Глава 1

Жуткий скрип подвески разрезал утренний воздух – ржавый пикап вполз на парковку, извергая за собой клубы маслянистого чёрного дыма. Казалось, грузовик вот-вот издаст предсмертный хрип и рассыплется на ходу грудой металлолома.

Марк описал круг по переполненной стоянке, высматривая свободное место. Его неспешные маневры вызвали волну негодования: водители выкрикивали проклятия из приоткрытых окон, свистели, один особо темпераментный тип запустил пластиковой бутылкой, но промахнулся.

Недовольство достигло апогея, когда пикап наконец занял освободившееся место. Тормоза заскрипели протяжно, словно в агонии. Марк бросил взгляд на часы и повернул ключ зажигания. Мотор, подобно раненому зверю, взревел в последний раз, грохнул выхлопной трубой и смолк.

Выходить не хотелось. Марк ждал, пока ветер развеет едкое облако дыма, а разъярённые автовладельцы остынут. Ввязываться в перепалку не было ни малейшего желания – настроение и без того было дерьмовым.

Откинувшись на продавленное сиденье, он вспомнил утреннюю ссору. Презрительный взгляд Клэр, её пальцы, побелевшие от ярости на рукоятке сковороды, холодный голос. Жена действительно его ненавидела. Началось это после увольнения из лаборатории. Она рассчитывала, что он быстро найдёт новую престижную работу, но только не место смотрителя на каком-то забытом богом маяке.

– Опять будешь пить виски и плевать в потолок на своём чёртовом маяке! – прошипела она, швырнув фартук на стол.

– Я пытался найти что-то другое, – тихо ответил Марк. – Ничего не вышло.

Клэр метнула в него взгляд, полный злости. Губы задрожали – она собиралась выплеснуть новую порцию упрёков, но тут раздался телефонный звонок. Жена глубоко вдохнула, разжала кулаки и направилась к аппарату. Марк выждал, пока она скроется в соседней комнате, схватил заранее собранные сумки и выскользнул за дверь.

Он не понимал, за что она так на него злится. Да, он потерял хорошую работу. Но нашёл занятие, которое приносило удовольствие. Клэр этого не понимала – возможно, в непонимании и крылась причина её ненависти. Она не была готова к переменам. К тому, что муж будет пропадать месяцами где-то на острове.

Марка же новая жизнь полностью устраивала. Он наслаждался одиночеством вдали от цивилизации, наедине с морем и собственными мыслями. По крайней мере, сейчас. Возможно, со временем что-то изменится, и он вернётся к прежнему графику работы. Главное, чтобы Клэр дождалась этого момента и не подала на развод.

Сидя в душном салоне, он достал потрёпанный блокнот и вывел в списке дел под номером шесть: “Серьёзный разговор с женой”. Если она не захочет его поддержать, развод станет неизбежностью. Детей у них нет – не придётся разыгрывать спектакль ради них.

Марк снова глянул на часы, огляделся по сторонам и, убедившись, что окружающие потеряли к нему интерес, потянулся к ручке радиоприёмника. Рука замерла на полпути. Из динамика донёсся бесцветный голос диктора: в городе только что задержали троих экологических террористов из организации “Багровые стрижи”.

Активисты ворвались на закрытый аукцион африканских алмазов и попытались сорвать торги, распылив в зале слезоточивый газ. Откуда Марк знал, что алмазы добыты незаконно? Да просто утром по всем каналам транслировали очередное заявление “Багровых стрижей”. В своём манифесте они требовали немедленно прекратить хищническую эксплуатацию природных ресурсов Земли.

Тогда Марку даже пришлось спуститься на первый этаж, чтобы не разбудить жену и избежать скандала. “Багровые стрижи” его невероятно интересовали. Он старался не пропускать ни одного их выступления и с каждым разом убеждался – их взгляды практически совпадают. На этот раз обращение зачитывала женщина в алой маске.

Она начала с глобального – природа задыхается под гнётом человеческой алчности, ресурсы планеты истощаются с катастрофической скоростью. Затем перешла к конкретике: Африка, вывоз алмазов, преступные схемы. Коренное население не получает ничего от добычи и продажи драгоценных камней. Взамен им достаются обман, нищета и бесконечные войны. При таких природных богатствах эти страны давно должны были забыть о статусе третьего мира. Завершила активистка повторением главных требований манифеста и предупреждением о неизбежных последствиях, если власти продолжат игнорировать их призывы.

Во всех выступлениях “Багровых стрижей” прослеживалась единая линия – борьба с капиталистической жадностью, коррупцией, преступлениями против человечности. Марку импонировала их позиция. Он сам ненавидел несправедливость этого мира, но в одиночку был бессилен что-либо изменить. “Багровые стрижи” же представляли собой организованную силу, способную реально влиять на происходящее.

