1

Запах смерти, холод и недостаток кислорода. Неизвестно, что из этих трех факторов внешней среды привело организм в чувство, но открыть глаза было чертовски трудно. Из глубокого подсознания внутренний голос робко вопрошал: «Что за…? Где я? Что произошло?». Каждый вздох давался с огромным трудом, словно стоишь на вершине Эвереста и кто-то шутки ради забрал кислородный баллон. И еще холодно. Так холодно, что костяшки пальцев онемели, руки перестали слушаться, а ноги ниже колена словно вообще отсутствовали.

К черту панику, это просто реалистичный сон. Сложно дышать, потому что уткнулась лицом в подушку, а холодно, потому что забыла закрыть окно. Но откуда такая вонь?

Алина будто всю жизнь готовилась к тому, чтобы открыть сейчас глаза. Десять лет школы, когда тебя будят в семь и ты еще не понимаешь, ночь за окном или утро. Вылезаешь из теплой кровати и по пути в ванную осознаешь, что сейчас понедельник, на улице лютый мороз и сегодня контрольная по математике. Хуже дня быть не может.

После веселых вечеринок с нескончаемым алкоголем, просыпаясь на диване в обнимку с незнакомым парнем… В те моменты у нее были силы открыть глаза и встать на ноги.

«Давай, Алина, открывай чертовы глаза!»

***

Как вы себе представляете первую встречу с инопланетным разумом? Куча военных вокруг странного корабля? Зеленые человечки, спускающиеся из светового луча? Причудливой формы непонятно что, общающееся при помощи телепатии? Нет, нет и нет. Не было никаких военных и ярких лучей.

Алина открыла глаза и увидела трупы вокруг. Это были обычные люди: кто в джинсах и свитере, кто в легком платье. Один мужчина лежал в трусах, а рядом с ним женщина в одной ночной сорочке. Словно всех этих людей выдернули из разных мест и бросили здесь.

А вот где это «здесь» девушка никак и не могла понять. Большая комната без окон и дверей. Светло, но не видно ни одного источника света. Что-то монотонно гудело под ледяным полом, на котором лежал единственный живой организм, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в осеннюю куртку. Может, благодаря ей Алина еще жива?

Девушка попыталась приподняться, но все тело пронзила нестерпимая боль. Невозможно определить, что именно болело: кости, органы, кожа или все вместе. От боли приливал адреналин и пальцы на руках неконтролируемо дрожали. И чем отчетливее приходило сознание, подогреваемое природным стимулирующим коктейлем из адреналина и кортизола, тем сильнее разум сковывала паника и полное отсутствие понимания того: что же, черт дери, здесь произошло?

В замкнутом помещении невозможно посчитать, сколько времени прошло после пробуждения. Час, два, сутки. Освещение не менялось, никаких посторонних шумов, кроме легкого гула под полом, не слышно. Каждое движение давалось с огромным трудом, даже просто взгляд перевести – целое событие. А уж найти выход из этой камеры смерти так и вовсе невыполнимая задача. Поэтому оставалось по большей части лежать и рассматривать шероховатый серый пол с пятнами разводов и резкими черными полосками от чьей-то обуви.

«Итак, что мы имеем? Около тридцати мертвых тел в помещении размером со школьный кабинет. Кто-то лежал посреди комнаты, а кто-то застыл сидя, сбившись в кучки по три-четыре человека. Видимо, пытались согреться. Если так, то почему они замерзали, но так и не сняли теплую одежду с людей, уже не подававших признаков жизни? Я бы именно так бы и поступила».

То, что они мертвы – нет никакого сомнения. Хотя бы потому, что здесь нестерпимо воняло. До такой степени, что от одной мысли о вони начинало тошнить.

«Нет, вот только не это!..»

Ну, теперь она уверена, что желудок еще работал. Пришлось искать новые силы и отползти как можно дальше от лужи на полу. Как можно дальше!

Она добралась до противоположной стены. Самое мерзкое было то, что остановилась девушка на руке какого-то смуглого мужика, лежавшего на животе. Надо бы убрать его руку из-под задницы, вот только сил не осталось совсем. С другой стороны, ему уже совершенно по барабану, чей зад придавил его руку.

Хотелось передохнуть и собрать мысли в кучу. Здесь безумно тяжело дышать. Может, из-за этого гула под полом? Наверно, кондиционер или какая-то вытяжка, которая очень хреново работала. Одна мысль хаотично билась в голове: если ничего не предпринять в ближайшее время, Алина будет такой же мертвой, как и все вокруг. Но пока нет сил. Надо чуть-чуть отдохнуть. Самую малость.

***

Что-то холодное коснулось живота и медленно поползло вверх. Это что, вскрытие?

«Минутку, я еще жива!»

Алина в ужасе открыла глаза и первым делом увидела нависшую фигуру… чего-то. Идеально круглая и гладкая голова, в центре торчала большая линза, которая подрагивала, словно ежесекундно фокусировалась. Вместо тела – множество проводков и железные щупальца с самыми разными наконечниками.

Одна из этих щупалец медленно поднялась по животу в сторону груди, слегка надавливая на неестественно бледную кожу.

«Это вообще мое тело?»

Алина с трудом подняла руку и увидела синие, трясущиеся пальцы, даже ногти приобрели подобный оттенок. Одно успокаивало: это все еще ее рука.

Попытки вдохнуть поглубже привели к пониманию: на лице что-то лежит. Маска для дыхания? Так это не просто инопланетное чудовище, а что-то вроде медицинского робота? Ну что же, уже неплохо. В последнее время много где писали, что для помощи врачам начали использовать новые разработки. Точные и сложные операции делали роботы под управлением человека. Ведь у робота не дрогнет рука… или щупальце. Значит, и за этим страшилой стоит человек.

Но вокруг никого не было. Только посиневшая девушка, страшила и однотонные серые стены. Ни окон, ни дверей. Еще одна загадочная комната в череде необычных помещений. Должно быть, это сон. Как еще объяснить происходящее?

Внезапно в поле зрения появился человек. Он нарисовался, как черт из табакерки, мгновение назад никого рядом не было. Мужчина невысокого роста, с характерной желтоватой кожей и узкими глазками. Привет японцам! Только у них могут быть такие странные и страшные роботы. Но что Алина с японцем делает в одной комнате? От Москвы до Токио, как раком до Луны.

– Привет, – едва слышный хрип вышел через дыхательную маску.

Алина даже голос свой узнать не смогла.

Маленький японец сдвинул брови к переносице, отчего щелочки глаз стали еще меньше. Надо же, какой серьезный! Он что-то говорил на своем тарабарском, но ни слова не понятно. Девушке оставалось только улыбаться в ответ. Какой же он смешной. В странном зеленоватом халате стоял рядом с роботом и не боялся. Если его разозлить, то он, наверно, будет очень забавно ругаться и стучать маленькими ручками по безликим серым стенам.

***

– Ты хоть представляешь, что нас ждет, если мы расскажем о выжившем? – Агат нервно ходил из угла в угол крошечной комнаты отдыха. От стены до стены было ровно пять шагов.

– И что ты предлагаешь? Давай убьем выжившего, избавимся от тел и скажем, что получили сигнал бедствия, а когда прилетели, вся команда была мертва. Откуда и куда летели не знаем, данные повреждены. Мы же и не соврем даже, все так и есть.

Тоол сидел в потертом кресле совершенно расслабленно. Казалось, его совершенно не смущал нервный напарник, не находящий себе места.

– Это все из-за твоих черных делишек. – не унимался Агат. – Как мы объясним, что находились на таком расстоянии от точки базирования? Что мы забыли за пределами Альянса? И что мы делали на Глисаде?

