SEO Maiko

SOSHITE, BATON WA WATASARETA

Original Japanese edition published by Bungeishunju Ltd., in 2018. Russian translation rights reserved by Azbooka-Atticus Publishing Group LLC, under the license arranged by SEO Maiko arranged with Bungeishunju Ltd., Tokyo through Japan UNI Agency, Inc., Tokyo and Vicki Satlow of The Agency, srl, Milano

Перевод с японского Наталии Бонадык, Анастасии Кирилюк

SOSHITE, BATON WA WATASARETA by SEO Maiko

Copyright © 2018 SEO Maiko

All rights reserved.

© Бонадык Н., перевод на русский язык, 2025

© Кирилюк А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 Издательство АЗБУКА®

* * *

Что же приготовить?

Прекрасное ясное осеннее утро. Он встал пораньше и, полный воодушевления, отправился на кухню. Перебирая в голове всевозможные рецепты, он все никак не мог выбрать подходящее блюдо.

Сегодня важный день… Может быть, кацудон^[1] на удачу? Хотя нет, она же не экзамен сдает. Тогда гёдза^[2], чтобы было побольше энергии. Ей наверняка пригодятся силы. Нет, не пойдет. Нельзя, чтобы в такой ответственный день изо рта пахло чесноком. «Приготовлю омлетный рулетик с рисом, а сверху напишу кетчупом: “Удачи!” Нет, это слишком, она опять подумает, что я сумасшедший». Дория, рис с овощами, гамбургский стейк… Он перебирал в голове свои фирменные блюда. За последние восемь лет их накопилось немало.

Она всегда говорит: «По утрам я не ем такую тяжелую еду» – и съедает все до последней крошки. А сегодня наверняка будет болтать без умолку, и завтрак остынет. Нужно что-нибудь такое, что можно быстро съесть и что даже холодное останется вкусным. Помнится, она как-то сказала: «Знаешь, Моримия, другие тоже готовили мне омлет, но твой – самый вкусный. Идеальная консистенция». О да, такой мягкий и воздушный. «Решено. Готовлю сэндвич с омлетом».

С этой мыслью он достал из холодильника молоко, масло и около дюжины яиц.

Часть I

Глава 1

Даже не знаю, что и ответить. Я вовсе не несчастна. Хотела бы я назвать хоть какую-нибудь, даже самую маленькую проблему, но в голову ничего не приходит. Вообще-то я уже привыкла к таким вопросам, но в этот раз мне почему-то стало неловко.

– Ты всегда улыбаешься – это замечательно, но пойми: я не смогу помочь, если ты не расскажешь о своих проблемах, – сказала Мукаи, садясь напротив.

Последняя консультация по профориентации для одиннадцатиклассников^[3]. Мы с классной руководительницей сидим лицом к лицу за столом перед кафедрой. Наш кабинет, в котором всегда было ужасно тесно, теперь, опустевший, показался мне на удивление просторным. Я никак не могла придумать, что ответить, – ведь у меня в жизни и правда все хорошо, – когда учительница прервала мои размышления:

– Я пойму, если о каких-то вещах ты не захочешь рассказывать. Но нам важно понимать, что происходит у тебя в семье. Послушай, Моримия…^[4]

– Моримия? А, да, Моримия.

Учительница озадаченно посмотрела на меня, когда я повторила свою фамилию. Должно быть, она подумала, что я до сих пор к ней не привыкла.

– Ой, простите. Просто обычно меня все зовут по имени, Юко, поэтому не сразу сообразила.

Мукаи понимающе закивала.

– Да, Юко, хорошее имя.

Юко и правда хоть и совершенно обычное, но хорошее имя. В этом я успела убедиться за семнадцать лет. Приятно звучит, легко воспринимается на слух, а главное – подходит к любой фамилии.

При рождении я получила имя Юко Мито. Позже стала Юко Танакой, затем Юко Идзумигахарой, ну а сейчас я Юко Моримия. Не знаю, кому и почему пришло в голову так меня назвать, – тех людей давно нет со мной рядом. Но в одном я точно уверена: имя Юко сочетается со всеми фамилиями, короткими и длинными, простыми и витиевато-вычурными.

– Тебе подходит это имя. Несмотря на то, через что тебе пришлось пройти, ты остаешься доброй и мягкой^[5].

– Наверное…

На самом деле, не считая частой смены фамилии, я бы не сказала, что мне пришлось через многое пройти. Да и не такая уж я и добрая. Но сейчас «доброй» меня назвала Мукаи, которая обычно была скупа на комплименты. Я смущенно ее поблагодарила.

– Честно говоря, Моримия, меня не покидает ощущение, будто ты только притворяешься веселой и дружелюбной, а на самом деле что-то недоговариваешь… И скрываешь свои настоящие чувства.

– Хм-м-м…

– Если тебя что-то беспокоит, можешь поделиться этим со мной. Я тебя выслушаю. Для этого и существуют учителя.

– Спасибо.

