4,9
36 читателей оценили
78 печ. страниц
2019 год
6+

Майя Лунде
Снежная сестрёнка

Maja Lunde

SNØSØSTEREN

Published in agreement with Oslo Literary Agency.

The Russian language publication of the book was negotiated through Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency.

© Text: Maja Lunde

© Illustrations: Lisa Aisato

First published by Kagge Forlag AS, 2018

© Е.С. Рачинская, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Глава 1


Я расскажу тебе о Хедвиг. О том, как она стала моим лучшим другом, и о том, как я её потерял. И о моей сестре Юни. Она уже тогда покинула меня, и всё же остаётся со мной до сих пор.

Впервые я увидел Хедвиг, когда плавал в бассейне. Она стояла на улице, прижавшись носом к стеклу, так что первым я заметил нос, а на носу – великое множество веснушек. Хедвиг заглядывала внутрь и была совсем одна. Шёл снег, снежинки садились ей на шапку, на выглядывавшие из-под шапки огненно-рыжие волосы и на толстое шерстяное пальто – кстати, красное, как шуба Юлениссе, он вроде вашего Деда Мороза.



Плавал я уже долго. Тогда я часто ходил в бассейн, почти каждый день. Плавал взад-вперёд. Всё больше под водой. Поднимал голову на каждом втором гребке, чтобы вдохнуть, а потом снова опускал в воду. Поднимаю, вдыхаю, делаю гребок, опускаю, выдыхаю, затем – новый гребок. Пока я плавал, мне не нужно было думать ни о чём другом, только о дыхании, плавании и воде. К тому же это помогало отточить технику. Когда ходишь в бассейн каждый божий день, как ни крути, а с каждым разом плаваешь всё быстрее и быстрее. На несколько десятых долей секунды быстрее, чем в прошлый раз.

Собственно, я стал ходить в бассейн потому, что туда ходил Юн, мой лучший друг. Мы оба терпеть не могли футбол и вместо него стали плавать. В тот день, когда появилась Хедвиг, Юн тоже был в бассейне. Он пришёл чуть позже меня. Помню, он стоял на бортике и дрожал от холода. Смотрел на воду и, похоже, боялся прыгнуть. Я подплыл, вылез на бортик и встал рядом.

– Привет, – сказал Юн.

– Привет, – ответил я.

– Вода холодная? – спросил Юн.

– Немного, как обычно.

– Тогда ладно, – произнёс Юн.

– На улице похолодало, – заметил я.

– Да, – подтвердил Юн. – Снег идёт.

– Да.

– И вчера шёл, – вздохнул Юн.

– Ну да.

– Да, – сказал Юн.

– Да, – повторил я.

Мы замолчали. Вода капала с меня на голубую плитку пола: кап-кап-кап. «Надо бы сказать что-нибудь», – подумал я. Юн, похоже, совсем замёрз. Он обхватил себя руками, будто сам себя обнимал. Мерзлявый, и это неудивительно для такой тонкой щепки, как он. Юн – самый мелкий в классе. Как и я. В этом мы тоже похожи.

Теперь ты наверняка подумаешь, будто и подружились мы только из-за маленького роста и нелюбви к футболу, и что нам не о чем разговаривать. Неправда. У нас было о чём поговорить. Раньше. Мы начинали болтать, как только встречались утром по пути в школу, и не останавливались, пока не расходились по домам спать. Когда мы проводили время вместе, мне даже не приходилось задумываться, о чём говорить. Будто Юн – волшебная кнопка: стоило нажать – и слова извергались из меня потоком. Длинные фразы, без передыху. Передышки случались, разве только чтобы дать Юну возможность излить встречный поток слов. И мы много смеялись, Юн и я. До икоты. Катались по полу от смеха и не могли остановиться. Мама называла этот смех жемчужным – он звучал так, будто сыпались и раскатывались по полу крупные белые жемчужины.

Но всё это было раньше. После того лета мы с Юном больше не смеялись вместе. Каждый раз при встрече мне приходилось судорожно подыскивать слова. Фразы теперь получались короткими и всё больше о погоде. Я никогда столько не говорил о погоде, как в последние полгода. А я-то всегда думал, о погоде говорят только взрослые.

Юн, наверное, решил, что нет смысла вот так стоять и мёрзнуть. Да и мне стоять и капать на пол надоело. И мы оба прыгнули в воду.

