Система равновесия в действии

Прозвучал звонок на смену, в голове звучно тренькнул посыл задания, и Алиса незамедлительно выкатилась из ниши. Судя по сигналу, ей предстояло произвести корректирующую трансформацию мелкого человеческого детеныша, и это была отнюдь не простая операция, как свидетельствовал накопленный опыт. Жестких жестов производить было нельзя, а на мягкие материал поддавался с большим сопротивлением. Но! Задание получено, и Алиса, осознавая всю сложность предстоящей работы, перевела внутренний тумблер на положение «Долготерпение».

Включив улыбчивый оскал, она приветствовала входящего в комнату собеседования ласковым мурлыканием. Мальчишка в ответ приветственно поднял в пожатии обе руки и звучно продекламировал:

– Я не унижусь пред тобою! Ни твой привет, ни твой укор не властны над моей судьбою, прочь полетишь во весь опор!

Алиса, включив поиск, почти моментально откликнулась:

– Искаженная фраза поэта девятнадцатого века Михаила Лермонтова, это – любовная лирика, цитирование её в данной ситуации неоправданно и не несет никакой функциональной нагрузки.

– Ну ты, железяка, и даешь, да я ее пересочинил как раз в соответствии с нынешней ситуацией.

Алиса вклинилась в паузу, решив на корню пресечь грубость:

– Я не железяка, меня зовут Алиса, обращайся ко мне по статусу. Действие «пересочинил» неизбежно влечет за собой искажение. Сочиняй сам, если у тебя выявлена к тому склонность.

– Ой, статус у неё, скажите пожалуйста, а то кто-то не слышал вашего имени, – Гришка ухмыльнулся и поклонился. – А в вашем полку тоже склонность у каждой особи выявляется? Подумай сама, кто должен у меня выявить какую бы то ни было склонность? Кроме меня самого… А как её выявишь, не испробовав тысячу раз то одно, то другое? Петь? Взрывать? Резать лягушек? Но ты этого точно не поймешь. И по поводу искажения при пересочинении ты, голубушка Алиса, точно ошибаешься.

Он вдохновенно уперся взглядом в потолок, несколько раз сжал и разжал кулаки и нашел-таки убедительный пример для этой железной дуры:

– Вот смотри, на завод репликации по трубопроводам непрерывно поступает бытовой мусор, его, как в далеком прошлом, даже не надо сортировать на фракции, корголлектор всю массу раскладывает на молекулы и на выходе строго по заданию выдаст новые вещества. Переработает! Скажешь, можно только выработать и нельзя переработать?

Алиса торопливо отложила предыдущие невнятные вопросы, связанные со склонностями подопечного, и ухватилась за последний – о переработке. В нем тоже была какая-то каверза, на которые горазды были эти …подлежащие трансформации детеныши, но она должна была быть предельно терпеливой! До сих пор ей это удавалось.

Она включила глубокий поиск, занырнула в восемнадцатый век, на хорошей скорости переместилась в девятнадцатый… двадцатый… Но и в двадцать первом с переработкой мусора дело обстояло скверно, он толстенной корой покрывал планету, пока не был изобретен этот замечательный процесс репликации – разложения исходной разнородной массы на молекулы и сложения их в заданные сочетания. Простой процесс! Почему они раньше не могли этого организовать?

– Ты достаточно обученный мальчик, – польстила она пациенту, – и хорошо понимаешь, что на Марсе можно работать, но никто и никогда не дает задания его ПЕРЕРАБОТАТЬ!

– Меня зовут Григорий, – вставил собеседник, – и статус у меня по сравнению с Вашим, Алиса Железняковна, вовсе не такой напыщенный. Но это так, для уравнивания позиций. Переработать Марс? Классная идея, забей патент! Ну да, ну да, патент – это уже устарелое понятие, сейчас никто не персонифицирует открытий. Хотя… какое тут открытие! Мне дед рассказывал, что люди в прошлом извлекали из Земли миллионы тонн всякого добра – и сжигали! Не было у них понимания, что эти ресурсы невосполнимы.

Тут Гришка заметил, что по физиономии робота волнами прошел вроде как бы нервный тик, парень он был смышленый и сразу понял, что пошла кляуза в инстанции по поводу не в меру говорливого деда. Вот болтун! Надо поправиться… И он, небрежно махнув рукой, доверительно сказал Алисе:

– Я вас, дорогая, ввёл в соблазн, тот дед у нас на гражданской обороне ещё в позапрошлом году выступал, я сейчас даже не помню, от какого ведомства его к нам присылали. А вы, небось, подумали, что я ближайшего родственника заложил? Что вы, мой дедушка Фрол Игнатьевич на самом высоком счету у Службы Равновесия, слова лишнего себе никогда не позволит!

Алиса зачистила донос, как недостоверный, не искать же сейчас какого-то безымянного болтуна, пачкающего мозги молодежи старьем. А представитель этой самой молодой поросли вдохновенно продолжал изливать вредную информацию:

– Представляете, если в Земле это добро залегало аж на километры вглубь, они его всё равно извлекали, даже с риском для собственной жизни. Как кроты лазали в тоннелях, потели, мокли, выволакивали уголь, руду на поверхность, сжигали первое, переплавляли второе, получали – третье! А ты говоришь «нельзя планету переработать», Землю же почти до ядрышка переработали, ни нефти, ни газа не осталось, всё сожгли… Ты вот своим железным умом понимаешь, как можно было свой дом жечь?