«Ты можешь все мне рассказать», – то и дело твердят мне не только учителя и классные руководители, но даже школьные медсестры и психологи. И каждый раз они ждут, что я поделюсь с ними своими тревогами и переживаниями. Где бы их взять, эти тревоги и переживания? Все так хотят поддержать меня, посочувствовать, но мне, увы, нечего рассказать. В такие моменты я даже жалею, что не могу похвастаться трагичной судьбой. Я уже подумывала соврать Мукаи, но эта проницательная женщина наверняка раскусила бы мой обман.

По правде говоря, если меня что и беспокоит, так это подобные разговоры. Из-за них я чувствую себя виноватой, как будто разочаровываю окружающих тем, что живу самой обычной жизнью. Я не припомню, чтобы когда-то через силу заставляла себя улыбаться, но почему-то мое хорошее настроение для взрослых выглядит подозрительно. Мне приходится стыдиться того, что у меня спокойная, ничем не примечательная жизнь, – вот моя единственная проблема.

– Ладно, наверное, ни один школьник не станет все рассказывать своему учителю, – бросила Мукаи, видимо оставив надежду разговорить меня.

В отличие от предыдущих преподавателей, она смотрела на меня не с жалостью, а скорее с сомнением. В ее глазах я видела не соболезнование, а немой вопрос: «О чем же ты на самом деле думаешь?» Мне всегда становилось неловко от сочувственных взглядов окружающих, но ее попытки найти у меня, самой обычной школьницы, какую-то тайну напрягали меня еще больше.

– Так ты планируешь подавать документы только в Университет Сонода с укороченной программой обучения?^[6] – уточнила учительница, заглянув в мою анкету профориентации.

– А, да, все так.

Точно, я ведь не у психолога сижу, а на консультации по профориентации. Я с облегчением поняла, что от меня больше не ждут откровений, и уверенно закивала.

– Почему именно на укороченную программу? С твоими способностями ты вполне могла бы поступать и на обычную четырехгодичную программу. Не думала об этом?

– Факультет естественных наук Университета Сонода находится недалеко от моего дома, и там можно отучиться на нутрициолога. В будущем я хотела бы работать в сфере питания… И еще я смогу получить там квалификацию технолога общественного питания. Для меня это самый подходящий вариант.

– Хорошо. Похоже, ты всерьез думаешь о своем будущем. Ну, удачи. У тебя есть все шансы поступить.

– Спасибо.

Мукаи была женщиной за пятьдесят, учителем с большим стажем. Без макияжа и с завязанными в пучок волосами она выглядела строго и холодно, будто вся ее жизнь сводилась к преподаванию. Многие учителя любят рассказывать о себе, но Мукаи была не из таких, поэтому о ее жизни за пределами школы никто из нас ничего не знал.

– Пожалуй, на этом все, можешь идти, – подытожила она.

Интересно, что она имела в виду, когда сказала, что я «всерьез думаю о своем будущем»? Может быть, ей кажется, что, сосредоточившись на поступлении, я упускаю из виду какие-то другие вещи? Я хотела было спросить об этом, но Мукаи уже пригласила следующего ученика. Ну да ладно. Главное, она сказала, что у меня есть все шансы поступить. Слегка поклонившись, я вышла из класса.

– Эх, Моримия, вот бы твоя следующая жена оказалась какой-нибудь противной женщиной, – сказала я, набивая рот отварной камбалой с гарниром из зеленого лука, грибов шиитаке, листьев комацуна и тофу.

– С чего это ты вдруг?

Вечно голодный Моримия, как всегда, не стал снимать свой офисный костюм после работы и ужинал прямо в нем. Игнорируя мои просьбы переодеться, чтобы не запачкаться, он жадно сметал еду со стола.

– Жизнь такая скучная, когда тебя окружают только хорошие люди! Пожалуй, даже лучше, если моя следующая мама окажется капельку неприятной.

Скажи я учителям, что моя новая мама плохо со мной обращается, вот тогда-то они бы наверняка слушали меня затаив дыхание.

– Разве не лучше, когда тебя окружают хорошие люди?

– Так-то оно так, но ведь у меня сменилось столько родителей! И ни с одним из них я никогда не чувствовала, что мне приходится нелегко. А ведь говорят, что человек должен пережить в юности какие-то испытания.

– Юко, так тебе, наоборот, надо радоваться! Но в любом случае готов поспорить, за семнадцать лет хотя бы пару-тройку раз у тебя возникали какие-то трудности, – сказал Моримия, не отрываясь от еды.

– Может, ты и прав.

У меня две матери и три отца. За семнадцать лет состав моей семьи менялся семь раз, и каждый раз это было для меня настоящим испытанием. Раз за разом мне, растерянной маленькой девочке, приходилось, борясь со стеснением, привыкать к новым родителям, новым порядкам, а затем с грустью прощаться с теми, к кому я успела привязаться. Но мне кажется, окружающие, узнавая о моей истории, рисуют в голове совсем не эти «испытания», а какие-то иные, совершенно невыносимые тяготы и страдания.

– Но все это были пустяки. Мне нужно больше переживаний, больше драмы…

– Что за глупости? Вообще, я сомневаюсь, что даже злобная мачеха смогла бы так просто взять и в одночасье испортить тебе жизнь. А вот зеленый лук – просто объедение. Такой сочный и вкусный…

– Спасибо.

Моримия всегда хвалит меня, когда я готовлю ужин.

– Идея с мачехой, конечно, странная, но сочетание ингредиентов – отличное.

– Да я особо не заморачивалась, просто закинула в кастрюлю все подряд. Так вкуснее, если все продукты готовятся вместе.

Когда жаришь или варишь мясо или рыбу, овощи, тофу и другие ингредиенты лучше добавлять сразу. Тогда вкус получается более сбалансированным. Этому я научилась у Рики.

Я люблю готовить, но заниматься этим вечером после школы зачастую нет ни времени, ни сил, поэтому я делаю одно основное блюдо – просто тушу или варю в одной кастрюле все, что попадается под руку, – и одну простенькую закуску. Ужин выходит довольно скромный, но Моримия все равно обычно довольно уплетает его за обе щеки.

– Юко, хватит болтать чепуху. Лучше ешь, пока не остыло. Да и тем более, от противной мачехи больше пострадаю я, а не ты, – улыбнулся Моримия.

– Думаешь? Небось с тобой она будет доброй и милой, а меня возненавидит. Мачеха есть мачеха.

– Хм-м-м…

– Вот увидишь! Я буду ей только мешать. Она же ма-че-ха. Она будет накладывать мне меньше еды за ужином и прятать мои любимые вещи. А еще – обзывать меня идиоткой и говорить, что от меня у нее одни проблемы. Вот тогда наконец я стану несчастной, вот о таких «страданиях» люди будут рады послушать.

– Кстати, а ведь Рика, получается, тебе тоже мачеха.

– Что? – недоуменно переспросила я.

– Неродная мать – это же и есть мачеха.

– Ну-у-у-у, пожалуй.

Неужели я и правда уже жила с мачехой? Мне казалось, что мачеха непременно должна быть ужасной злой теткой: в сказках ведь всегда так. Но, похоже, не все в них правда. Рика была рассеянной и часто теряла мои вещи, но она никогда бы не стала прятать их намеренно. И она никогда не стала бы жалеть на меня еды – зачастую на стол просто не ставилось ничего, кроме основного блюда, потому что ей было неохота готовить еще и закуски. Увы, но вредной злой мачехой Рику сложно назвать.

– Ладно, наверное, идея с мачехой не самая лучшая.

– Да, это уж точно. Тем более, если бы ты пережила настоящее горе – тяжелую болезнь, аварию или смерть близкого, – то не радовалась бы своему несчастью. Тебе бы было очень больно и грустно, – сказал Моримия, поливая рис остатками соуса от рыбы, тушенной с овощами.

Его привычка доедать еду до последней крошки всегда меня поражала.

– К тому же в ближайшее время я жениться не планирую.

– Правда?

Я была бы только рада, если бы Моримия женился, а не нянчился со мной. Ему ведь всего тридцать семь лет. А с таким настроем он останется одинок до самой старости.

– Я ведь отец и должен думать в первую очередь о тебе. По крайней мере до тех пор, пока ты не выйдешь замуж.

– Перестань. А если я никогда не выйду замуж, что тогда?

– Ну, ничего страшного. Мне нравится быть отцом. И я хорошо справляюсь, правда ведь? – Моримия раздувался от гордости, хотя, на мой взгляд, в нем совсем не было строгости и твердости, которые обычно присущи отцам.

Если подумать, Рика тоже говорила что-то похожее, мол, ей повезло стать матерью. Мне всегда казалось, что быть родителем – это одна большая головная боль, но, видимо, я не совсем права.

– Ладно, хватит. Надоело обо всем этом думать. Пойду съем пудинг, я вчера купила.

Не то чтобы я намеренно ищу страданий и мучений, просто мне хочется как-то отплатить окружающим за их сочувствие и беспокойство. Впрочем, наверное, не стоит так усердно выискивать поводы для печали, пусть тогда я и не оправдаю чьих-то ожиданий. Выбросив из головы мысли о том, что мне во что бы то ни стало нужно стать несчастной, я направилась к холодильнику за десертом.

– Прости, я его утром съел, – признался Моримия.

– Что?

– Пудинг… я его съел. – Он виновато понурил голову.

– Ничего страшного, я взяла два.

Может быть, Моримии и не хватало каких-то отцовских качеств, но все-таки мы с ним жили под одной крышей, поэтому я всегда покупала сладости на двоих.

– Ну, я попробовал один, и он оказался таким вкусным, что я не смог удержаться и съел второй. Просто уж очень утром захотелось чего-нибудь сладкого.

– Два пудинга?! За утро?!

– Угу. Да я утром что угодно могу съесть. Хоть гёдза, хоть картофельную запеканку.