Я снова стал плавать кролем туда-обратно. Я видел, как Юн старается плыть рядом, но не успевает за мной. Теперь я плавал быстрее него, ведь с лета я бывал в бассейне чаще.

Поднимаю голову, вдыхаю, делаю гребок, опускаю голову, выдыхаю, затем – новый гребок.

И тут я отвлёкся. Я увидел, что спасатели украсили к Рождеству свою будку. На окошке, выходящем на бассейн, они повесили гирлянду из мигающих лампочек.



Да, Рождество ведь Юль по-нашему. И скоро сочельник. Лучший день в году…

Считать сочельник лучшим днём в году – дело обычное, но у меня для этого есть особые причины. Дело в том, что на канун Рождества-Юля приходится мой день рождения. Потому меня и зовут Юлиан. Мне должно было исполниться одиннадцать. Причин для радости хоть отбавляй. Но я не радовался. Совсем. Меня очень беспокоило, каким будет это Рождество.

Уверен, ты тоже чётко знаешь, каким должно быть Рождество: где и с кем его праздновать, чем украсить ёлку и как она должна пахнуть. И тебе наверняка хочется, чтобы каждый год всё было так, как всегда. Вот и мне так хотелось. А дома у нас всегда было вот как…

Вечером в малый сочельник[1] мы с сёстрами укладывались спать, а мама с папой наряжали ёлку. А утром, в сам сочельник, проснувшись, я всегда боялся, что они не успели всё украсить. Я осторожно открывал дверь своей комнаты, крался по коридору второго этажа, замирал на верхней ступеньке лестницы и прислушивался. Я старался расслышать звуки Рождества: позвякивание подсвечника-карусели с ангелами – его ставили на каминную полку, – потрескивание дров в камине, голоса хора мальчиков, исполнявших «Тихую ночь», которую мама всегда включала в этот день. Эти мальчики так красиво поют, что меня каждый раз аж дрожь пробирает.

Убедившись, что все нужные звуки на месте, я тихонько спускался по лестнице и подкрадывался к дверям гостиной. Там я опять останавливался, на этот раз, чтобы принюхаться. Ведь Рождеством должно и пахнуть по-особому. У нас дома Рождество пахло ёлкой, благовониями, поджигаемыми в специальной курильнице, имбирным печеньем, мандаринами, корицей и какао. А какао, между прочим, – лучший напиток на свете. Так вот, когда я убеждался, что пахнет как надо, я наконец решался распахнуть дверь в гостиную.

Сделав первый шаг, я снова замирал и моргал, потому что из-за всей рождественской позолоты гостиную было не узнать – там царили такие красота и уют, что у меня дух захватывало. И там меня ждали мама с папой. Они обнимали меня и говорили: «С днём рождения и с Рождеством, наш любимый рождественский мальчик! Иди скорей, будем пить какао и завтракать». А за столом, полным разных вкусностей, уже сидели мои сёстры и улыбались. Мы желали друг другу счастливого Рождества: малышка Августа, родившаяся в августе; я, средний, родившийся на Рождество; и Юни, наша старшая, – вы уже, конечно, догадались, что она родилась в июне.

…Юни, моя сестрёнка. Она была с нами каждое Рождество. Но теперь её место за столом пустовало. Дело в том, что Юни умерла. Её похоронили на кладбище у церкви. Потому-то в тот день в бассейне, плавая взад-вперёд, я всё время думал: какое же Рождество нас ждёт в этом году?

Я попытался снова сосредоточиться на плавании. Поднимаю голову, вдыхаю, делаю гребок, опускаю голову, выдыхаю, затем – новый гребок. И вдруг я сбился с ритма, вдохнул не вовремя, и мне в нос попала вода. В носу и в горле запершило. Я отплыл на мелкую половину бассейна и стал откашливаться. Вот тогда-то я и заметил Хедвиг. Она стояла на улице, заглядывала в окно и так сильно прижималась веснушчатым носом к стеклу, что тот побелел. Когда Хедвиг увидела, что я смотрю на неё, она отскочила от окна и удивлённо вытаращила на меня глаза. Я огляделся. Похоже, никто, кроме меня, её не замечал. Юн, во всяком случае, сосредоточенно плавал взад-вперёд. А я её видел, и она видела меня. Хедвиг подняла руку и помахала мне.

Я помахал в ответ. И тогда она улыбнулась. Во весь рот. Такой широченной улыбки я ещё не видел.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
235 000 книг 
и 42 000 аудиокниг