Текст печатается по изданию:

Ло Гуань-чжун. Троецарствие: В 2 т. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1954

© Перевод, комментарии. В. Панасюк, наследники, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава шестьдесят первая,
в которой рассказывается о том, как Чжао Юнь отобрал у госпожи Сунь сына Лю Бэя, и о том, как Сунь Цюань заставил Цао Цао отступить

Пан Тун и Фа Чжэн долго уговаривали Лю Бэя разрешить им убить Лю Чжана во время пира. Но Лю Бэй не хотел и слушать об этом, хотя после смерти Лю Чжана он мог без больших усилий завладеть землями Шу.

– Нет, это невозможно! – сказал он. – Я только что прибыл в Сичуань и еще не успел завоевать доверие народа.

Так Пан Тун и Фа Чжэн ничего и не добились.

На следующий день снова устроили пиршество, но на этот раз в городе. Лю Бэй и Лю Чжан, словно старые друзья, сердечно беседовали и откровенно делились своими горестями и обидами. Когда все немного опьянели, Пан Тун сказал Фа Чжэну:

– Раз нам не удалось уговорить нашего господина, придется взять на себя это дело. Позовем Вэй Яня и скажем ему, чтоб он сплясал в зале танец с мечом. Поднимется суматоха, а он, воспользовавшись этим, убьет Лю Чжана.

Вскоре вошел Вэй Янь с обнаженным мечом в руках.

– Что-то нет веселья на пиру! – воскликнул он, подходя к возвышению, где сидели полководцы. – Разрешите развлечь вас. Я исполню танец с мечом!

В этот момент Пан Тун вызвал вооруженных воинов и поставил их у входа. Все ждали, когда Вэй Янь начнет танцевать. Военачальники Лю Чжана почувствовали, что здесь готовится что-то недоброе, и вопросительно поглядывали на своего господина.

– В танце с мечом должна быть пара! – воскликнул Фа Чжэн, обнажая оружие. – Сейчас мы с Вэй Янем покажем свое мастерство!

И пляска началась. Вэй Янь украдкой бросил взгляд на Лю Фына, и тот, выхватив из ножен меч, тоже пустился в пляс. В тот же момент к ним подошли трое военачальников из свиты Лю Чжана:

– Мы тоже желаем танцевать – так будет веселей и забавней!

Но Лю Бэю было не до смеха. Он вскочил с циновки и обнажил два меча.

– Мы, кажется, выпили лишнее. В этом нет ничего плохого, но здесь не Хунмынь^[1], и нам не нужны танцы с мечами! Бросайте оружие, или я прикажу всех вас казнить!

– Да, да, зачем сюда пришли с мечами? – вскричал Лю Чжан. – Ведь здесь встретились братья.

И он тут же приказал телохранителям окружить трех своих военачальников и отобрать у них мечи. Те, обезоруженные, хмуро вышли из зала.

Лю Бэй вернул их и, угощая вином, сказал:

– У вас не должно быть никаких сомнений: мы с Лю Чжаном братья по крови, у нас общие предки. Мы вдвоем обсуждаем великие дела, и стремления наши едины.

Военачальники поклонились и вышли, а растроганный до слез Лю Чжан схватил Лю Бэя за руку и воскликнул:

– Клянусь вам, что никогда не забуду вашей доброты!

После этого они просидели до позднего часа за вином, мирно беседуя.

Вернувшись к себе в лагерь, Лю Бэй упрекнул Пан Туна:

– Зачем вы устроили весь этот переполох? Хотите толкнуть меня на бесчестный поступок? Чтобы этого больше не было! Я запрещаю вам!

Пан Тун только вздохнул и вышел из шатра.

А когда Лю Чжан вернулся в свой лагерь, Лю Гуй встретил его словами:

– Господин мой, поняли ли вы истинный смысл того, что произошло на пиру? Вам следует немедленно оставить лагерь и возвратиться в город. Как бы не было беды!

– Моего брата Лю Бэя нечего сравнивать с другими! – возразил Лю Чжан.

– Тут дело не в Лю Бэе, сам он не склонен вас убивать, – продолжал Лю Гуй, – но его подчиненные только и мечтают о том, как бы завладеть Сичуанью и обрести богатство и почести.

– Не сейте вражду между братьями! – оборвал его Лю Чжан и не придал значения словам Лю Гуя.

Однажды, когда Лю Чжан, отдыхая от дел, веселился вместе с Лю Бэем, неожиданно пришло известие, что войска Чжан Лу напали на заставу Цзямынгуань. Лю Чжан обратился к Лю Бэю с просьбой отбить нападение врага. Лю Бэй охотно согласился и в тот же день со своим отборным войском двинулся к заставе.