Он следил за этой группой. Слушал каждое их обращение. И в каждом слышал себя. Особенно в словах женщины в алой маске, лидера ячейки, чьи выступления транслировались в даркнете. Он хранил одну из записей в старом ноутбуке на маяке.

Их выступления в сети были жёстче, чем по телевизору. Они говорили о том, как умирают океаны. Как нефтяные пятна и промышленные выбросы губят всё живое. Как учёных покупают, заставляя молчать.

Марк понятия не имел, как их записи могли крутить по утренним новостям, и кто позволил это делать – указание явно шло свыше. Однако тот, кто это сделал, добился своего: выступления со временем превратились в шоу, и никто не воспринимал их всерьёз.

Он дослушал сообщение до конца. Диктор добавил, что задержанные оказались всего лишь последователями известной группировки, а не её ключевыми фигурами. Марк выключил приёмник. Новость его обрадовала – настроение слегка улучшилось.

Насвистывая незамысловатую мелодию, он выбрался из машины и, подхватив увесистые сумки, зашагал в сторону набережной. Там его ждала лодка. Стандартная процедура: принять дежурство у сменщика, выслушать отчёт и отправиться на маяк. Раз в месяц они с напарником менялись ролями.

Отчёт всегда был чистой формальностью. Прибывающий с острова рассказывал о происшествиях – если таковые случались – и передавал список необходимых продуктов. Список, впрочем, можно было не составлять вовсе: овощные и мясные консервы, супы в банках. Неизменный набор. Сигареты и алкоголь приходилось покупать самостоятельно и забивать ими целую сумку, чтобы хватило на месяц вынужденного отшельничества.

Марк шёл по велосипедной дорожке, уступая дорогу любителям утренних пробежек. По непонятной причине сумки сегодня оказались тяжелее обычного. Лямки начали нещадно врезаться в ладони. Он остановился у скамейки, выкрашенной в кислотно-зелёный цвет, бросил поклажу на асфальт и полез в карман за сигаретами. Прикурил, жадно втянул терпкий дым.

Наслаждаясь перекуром, Марк скользнул взглядом по противоположной скамейке – и замер. Там сидел мужчина в чёрной толстовке с капюшоном, скрывающим лицо. На кистях рук виднелись татуировки в красных тонах. Марку показалось, что незнакомец пристально следит за ним, направив в его сторону объектив телефонной камеры.

Когда тот понял, что его заметили, резко спрятал телефон и сделал вид, что углублён в чтение журнала. В голову Марка закралась тревожная мысль: а что, если Клэр наняла частного детектива? Чтобы проверить, действительно ли муж отправляется на маяк, а не живёт двойной жизнью где-то на стороне? Неужели она пала так низко?

Марк сделал последнюю затяжку и швырнул окурок в сторону урны. Промахнулся. Порыв ветра подхватил дымящийся фильтр и понёс к решётке ливневой канализации. Через мгновение окурок провалился в тёмную щель, оставив после себя тающую струйку серого дыма.

Тем временем таинственный незнакомец убрал журнал во внутренний карман, поправил капюшон и поднялся на ноги. Марк не стал проверять, последует ли тот за ним. Схватил сумки и, не оборачиваясь, почти бегом преодолел оставшееся расстояние до набережной.

Лишь у самой кромки воды он позволил себе обернуться и окинуть взглядом пространство позади. Никого. Таинственный тип словно растворился в воздухе. Марк выдохнул с облегчением и опустил сумки на мокрые от брызг камни. В одной из них тревожно звякнуло стекло о стекло, но бутылка устояла, хотя звук явно был пограничным.

Лодки ещё не было видно вблизи. Она находилась где-то далеко на горизонте – едва различимая точка среди россыпи белых парусов. Странно. До сегодняшнего дня катер ни разу не опаздывал, напротив, частенько приходил с опережением графика. Может, случилась поломка? Проблемы с двигателем?

Марк почувствовал, как нарастает нервозность. Он принялся мерить шагами узкую полоску набережной, то и дело оглядываясь через плечо. Вскоре даже привычный, убаюкивающий плеск волн начал действовать на нервы, выводя из равновесия. Он выудил из пачки очередную сигарету, опустился на холодную каменную ступень и закурил.

Едкий дым заполнил лёгкие, никотин ударил в голову сладковатым головокружением. Напряжение отпустило. Нервы притупились, накатило блаженное безразличие. Марк откинул голову к небу и медленно выдохнул бледную струю дыма. В эту минуту ему было абсолютно наплевать на подозрительного типа в капюшоне, монотонный шум прибоя и опаздывающий катер. Всё растворилось в тягучей истоме никотинового транса.

– Опаздываете, – крикнул он, когда лодка наконец причалила к берегу.

Косматый капитан в засаленной фуражке окинул его тяжёлым взглядом и швырнул канат. Марк ловко поймал его и потянул на себя, пока нос судна не уткнулся в песок. К этому времени из каюты уже выбрался сменщик и, покачиваясь, начал пробираться к нему.

