, и для древнего рода такое предложение было неприемлемым.

Граф Равенгард, у которого было достаточно средств и влияния, чтобы выдать дочь замуж за достойную партию, в резкой форме отказал герцогу.

Совершеннолетие в этом мире наступало в двадцать лет. И неделю назад Адарии как раз исполнилось двадцать, а на следующий день в их дом ворвались королевские стражники. Отца арестовали, обвинив в заговоре против короля. Верные графу Равенгарду люди тоже были арестованы как соучастники.

Адария вместе с матерью остались в доме почти одни. А вчера к ней пришёл герцог де Моэрт.

Я как будто вживую видела его глаза с вертикальным зрачком, когда он схватил Адарию, или меня – в воспоминаниях я чувствовала всё то, что чувствовала Адария, – и разорвав корсаж скромного платья, заставил девушку терпеть, пока он мял её грудь, водил носом по обнажённой коже.

Нет, он не успел ничего ей сделать, в запертую дверь стала стучать мать девушки, и герцог отступил. Но он пообещал, что придёт завтра.

И я снова была Адарией, и чувствовала липкое внимание герцога де Моэрта. Это меня он ущипнул за грудь и произнёс:

– Жди меня завтра. Я приду, возьму своё. И надень красное. Я люблю красное.

И тем самым подписал девушке смертный приговор. Ведь именно тогда Адария решилась на этот ритуал призыва.

А теперь и мне стало понятно, почему бедная девочка решилась на этот страшный шаг.

В конце письма было сказано, что ритуал замещения души запрещённый, поэтому пентаграмму надо стереть, а о ритуале молчать.

Глава 2.1

С матерью Адарии я встретилась утром. У леди было бледное и заплаканное лицо. Было видно, что леди Милена очень сильно переживала, что никак не может помочь дочери.

– Я не спала всю ночь, – сказала она. – И я думаю, что тебе надо бежать. На Северной границе живут наши дальние родственники. Я их сама никогда не видела, но я нашла письмо твоей бабушки, матери твоего отца. Когда-то она им помогла, и здесь указан их адрес.

И мать Адарии передала мне конверт, на котором был указан ничего не означавший для меня адрес. Единственное, за что я зацепилась, – это за красивое название: Северный Предел.

Но, к сожалению, нам не удалось незамеченными выйти из дома.

Как только мы свернули на оживлённую улицу, чтобы нанять извозчика, потому что станция дилижансов располагалась на окраине города, к нам сразу подошли стражники в форме Тайной службы и перегородили дорогу.

– Леди, вернитесь в дом, – сказал высокий, симпатичный капитан.

Я попыталась противостоять.

– Нам нужно по делу, мы скоро вернёмся, – сказала я.

– Тогда покажите ваш саквояж.

– На каком основании? – спросила я. – Я что, арестована?

– Пока нет, – сказал капитан. – Но вы дочь изменника, и вам надлежит оставаться в доме.

– А если я не послушаюсь? – спросила я.

– Леди, у нас инструкция вплоть до физического задержания.

Леди Милена вспыхнула:

– Неужели вы посмеете?..

– У меня приказ, – перебил её возмущённый возглас капитана.

Делать было нечего, нам с матушкой Адарией пришлось вернуться. В доме она сказала:

– Ты такая смелая! Как ты с ним разговаривала… Я тебя даже не узнала.

А я подумала, что теперь только смелость мне, наверное, и поможет.

Если не удастся выбраться из дома, то вечером придёт герцог де Моэрт. И я стала думать, что же делать. Судя по всему, его заводила безответность юной Адарии – то, что она боялась ему и слова сказать и даже предпочла лишиться жизни, чтобы больше с ним не сталкиваться. Ну что ж, подумала я, значит, придётся герцогу столкнуться с Марией Николаевной.

Что вы там говорите? Он дракон? Ну, мы не таких драконов обламывали.

Я пошла в библиотеку, просидела там пару часов, но нашла то, что нужно. Потом залезла в гардероб Адарии. Значит, он любит красное? Ну что ж, будет ему красное.

В гардеробе Адарии красного я не нашла, видно, девушки её возраста такое не носили. Зато нашла чёрное. Подумала: ну, значит, будет чёрное.

На кухне попросила приготовить ужин. Леди Милена с выражением священного ужаса наблюдала за моими приготовлениями.

– Адария… Ты что задумала?

– Матушка, – сказала я (именно так Адария называла свою мать), – не волнуйтесь. Я попробую договориться с герцогом де Моэртом.

– Он опозорит тебя, – со слезами на глазах сказала леди Милена.

Я улыбнулась: