Пролог

(наши дни)

– Хорошо. Давайте посмотрим, что у нас тут.

Выбравшись из машины и слегка поморщившись от боли в спине, вызванной долгой ездой по неровной лесной дороге, профессор Джон Саренс, уже не молодой, но полный энтузиазма, пригладив растрепанную седую бородку и поправив очки, пошел по едва заметной тропе, теряющейся среди огромных деревьев. Он часто отрывал взгляд от экрана смартфона, опасаясь, как бы какая-нибудь ветка не расцарапала ему лицо, и двигался в сторону места, точные координаты которого сегодня рано утром ему отправила Хелен Брукс. Наконец, он вышел на небольшую поляну и окинул внимательным взглядом обветшалую хижину и стоящую немного поодаль от нее повозку. Его мысли лихорадочно заработали. Судя по внешнему виду хижины, она была построена в начале девятнадцатого века, а это означало, что постройка, скорее всего, была домом для одного из переселенцев, наводнивших в те времена западную часть страны. Сооружение выглядело так, как будто его строил не самый лучший строитель на земле и, возможно, строил самостоятельно, без посторонней помощи. Даже сейчас, в начале двадцать первого века, эти места оставались практически незаселенными на многие мили вокруг и это навело Джона на мысль, что здесь вполне мог жить не переселенец, а отшельник.

– Здравствуйте, профессор! – прервал его размышления запыхавшийся, но бодрый женский голос. – Я так благодарна вам за то, что вы приехали. Знаю, у вас очень мало времени для того, чтобы отвлекаться по пустякам, но я бы не позвонила, если бы у меня не было твёрдой уверенности в том, что вас это заинтересует.

– Не каждый день твои ученики находят в такой глуши прекрасно сохранившуюся хижину времен начала позапрошлого столетия, – ответил Джон Саренс со слабой улыбкой и повернулся своей лучшей студентке Хелен Брукс. – Я просмотрел фотографии, которые вы прислали. Поздравляю с этой уникальной находкой.

– Случайность, – скромно опустила она глаза и протянула ему руку. – Но очень удачная случайность.

– Никогда не забывайте о том, что удача и случай могут сделать вашу карьеру так же легко и быстро, как и разрушить ее, – хитро подмигнул профессор и направился в сторону хижины. – Хотя, естественно, в нашем деле без удачи и случайностей вообще нечего делать. Рассказывайте же скорее подробности!

– Удивительно, но за столько лет в этом месте никто, кажется, не появлялся, – сказала она, поспешая за ним. – Но еще более удивительно, что тела выглядят так, как будто всё произошло вчера. Их четверо. Трое мужчин и одна женщина. И они…

– Переселенцы? – остановившись и рассматривая, как студенты работают по периметру хижины, догадался профессор.

– Возможно! Может быть, даже семья, хотя это довольно странно, учитывая, насколько маленьким выглядит жилище, – закончила Хелен.

– Вы мыслите в правильном направлении, – похвалил профессор и продолжил свой путь к хижине. – Едва я только увидел постройку, мне показалось, что она могла бы быть домом для одинокого старателя, мечтавшего найти свою золотую жилу, но никак не для целой семьи… И в этих краях никогда не находили много золота, так что я, все-таки, склонен думать, что здесь жил отшельник. А остальные… Надо выяснять, кем были остальные.

– Именно этим я и занимаюсь, сэр… Но расположение тел и причины их смерти ставят меня в тупик, – продолжила Хелен, когда они остановились перед хижиной. – Там внутри двое погибших от огнестрельных ранений головы: один мужчина сидит на кресле у очага в зимней одежде, второй, тоже одетый, лежит на полу неподалеку от первого. Еще двое – мужчина и женщина, полностью обнаженные, лежат рядом друг с другом в повозке.

Внимательно слушая, профессор оглядывался по сторонам и думал. За долгие годы своей полевой работы он никогда не встречал ничего более странного. Он почти завидовал удаче Хелен, и ему стало казаться, что эта находка слишком ценная, чтобы полностью доверить своей лучшей ученице провести здесь самостоятельные исследования и выступить с докладом. Боже, она еще слишком юная… Конечно, профессор не хотел показаться высокомерным, но быстро пришел к выводу, что только он один подходит для того, чтобы взять личное руководство над поисковой археолого-исторической группой, которую возглавляла Хелен.

– Очаровательно, – пробормотал он. – Ты наткнулась на довольно живописную и очень загадочную картину… Вопросов все больше… Кем же были эти четверо несчастных? Что и когда привело их сюда? Почему двое одеты, а двое раздеты? Как они встретили в этой глуши свой конец? Здесь есть, над чем поработать.

– Судя по всему, все эти люди скончались в одну из зим середины девятнадцатого века, в расцвет золотой лихорадки. Никто до сих пор не знает точно, сколько погибло и пропало старателей, беглецов, миссионеров и поселенцев в те суровые годы. Оценки варьируются от нескольких сотен до нескольких тысяч человек.

– Продолжай, – сказал профессор, неспешно переступив порог хижины и увидев сидящего в кресле покойника, одетого в шерстяную рубашку с длинным рукавом, плотные зимние штаны и тяжелые унты.

– Мужчина, – продолжила Хелен, останавливаясь рядом. – Довольно зрелый и очень крупный. Его куртка висит на гвозде слева от вас. Судя по всему, незадолго до смерти он с кем-то выпивал. Видите, возле очага, на полу, рядом с ним стоит пустая бутыль. Еще два точно таких же запечатанных бутыля с содержимым лежат в повозке, на корме.

