Глава 1

Последняя роза уколола меня в тот момент, когда я почти убедила себя, что день закончился. На указательном пальце выступила кровь, и я торопливо отдёрнула руку от белой ленты, которую заказчица выбирала сорок минут. Лента стоила дороже моего обеда, а кровь, насколько я знала, в свадебную концепцию не входила.

В цветочной мастерской пахло мокрыми стеблями, эвкалиптом и остывшим кофе. За стеклянной дверью октябрьский дождь превращал тротуар в размытую акварель, и прохожие исчезали в ней раньше, чем я успевала разглядеть лица. Часы над холодильником показывали половину восьмого, хотя моя смена закончилась полтора часа назад.

— Только не говори, что опять остаёшься бесплатно, — произнесла Соня из телефона, прижатого плечом к уху. — Я уже заказала чай и начинаю подозревать, что он состарится раньше, чем ты придёшь. У него появились морщины на поверхности, Элара, я за него волнуюсь.

— Это пенка, драматическая ты женщина, — ответила я, пряча палец в бумажную салфетку. — Мне осталось упаковать букет, убрать рабочий стол и объяснить розам, что их рабочий день тоже закончился. У роз, между прочим, профсоюз сильнее моего.

— Я в кафе через дорогу, и у тебя пятнадцать минут, — сообщила она. — Потом приду за тобой и скажу твоей начальнице, что ты срочно нужна мне для спасения жизни. Моей, потому что я умру от голода, если ещё раз посмотрю на десерты и ничего не закажу.

Я улыбнулась, пообещала поспешить и отключила телефон. В этот момент из подсобки вышла Марина Павловна с праздничной коробкой в руках и тем выражением лица, которое никогда не предвещало ничего хорошего моему свободному времени. Она остановилась возле букета, поправила совершенно ровную розу и одобрительно кивнула собственному исправлению.

— Вот теперь красиво, — сказала она, хотя к цветам почти не прикоснулась. — Ты уж прости, что пришлось задержаться из-за заказа Лизы, у девочки свидание, сама понимаешь. И холодильник протри, пожалуйста, а я побегу, меня муж ждёт.

— Марина Павловна, мы собирались сегодня поговорить о повышении, — напомнила я, прежде чем успела передумать. — Вы говорили, что после осенней выставки я смогу сама принимать заказы на композиции. Я принесла эскизы, они у меня в сумке.

Она посмотрела на сумку так, словно эскизы могли внезапно выскочить оттуда и потребовать долю в бизнесе. Я знала этот взгляд и заранее ощутила знакомый неприятный холодок под рёбрами. Всё же вытерла ладони о фартук и осталась стоять на месте.

— Элара, всему своё время, — мягко произнесла начальница. — Ты у меня незаменимая помощница, на тебе вся мастерская держится, а самостоятельные заказы требуют совсем другой ответственности. Давай вернёмся к разговору после Нового года, когда пройдёт суета.

До Нового года оставалось больше двух месяцев. Я смотрела на белый букет, собранный мной по моему же эскизу, и почему-то не могла придумать ни одного убедительного ответа. В двадцать три года особенно стыдно обнаруживать, что лучше всего у тебя получается кивать.

— Хорошо, — сказала я и тут же разозлилась на себя. — Только завтра я не смогу выйти раньше смены, мне нужно в учебный центр. Там просмотр работ, я записалась ещё неделю назад.

Марина Павловна уже придерживала плечом дверь, поэтому остановилась с заметным усилием. Я увидела, как она собирается напомнить о лояльности, сезонной нагрузке и сложностях малого бизнеса. Но потом на улице посигналила машина, и начальница ограничилась коротким «посмотрим».

У двери стоял горшок с миртом, подставленный прямо под холодный сквозняк. Я переставила его подальше и осторожно провела пальцем по листьям. Почему-то ещё утром мне казалось, что ему здесь не нравится, хотя желтеть он пока не начал. Такие вещи я обычно чувствовала раньше, чем могла объяснить, и называла это опытом, чтобы не выглядеть странной.

Перед тем как погасить свет, я достала из сумки папку с эскизами. На верхнем листе была маленькая мастерская с широким окном, столом для занятий и вывеской, которую я пока стеснялась придумать. Я задержала на рисунке взгляд, потом аккуратно закрыла папку и впервые за день ушла, не протерев холодильник.

Соня встретила меня взглядом женщины, готовой опознать тело опоздавшей подруги по характеру походки. Перед ней стояли два чайника, тарелка с крошками и нетронутая булочка, прикрытая салфеткой. Я села напротив, и она молча подвинула ко мне булочку, словно вручала гуманитарную помощь.

— Я оставила тебе половину, — сообщила она после короткой паузы. — Потом решила, что половины мало, и заказала целую, а свою половину доела из принципа. Рассказывай, тебе уже подарили мастерскую или пока разрешили бесплатно в ней состариться?

— Мне снова сказали, что я незаменимая, — ответила я и обхватила ладонями чашку. — Кажется, это такая должность без повышения, зато с расширенным списком обязанностей. Ещё я не протёрла холодильник, поэтому сегодняшний день прошёл под знаком беспрецедентной дерзости.

Соня не засмеялась сразу, и это было хуже любой лекции. Она дождалась, пока я откушу булочку, потом достала из сумки визитку какой-то студии и положила возле моей чашки. На обороте синими чернилами был записан номер телефона.

— Моя коллега выходит замуж и ищет флориста, — сказала она. — Я показала ей твои композиции, те самые, которые ты называешь просто тренировкой. Если захочешь, позвони ей сама, я ничего за тебя не обещала.

— А если я испорчу ей свадьбу, — начала я, но Соня подняла палец. — Нет, серьёзно, там же доставка, холодильники, договоры, я не могу просто купить цветы и надеяться на лучшее. У меня даже машины нет.

— Поэтому ей нужен разговор с флористом, а не клятва над алтарём, — спокойно ответила подруга. — Узнаешь задачу, посчитаешь расходы и решишь, потянешь ли заказ. Ты почему-то считаешь, что имеешь право начать свою жизнь только после того, как перестанешь в ней ошибаться.

Я убрала визитку в карман пальто, решив хотя бы узнать подробности заказа, прежде чем придумывать причины отказаться. Кафе называлось «Мята и мёд», и мы бывали здесь достаточно часто, чтобы узнавать официантов по голосам. Сегодня между столиками ходил незнакомый молодой мужчина в сером жилете, слишком безупречном для вечерней смены. Он двигался неторопливо, но ни разу не задержал ни одного посетителя, словно заранее знал, кому понадобится новая ложка, а кому — счёт.

Перед нами он остановился с маленькой белой тарелкой. На ней лежал кусочек торта, покрытый прозрачной глазурью, и голубой цветок с пятью узкими лепестками. Свет от настольной лампы падал с другой стороны, однако внутри цветка мерцало собственное крошечное сияние.

— Комплимент от шефа, — произнёс официант, ставя тарелку передо мной. — Сегодня приготовили особенный десерт и хотели бы услышать ваше мнение. Рекомендую попробовать вместе с украшением, иначе вкус будет неполным.

Я наклонилась ближе, мгновенно забыв про булочку. Цветок напоминал незабудку, если бы кто-то решил вырастить её из тончайшего стекла и лунного света. При этом на срезе стебля блестела капля сока, а один лепесток медленно повернулся к моей руке.

— Это какой-то съедобный сорт? — спросила я, удержавшись от желания прикоснуться. — Я работаю с цветами, но такого никогда не видела, даже на выставках. Он ведь настоящий, не сахарный?

— Совершенно настоящий, — ответил мужчина, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Удивительно, как редко люди задают именно этот вопрос. Некоторые двери открываются лишь для тех, кто ещё замечает живое. Надеюсь, аллергии на миндаль и цветочную пыльцу у вас нет.

— Аллергии у меня нет, — сказала я, хотя Соня уже потянула тарелку к себе для осмотра. — И я не собираюсь есть ядовитые растения на спор, можешь перестать смотреть на меня как на неудачный научный опыт. Наверняка это подсветка в глазури, сейчас всё умеют делать.

Я поддела вилкой крошечный лепесток и попробовала его отдельно. На языке появился прохладный вкус, похожий на огуречную траву и что-то медовое, а цветок едва заметно дрогнул. Соня заметила моё выражение лица, но я уже отломила кусочек бисквита вместе с оставшимися лепестками, решив, что странности после долгой смены мне просто мерещатся.

Вкус оказался почти невесомым, с неожиданной горчинкой в конце. Я закрыла глаза, пытаясь понять, откуда она, и услышала шелест большой кроны над головой, хотя в кафе тихо играло пианино. На секунду под ногами словно стала мягкой земля, а воздух наполнился запахом нагретого дождём камня.

— Элара, посмотри на меня, — потребовала Соня, и я открыла глаза. — Ты сейчас выглядела так, будто вспомнила пароль от всех своих прошлых жизней. Если там был богатый муж, пожалуйста, запомни адрес.

На улице Соня велела мне написать, как только доберусь домой, и для надёжности застегнула верхнюю пуговицу моего пальто. Дождь закончился, но воздух оставался холодным, а на крышах машин лежали мокрые листья. Я сказала, что мне двадцать три, а не семь, после чего послушно пообещала отчитаться о прибытии.

Дома я поставила чайник и достала визитку из кармана. Вместе с ней на стол выпала узкая карточка плотной бумаги, которой я раньше не видела. На одной стороне был вытеснен замок с высокими башнями, замкнутыми вокруг сада, а на другой аккуратным почерком написано моё имя.

Я несколько секунд смотрела на буквы, пытаясь вспомнить, когда официант успел спросить, как меня зовут. Потом решила, что он мог услышать Соню, которая обращалась ко мне по имени примерно каждые три минуты. Объяснение получилось вполне убедительным и совершенно не помогло справиться с неприятным ощущением между лопатками.

Под именем проступала надпись, которую я сперва приняла за узор. Стоило поднести карточку к лампе, как серебристые линии потемнели и сложились в слова. Я прочитала их вслух, хотя квартира вдруг показалась недостаточно пустой для этого занятия.

«Стоунвик приглашает тех, чьи способности остались невостребованными. Здесь вы можете начать обучение и найти дело по своей природе. Путь откроется после принятия дара».

Я перевернула карточку, надеясь увидеть адрес сайта, телефон или хотя бы мелкую приписку об акции. Ничего подобного не было, только в нижнем углу замкового рисунка стоял едва заметный знак в виде переплетённых ветвей. На бумаге сохранился слабый запах того самого цветка, который украшал торт.

Я сфотографировала карточку, собираясь показать её Соне. На экране получился обычный светлый прямоугольник, без рисунка и букв, словно камера не смогла сфокусироваться. Я попробовала ещё два раза, раздражённо протёрла объектив и отправила подруге голосовое сообщение вместо снимка.

Ответ пришёл почти сразу, когда я уже заливала чай. Соня позвонила по видеосвязи, сидя на кровати с маской для лица и выражением крайней деловитости. Я показала ей карточку, повернув телефон к столу, и попросила прочитать надпись.