Немного сосредоточившись над непривычными к себе обращениями, Алиса решила, что ими можно пренебречь, если «железяка» носила явно презрительный оттенок, то Железняковна в качестве отчества по-человечески была признаком уважения. Да и «железный ум» – скорее комплимент, быстрый поиск показал, что у людей были и железные леди, и характеры, и воля… Словом, нет повода для обид.

Алиса приосанилась и похвалила пациента:

– Ты правильно ставишь диагноз человечеству, пока Искусственный Интеллект не принял на себя бразды правления, люди успели изрядно …как это у них говорится – наломать дров, напакостить. Мусор за собой они убирать не умели, горы его громоздили вокруг поселений, в утешение себе называли его «культурным слоем». Всё, что выкапывали, использовали в высшей степени не рационально, у них эпоха потребления длилась долгие века, хвастались друг перед другом внешним покровом – одеждой, всякими тачками, телефонами.

– Вот-вот, я понять не могу, а эти-то штуки зачем были нужны? – подхватил сочувственно Григорий. – Мои родители на Луне третий год смену отбывают, и я с ними всегда на связи! Дальняя телепатия работает, а они что, даже ближнюю наладить не могли?

– Не отвлекайся, дорогой, – мягко остановила Алиса, боясь потерять с пациентом контакт, налаживающийся с таким трудом. Важно было закрепить у него понятие о главенстве Искусственного Интеллекта в руководстве человечеством. – Люди по своей биологической сути думают долго, и вводят себе это даже в заслугу. У них правила такие были: «Семь раз отмерь – один отрежь», «Ум хорошо – а два лучше», ездить быстро они не могут, потому что запрягают долго. Да что тебе говорить, – спохватилась вдруг Алиса, – ты и сам про склонность к сочинению стихов говоришь, что должен ее осознать многократными повторениями разных действий!

Григорий сощурился, хмыкнул, и Алиса поняла, что нечаянно свернула в какой-то тупичок. Что мигом и подтвердилось.

– А поведай-ка мне, дорогая наставница, каким путем находите правильный путь вы, наши руководители? – довольно язвительным тоном спросил пацан Алису. – Да вот хоть, к примеру, вспомним, кто же, в конце концов, на смену дровам и китовому жиру, углю и нефти придумал расщеплять атомы? Между прочим, тоже земного ресурса! А ты не боишься, что и тебя могут на завод репликации отправить и пересотворить во что-нибудь… историческое. В какой-нибудь грузовик полуторку! Мечтаю о таком!

Он еще что-то говорил, непрерывно задавая по ходу странные вопросы, насмешничал, сам себе удивлялся и, похоже, не очень-то ждал от собеседницы толковой реакции.

Но Алиса, услышав про грузовик, напряглась и, кажется, впала в ступор: как это её, такую умную, памятливую, опытную – и в репликатор?!

Она знала по заложенной в неё полезной для работы информации, что с пожилыми людьми, которые после ста лет эксплуатации начинали сбоить, так поступать было можно.

Перестал ходить и самостоятельно себя обслуживать – тебя доставляют в Покой услады, включают сладкий сон, и через три дня все функции отмирают. Безболезненно, без переживаний и стонов родственников, как выключателем щелкнуть. Правда, среди людей практически повсеместно наблюдаются попытки нарушить грамотную процедуру, зачем-то им надо сидеть у постели стариков, держать их за руку, шептать какие-то утешения и уверения в любви… Спрашивается, какой в этом практический смысл?

Но люди – ладно, а с роботами разве так можно? Особенно с такими как она, не подверженными износу?

Невыразительным голосом, как-то тускло, она перебила Григория:

– Какой это грузовичок ты хочешь из меня сделать, дополни информацию, укажи аналог.

– У тебя хорошая память, или ты в Большую Сеть дистанционно включена? – деловито осведомился пацан. – Покопайся в истории двадцатого века, там во время второй мировой войны была грузовая машина, на колесах, маломощная, грузоподъемностью всего на полторы тонны. Но пронырливая, простая в управлении, возила и людей, и оружие, и хлеб… Да и после войны ей прямо замены не было, хоть на полях, хоть в городах. Вот бы мне сейчас такую, я бы по всей Земле на ней путешествовал!

– А в кабинку телепортации зайти? И проще, и быстрее, в любой конец, на любой континент, – напомнила собеседнику Алиса.

– Кхе, скажешь тоже, – пренебрежительно отмахнулся Григорий, – сейчас ты тут и тотчас же из Бразилии оказался в Монголии. А если на колесном ходу, через дождь, град, лесом, полем, люди встречаются разные, рожи то черные, то белые… Да ладно, я понимаю, что через океан как-то надо… А как они раньше, до телепортации, через океан перемахивали? Говорят, корабли у них были, ну еще до потопа в двадцать первом, не помнишь?

– И тебе не надо всякую чепуху помнить, – сухо остановила фантазийный бред пациента Алиса. – Люди слишком много мигрировали по своей планете и это мешало им двигаться вперед на пути прогресса. Доступное пространство им казалось ограниченным, и они непрерывно воевали за него, за средства доставки, за энергоресурсы… Пока чуть всю планету не разорвали в своих усилиях превзойти друг друга.

– Это ты про третью мировую войну? – кисло спросил Григорий. – Да уж, удивительно, как вообще смогли остановиться, после таких разрушений и демографической катастрофы…