– Видимо, у богатыря были большие планы на ближайшие выходные, – неловко пошутил профессор. – Весьма интересно, рассказывайте дальше, коллега.

– Его встревоженный взгляд направлен на окно. Будто он ждет незваных гостей. Часть черепа отсутствует, а осколки костей валяются на полу вперемежку с мозговой массой. Очевидно, что его смерть не была естественной. Кроме того, как вы видите, тело долго терзали ножом спереди и сзади. Из его груди торчит нож, значит, последний удар убийца нанес спереди. Осталось только разобраться, зачем убийце понадобилось потом еще и выстрелить ему в голову из ружья…

– Или наоборот, – ответил профессор, задумчиво глядя на торчащую из груди бедняги рукоятку. – Его сначала застрелили, а потом, возможно, в порыве ярости, били ножом уже мертвое тело… Действительно, все произошло, как вчера. Странно, что убийца не унес с собой ружье… Но этот здоровяк определенно не был старателем, – твердо сказал профессор, пристально рассматривая покойника. – Это видно по одежде. Она слишком хороша. А черты его лица… Он больше похож на благородного сэра, чем на искателя приключения, которому нечего терять.

– Может, это гость? Или родственник? – предположила Хелен.

– Семейная встреча, переросшая в трагедию? Родственник, который пришел в гости с повозкой, набитой покойниками?

– Вряд ли, – решительно отвергла Хелен. – Продольная балка повозки сломана в центральной части, так что, смею предположить, она не использовалась жителями хижины по прямому предназначению, а находилась здесь, так сказать, на вечной стоянке.

– Гм… Весьма интересно… – профессор на несколько секунд задумался, а потом перевел взгляд на тело, лежащее по центру жилища рядом с ружьем.

– Второй мужчина, – пояснила Хелен. – Очевидно, был застрелен с очень близкого расстояния, от лица и от черепа практически ничего не осталось.

Профессор понял, что нет никакой возможности распознать внешность мужчины, но одно можно было сказать наверняка: это был невысокий, полноватый человек с короткими толстыми ножками и достаточно круглым пузиком.

– Интересно, почему убийца бросил ружье в доме, а не забрал его с собой, – задумчиво произнес профессор, почесывая подбородок. – Согласись, Хелен, весьма неразумно идти через эти дикие места безоружным…

– Возможно, это не единственное оружие, которое тут имелось, а убийца желал уйти налегке.

– Возможно, возможно, – профессор снова задумался, разглядывая по очереди оба тела, а потом встрепенулся. – Ты говорила, что в повозке лежат еще два трупа.

– Именно так! Сюда, – ответила она и повела его к повозке, где один из студентов брал образцы с деревянного колеса среднего размера.

– Ну-ка, давай-ка посмотрим, – пробормотал профессор и, заглянув через высокий борт, увидел два обнаженных тела. – Удивительно… Те двое – в зимней одежде, а эти двое вообще без одежды… Ваша таинственная находка стала еще более таинственной, мисс Брукс.

– Один мужчина, одна женщина, – объяснила она гордым голосом. – Оба лежат на спине. В глазах застывшая агония, на шеях следы от веревок, скорее всего, причина их смерти – повешение или удушение. Нет никаких признаков одежды ни здесь, ни в хижине, ни на поляне.

– А где же она?

– Возможно, ее просто сожгли?

– Зачем? – профессор задумчиво поднял брови.

– Не знаю… Может, избавлялись от улик?

– Необходимо это выяснить, Хелен… – кряхтя, профессор присел на корточки и убедился в том, что продольная балка повозки действительно переломлена пополам.

– Балка не выглядит сгнившей, – умозаключил он. – Такое чувство будто, будто она просто раскололась, как спичка…

– Интересно, какая сила смогла переломить ее? – завороженным голосом согласилась Хелен, присаживаясь рядом.

– Если повозкой не пользовались, то зачем хранили в ней бутыля со спиртным? Не очень логично, верно?

– Да, профессор, все очень запутано.

– Значит, необходимо распутать. Не бойся даже самых безумных теорий, – профессор распрямился, некоторое время смотрел на два обнаженных тела, а потом спросил, снова почесав подбородок. – Интересно, для чего их положили в сломанную повозку… И кто эти двое?

– Может быть, несчастные влюблённые? – осторожно спросила Хелен, но профессор скептически поднял бровь, снова посмотрел на тела и воскликнул осененным голосом:

– Эта хижина была местом ограбления! Всё же очевидно!

– Местом ограбления?

– Да! – горячо потряс головой профессор. – Несостоявшееся ограбление! Все подсказки и доказательства налицо, осталось только собрать их вместе, разложить, так сказать, по полочкам. – Он на мгновение замолчал. – Эти двое в повозке, были, очевидно, ворами. В те времена влюбленные парочки очень часто вставали на преступный путь. А те двое, в хижине, были старателями – отцом и сыном! Эта парочка пытала отца, пытаясь разузнать, где он прячет намытое золото, в это время из леса вернулся сын. Он убил этих двоих, а потом, не сумев пережить смерть отца, застрелился… Или наоборот! Будучи сильно раненым, отец не пережил смерть убитого этими негодяями сына и покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в голову!

Над поляной нависла тишина, которую, наконец, решилась прервать Хелен Брукс:

– Застрелился, не вынимая нож из своей груди? Вы действительно думаете, что всё было так просто? При всем уважении к вам, сэр… Вы ведь сами сказали, что в этих местах не было старателей…

– Предложи свою версию.