Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
310 печ. страниц
2012 год
16+
1

8

– Ты ведь работаешь в театре, интересуешься театром, значит, много знаешь! – безапелляционным тоном заявила Вероника и вонзила острые белые зубки в захваченный из дома бутерброд.

– Я театром в целом интересуюсь, а не конкретно биографией Эдлигера, – возразил Питер, едва не подавившись. Хайди быстро подала ему бутылку с пивом, и, откашлявшись, юноша продолжал: – Он же перестал играть еще прежде, чем я школу закончил! Тогда я и не думал работать в театре, а сейчас я не отказался бы от этой работы ни за что на свете, хотя, конечно, машинерия – дело ответственное и…

– Я у тебя разве твою биографию спрашиваю? – пробурчала Вероника.

Хайди с улыбкой смотрела на молодых людей и думала, в курсе ли этот мальчик, который любуется обтянутой тонкой футболкой грудью Вероники с таким явным наслаждением и – наверняка – надеждой пойти дальше простого созерцания, что грудь эта принадлежит единственной дочери бургомистра Йоханнесталя?

Был славный весенний денек, солнце щедро разливало тепло и свет по вершинам Свати-Гебирге, а они трое разместились с корзиной для пикников на скальном выступе среди молодых елей, откуда открывался роскошный вид на город.

– Ты в Википедии за пять минут найдешь больше, чем я могу рассказать, – уверял Веронику Питер.

– Википедия там, – показала Вероника на город. – А я тут.

– Ну что я знаю об Эдлигере? Впервые он обратил на себя внимание в начале восьмидесятых, в ллойд-уэбберовских «Кошках», то есть практически с приходом в Германию современного мюзикла. Тогда своей немецкой школы мюзикла у нас еще не существовало. Артистов, режиссеров, хореографов и прочих специалистов приглашали, в основном, из-за границы. Вот он и был одним из первых, кто получил уже у нас специальное образование и, соответственно, стал одним из первых артистов национального музыкального театра.

– Подумать только, – заметила Вероника. – Меня еще на свете не было, а он уже был звездой!

– Я уже была, – улыбнулась Хайди. – Но театром точно не интересовалась.

– Откуда он родом? – спросила Вероника.

– Не знаю. И по говору не определишь. Он никогда нигде не живет постоянно, все время переезжает из города в город, даже в последние годы, когда уже ушел со сцены. Так говорят, во всяком случае. Он сыграл много ярких ролей, в том числе роль Байрона в Лондоне. Немцу дали сыграть английского классика – настолько он был хорош!

– Но эта версия несколько в духе Холлендовского романа, – напомнила Хайди. – С привкусом готики.

– Да. Мюзикл перевезли на Бродвей, но Эдлигера не принял тамошний профсоюз[14]. И, чего и следовало ожидать, спектакль провалился. А Эдлигер через некоторое время вернулся к образу Байрона в «Готической фантасмагории» в Гамбурге, сыграв лорда Рутвена[15]. Играл он и Призрака Оперы… не помню, где… И много кого еще, за двадцать-то лет карьеры. Звезда была яркая, но рано закатилась. Он покинул сцену еще довольно молодым, когда находился на вершине славы.

– Почему? – увлекшись, Вероника совсем забыла про недоеденный бутерброд, и, неловко повернувшись, уронила его вместе с оберткой с камня в траву – к восторгу многотысячного населения находившегося там муравейника.

– А кто его знает? Я слышал про какой-то несчастный случай на сцене. Эдлигер всегда выполнял чуть ли не цирковые трюки. Возможно, переоценил свои силы – это вполне в его духе. Или техника подвела. Так или иначе, он выпал из театральной жизни на какое-то время, а почему этот простой затянулся на долгие годы, я не представляю. Естественно, его успели подзабыть, появились новые, не менее яркие, звезды… Впрочем, в истории музыкального театра его имя навсегда останется легендой.

– Значит, он получил тяжелую травму? – нахмурилась Хайди. – Такую, что не смог продолжать играть?

– Посмотрев, как он сейчас выглядит и работает, не скажешь, что у него что-то не так, – заметила Вероника. – Всем бы быть в такой форме в его годы!

– Даже если бы травма ограничивала его возможности, это тут ни при чем. Никто же не требует от него трюков! – Питер стряхнул муравья, ползшего по его брючине в надежде урвать еще кус бутерброда. – А голос герра Эдлигера никогда не подводил. Нет, я подозреваю, что проблема тут не физического характера, а скорее, наоборот…

– Вот я так и чувствовала! – скривилась Вероника.

– Но он же снова выступает, – напомнила Хайди. – Значит, все в порядке.

– Он и прежде иногда выступал, просто не соглашался на долгие ангажементы. Так, от случая к случаю, на концертах. Жить-то на что-то надо. Вкладывал средства в шоу местного значения. В общем, совсем забыть о себе не давал… А! – Питер махнул рукой. – Что мы можем об этом знать?

– Расскажи лучше, что он за человек, – попросила Хайди.

– Да правильный он человек, – пожал плечами Питер. – Работать с ним людям нравится, артистам он всегда может что-то подсказать, посоветовать, опыт-то у него какой… С другой стороны, он очень требователен, как к себе, так и к другим, и страшно упрям. Ну и похвастаться любит, показать свои возможности. Любит, чтобы им восхищались. Впрочем, а для чего еще люди идут на эту работу? В конце концов, это тяжелый труд, заработать приличные деньги можно и более легкими способами.

– Что ж, это все очень интересно, но надо бы уже собираться, – решила Хайди. – Мне еще работать.

– Работать! – простонала Вероника. – Ты там, наверно, уже живешь, в этом доме!

– Практически да.

– Его снесут еще не завтра!

– А когда? Ты мне обещала узнать у отца, как продвигается дело!

– Да не знает он ничего. Говорят, есть опасность, что объявятся какие-то наследники… Тогда все вообще может застрять. В общем, написать биографию Лауры Таннен ты успеешь. А чтобы найти то, что все равно не существует, и целой жизни не хватит.

– Что дело может застрять – это хорошо. Я пытаюсь обращаться к жителям Штадтранда, собирать подписи, но они проявляют удручающе мало интереса к судьбе собственных домов, – вздохнула Хайди. – Пишу сейчас только по вечерам…

– Как хочешь, как хочешь, – Вероника с видом покорности судьбе стала складывать остатки пиршества в корзину, но внезапно вскинулась, блеснув зелеными глазами: – А пещеры кто хотел посмотреть?

– Пещеры? – Хайди вскочила с камня. – Сейчас?

– Я слышал, здесь были рудники? – заинтересовался Питер. – Но мне говорили, туда ход закрыт.

– В рудники закрыт, – Вероника закрыла корзину крышкой и торжественно протянула ему. – Ты мужчина, ты и тащи. А всех входов в пещеры все равно никто не знает, горы пронизаны ими сплошь, один гигантский муравейник. Ну что, пошли?

1