– Вахта подошла к концу, летели на планету, где у меня родственник. Тут мы не нарушали законов. Ты же знаешь мою планету, у них фиксируются только официальные делегации. О нашем визите никто не узнает.

– Значит – убить выжившего? – Агат остановился посреди комнаты и в глазах появился нездоровый огонек. – Никто не знает, кто они. Корабль не зарегистрирован, в системе никаких записей. Ты прав, никто концов не найдет. Выбросим мертвых и отбуксируем это корыто подальше.

– Да, хороший план. Иди обрадуй Халго. Только аккуратно, а то у него тоже истерика начнется.

Агат проследовал в медицинский отсек и неуверенно вошел в серую комнату. Выжившая пришла в себя и что-то непрерывно тараторила на незнакомом языке, эмоционально жестикулируя и с опаской поглядывая на старенького медицинского робота. Халго стоял рядом и пытался объяснить, что ни слова не понимает, но она не умолкала.

– Проблемы? – Агат уловил момент, когда незнакомая речь стихла и девушка угрюмо посмотрела на него.

– Я не понимаю, о чем она говорит. Первый раз слышу такой язык. И блок переводчика не понимает, – усмехнулся в ответ Халго и потряс в руках потертую коробочку. – Сначала думал, что переводчик неисправен, но чтобы и блок молчал… Чувствую себя глупцом! Где только ее откопали?

– Ну ты даешь. Дай-ка мне! – Агат выхватил коробочку-ретранслятор, покрутил в руках и, сел рядом с девушкой на медицинский стол. Положив переводчик на колени, он медленно, почти по слогам, произнес: – Привет. Я Агат. – Он указал рукой на себя. – А ты кто?

– Эатанемозабыт, – незнакомка постоянно повторяла одну и ту же непереводимую фразу.

– Это твое имя? – Агат приподнял бровь. – Имя Не Моет Ыть?

Девушка еще несколько раз повторила одну и ту же фразу, но переводчик не издал ни звука.

– Так, ладно, не помогло. Дай, пожалуйста, планшет.

Халго подошел к стене, нажал пальцем на едва заметное углубление и часть стены беззвучно отодвинулась в сторону, обнажая стеллаж со старыми медицинскими приборами. Их давно пора обновить, но кто будет думать о таких мелочах на коммерческом корабле? Пробежавшись взглядом по полкам, он наконец вытащил полупрозрачное устройство и передал Агату.

– Отлично, спасибо. Смотри сюда. – Агат повертел планшетом перед лицом незнакомки, включил его и пальцем начертил на дисплее смешного человечка. – Это я. Меня зовут Агат. – Рядом он написал свое имя и протянул в руки.

Та повертела планшет, пожала плечами и вернула.

– Нет, напиши свое имя. Кто ты? Что же все так сложно-то! Так, ладно.

Агат стер человечка и нарисовал два круга: один с рваными краями, другой почти идеально ровный. Рядом написал название и ткнул пальцем в потолок:

– Это светит в небе, яркое, пульсирует и дает тепло. А это Эредос, место, где ты живешь. Твоя планета называется Эредос, так ведь?

– Солсеипланет, – ответила странная незнакомка.

Переводчик молчал.

– Что? Сол… Какое еще солсе? Переводчик, найти определение.

– Совпадений не найдено, – произнес приятный и знакомый с самого детства голос переводчика.

– Переводчик, режим записи. – Агат ткнул пальцем на картинку и жестами попросил повторить. То же самое и с Эредосом. – Переводчик, искать совпадения.

– Совпадений не найдено.

– Да что ты будешь делать! – воскликнул Агат и отбросил планшет. – Не может такого быть! Ладно, давай по-другому. Переводчик, режим записи.

Он выставил вперед кулак и вытянул один палец:

– Тат.

Вытянул второй:

– Идо, куа, радо.

– Одидватричечет? – повторила незнакомка, указывая на каждый палец.

– Переводчик, искать совпадения.