– Приветствую, дружище, – произнёс тот, спрыгнув на берег и протянув руку.

– Что-то не так? – спросил Марк, ответив на рукопожатие.

– В лодке течь. Пришлось чинить прямо на маяке, – ответил Трент, кивнув в сторону судна.

Следом послышалось недовольное фырканье капитана и его скрипучий, словно из могилы, голос:

– Хватит миловаться! Пора отчаливать, пока эта посудина не затонула прямо здесь!

Марк испуганно посмотрел на капитана, потом на сменщика. Тот поспешил успокоить:

– Не бойся, я хорошо заделал пробоину.

– Ты уверен?

– Список продуктов у капитана. На маяке без происшествий. Удачи!

Трент похлопал напарника по плечу, закинул сумку за спину и поплёлся в сторону парковки. Марка разъедало желание плюнуть на всё и вернуться домой – он не особо доверял судоремонтным навыкам сменщика. Но тут взгляд снова наткнулся на того самого незнакомца.

Тип стоял, прислонившись к дереву, и не скрываясь, пялился в их сторону. Татуировки на руках сверкали в утреннем свете. Марк резко схватил сумки, развернулся на девяносто градусов и швырнул их в лодку. Затем собрал канат, бросил на палубу и, толкнув судно, запрыгнул следом.

– Ну наконец-то! – чертыхнулся капитан и повернул ключ зажигания.

Мотор затарахтел так оглушительно, что Марку пришлось зажать уши ладонями. Он поспешил ретироваться в каюту, захлопнув за собой дверь. Внизу было тише, но звук всё равно резал слух. Марк отыскал аптечку, скатал два шарика из ваты и запихнул в уши.

– Так-то лучше, – пробормотал он.

В каюте царил удушливый запах сырости вперемешку с рыбой. Пол не успел высохнуть, и, судя по отметинам на стенах, воды здесь было по колено. Марк осмотрел место пробоины, ощупал заплатку и, убедившись в её надёжности, опустился за маленький столик.

Лодка медленно двигалась вперёд, покачиваясь из стороны в сторону и подпрыгивая на волнах. Марк сидел, уставившись в иллюминатор, и вскоре его начало клонить в сон. Он боролся как мог, но в конце концов сдался. Положив голову на руки, он провалился в дрёму.

Сон начался без начала, как будто он уже бежал, не зная откуда и куда. Пустые улицы разрастались во все стороны без ориентиров, превращаясь в лабиринт из асфальта и кирпича. Дома стояли тесно, окна чернели, как выбитые глаза, и в каждом отражалась та же безжизненность. Только стук его сердца и звонкое эхо шагов, отражающееся от стен.

Марк обернулся. Он знал, что он там – человек в чёрном. Не лицо, не имя, а сама суть преследования. Он не видел его ясно, но чувствовал: фигура двигалась без спешки, но неумолимо, как сама судьба. Казалось, стоит остановиться – и он окажется рядом.

Он бросился к двери ближайшего дома, ударил кулаком:

– Откройте! Пожалуйста!

Тишина. Только птицы закричали в небе.

Он побежал дальше. Вторая дверь тоже оказалась заперта. И третья. В каждом ударе по дереву было отчаяние. Он знал, что в домах кто-то есть, чувствовал взгляды за шторами, но никто не открывал. Все словно ждали, пока его догонят.

Где-то вверху закричала стая. Он поднял голову и увидел сотни птиц, кружащих в небе, рисующих чёрные спирали на фоне блеклого беззвёздного купола. Их крики были неестественными – будто они не звали, а предупреждали. Или смеялись.

Он свернул в узкий переулок, едва не поскользнувшись на мокром бетоне. Дышать становилось всё труднее. Пространство сжималось. Стены, казалось, сгибались внутрь, словно сам город хотел поймать его. И где-то позади всё так же слышался глухой равномерный шаг. Он приближался.

Марк остановился и вскрикнул от ужаса – впереди был тупик. Стена облупленная, заросшая лозой. Бежать было некуда. Марк смахнул испарину и медленно повернулся. Человек в чёрном стоял в нескольких шагах. Лицо было скрыто под капюшоном, но взгляд словно прожигал. Он поднял руку медленно – не для удара, а, чтобы показать что-то.

В этот момент птицы в небе закружили быстрее, и крик усилился стократно. Марк закрыл уши руками, но это не помогло. В глазах потемнело и сознание вырвалось из мира грёз.

Разбудили его громкие шаги капитана. Дверь в каюту распахнулась, и на ступеньках появился седой мужчина, с недовольным лицом. Марк поднял голову, осознал, что шум мотора стих, и заглянул в иллюминатор – лодка стояла на месте.

– Прибыли, – проворчал капитан, а затем добавил: – Дай бог, вечером вернусь с припасами.

– В котором часу?

– Не знаю, – старик посмотрел на заделанную пробоину. – Оставлю ящики на берегу. Заберёшь, когда захочешь.