– Найдено частичное совпадение с языком Эшта.

– Вот, уже что-то.

– Эшта? – удивился Халго. – На нем еще кто-то говорит?

– Ну мало ли. Мы же не знаем, откуда она. Переводчик, режим трансляции с Основного на Эшта.

На коробочке загорелся зеленый огонек, оповещающий о готовности к работе.

– Меня зовут Агат, я родился на Глисаде.

Коробочка послушно перевела фразу на почти забытый язык. Незнакомка свела брови у переносицы, но по глазам было видно, что ни слова не поняла.

– Не работает, – задумчиво произнес Халго. – Нет такого языка в нашей базе. И знаешь, о чем это говорит? О том, что перед нами совершенно не изученный вид.

– Языков сотни, если не тысячи, может, какой-то устаревший Эшта, который стерли из базы.

– Посмотри данные медика. Ты не поверишь, но и в его базе нет информации о том, что она за вид. Нет вакцины, нет переводчика, нет дыхательных ботов. Надо везти ее на Эо. Пусть разбираются.

– Да? И что мы им скажем? Мы тут наткнулись на корабль, набитый трупами с мертвой командой. Не знаем, что произошло и вообще просто мимо пролетали. Да нас по проверкам затаскают. Мы к работе вернемся еще не скоро. А если подумают, что мы их убили? Альянс не станет разбираться. Ее изолируют, а нас будут допрашивать, пока не скажем то, что они хотят услышать, а не то, что было на самом деле. Не в первый раз.

– Скажем как есть – нашли единственного выжившего. Дальше делайте что хотите. Какие к нам могут быть претензии? – Халго понимал, к чему ведет Агат и всеми силами пытался остановить его. – Не убивать же ее. Это неправильно.

– Почему? Все остальные мертвы. Да и она выжить не должна была.

– Но ведь выжила. Слушай. – Халго обвел медицинскую комнату задумчивым взглядом. – Давай отвезем ее на Глисаду к брату Тоола? Там ее точно искать не будут. Пусть у него поживет, может даже найдет работу.

– Ты с башкой не дружишь? У них та еще семейка, да и Глисада – сборище бандитов со всего Альянса. Ты не пытаешься ее спасти, а придумал смерть поинтереснее. Так мы просто выкинем ее с борта корабля. Пару минут и она мертва. А ты решил ее помучить. Без документов, без знания языка и, скорее всего, без малейшего представления о жизни на той планете, она в лучшем случае станет невольницей, которых они гордо называют агурами. Как бы красиво они не называли обычных рабов, смысл не изменится.

– Агуры давно запрещены во всем Альянсе.

– Ты каким местом слушал Тоола? У его брата есть агура, работает за скудную пищу и подстилку на песке. Он же сам рассказывал, что на Глисаде все плевать хотели на запреты.

– А еще он говорил, что невольники могут заработать себе на свободу, чем они и занимаются, служа его брату. Пусть и ей что-нибудь подыщет. Заодно выучит язык и, может, даже найдет кого-нибудь, кто сделает ей документы. Это ее шанс.

– Невольники никогда не заработают свободу на Глисаде. Где угодно, но только не там. Она, так же, как и сотни тысяч других, до самой смерти будет пахать на братца Тоола. Думаешь, это жизнь?

– Я заплачу за нее, – выпалил Халго и с жалостью посмотрел на незнакомку, внимательно наблюдавшую за разговором. – Дам денег за проживание, а документы она отработает.

Агат разразился фальшивым смехом:

– Тебе больше некуда потратить свои сбережения? Хочешь отдать их глисадинцу, который отмывает деньги, держит агур и занимается еще кучей темных делишек?

– Деньги – единственное, что работает на той планете. Да и сколько может стоить, как ты говоришь, скудная пища и подстилка на песке? Сто эно, двести? Я заплачу и потом, когда она отработает документы, станет свободной, найдет достойную работу – вернет мои деньги.