Пользуясь уходом Лю Бэя, военачальники Лю Чжана стали уговаривать его послать отряды в важнейшие горные проходы, чтобы не дать Лю Бэю возможности вернуться в Фоучэн. Лю Чжан сначала не соглашался, но в конце концов уступил настояниям приближенных и приказал Ян Хуаю и Гао Пэю занять заставу Фоушуйгуань, а сам уехал в Чэнду.

По дороге в Цзямынгуань Лю Бэй строго-настрого запретил воинам грабить народ и благодаря этому снискал доверие окрестного населения.

О походе Лю Бэя лазутчики донесли Сунь Цюаню, и тот созвал на совет гражданских и военных чиновников.

– Лю Бэй ушел далеко в горы, и выбраться оттуда ему будет нелегко, – сказал советник Гу Юн. – Вот если бы сейчас вы поставили свои войска у горных проходов, которые ведут сюда из Сичуани, вы бы тем самым закрыли Лю Бэю обратный путь. Тогда вам легче было бы овладеть Цзинчжоу и Сянъяном! Не теряйте этой возможности!

– Великолепно! – воскликнул Сунь Цюань, но тут же осекся. Из-за ширмы вышла вдовствующая княгиня У.

– Такого советчика надо казнить! – закричала она. – Он хочет погубить мою дочь!

Советники растерялись, а княгиня в сильном гневе продолжала:

– Моя единственная дочь замужем за Лю Бэем, а вы затеваете с ним войну! Что же будет тогда с моей дочерью? Ты-то о чем думаешь? – напустилась она на Сунь Цюаня. – Досталось тебе от брата наследство – все земли Цзяннани, но тебе все мало! Из-за мелкой корысти ты готов позабыть о священных узах родства!

– Матушка, да разве я посмею пойти против вашей воли? – оправдывался смущенный Сунь Цюань и прогнал чиновников.

Вдовствующая княгиня удалилась. Сунь Цюань в раздумье стоял у окна. Его тревожила мысль, что он может навсегда потерять Цзинчжоу и Сянъян. Неожиданно в зал вошел Чжан Чжао.

– О чем вы задумались? – спросил он, обращаясь к Сунь Цюаню.

– О наших нынешних делах…

– Все очень просто! – сказал Чжан Чжао. – Пошлите в Цзинчжоу верного человека с письмом к сестре, напишите, что матушка больна и хочет с ней повидаться. Добавьте между прочим, чтобы она привезла сюда А-доу, сына Лю Бэя. Можно не сомневаться, что в обмен на своего единственного сына Лю Бэй отдаст Цзинчжоу! А если он не согласится, тогда ничто не помешает вам двинуть против него войска.

– Прекрасно! – обрадовался Сунь Цюань. – У меня и человек есть подходящий. Это Чжоу Шань. Он храбр и давно здесь живет, он служил еще моему брату Сунь Цэ.

– Держите замысел в тайне, – предупредил Чжан Чжао, – и немедленно отправьте Чжоу Шаня в Цзинчжоу, чтобы он не успел здесь проболтаться.

Сунь Цюань послал за Чжоу Шанем. Было решено дать ему пять судов и разместить на них пятьсот воинов, переодетых торговцами. Оружие спрятали в трюмах. Чжоу Шаню на всякий случай выдали охранные грамоты.

Суда вскоре прибыли в Цзинчжоу и стали на якорь у берега; сам Чжоу Шань отправился в город. У ворот дворца он попросил начальника стражи доложить о нем госпоже Сунь. Она приказала пропустить его во дворец. Из письма, которое передал Чжоу Шань, госпожа Сунь узнала о болезни своей матери и залилась слезами.

– Ваша матушка тяжело больна и целыми днями вспоминает о вас, – добавил Чжоу Шань. – Торопитесь, а то она может умереть, прежде чем вы приедете… Княгиня просила привезти к ней и молодого господина А-доу.

– Мой супруг сейчас в походе, и я не могу уехать, пока не извещу Чжугэ Ляна, – промолвила госпожа Сунь.

– Но Чжугэ Лян может сказать, что без разрешения Лю Бэя вам нельзя ехать, – возразил Чжоу Шань.

– А если мы уедем без разрешения, все равно нас задержат, – возразила госпожа Сунь.

– Никто и знать не будет, – убеждал Чжоу Шань. – Мои суда здесь, вам надо только добраться до пристани…

Могла ли госпожа Сунь не тревожиться, получив письмо брата о болезни матери? Не раздумывая больше, она взяла с собой А-доу, села в коляску и приказала ехать на пристань. За ней следовало тридцать вооруженных слуг. Когда в доме хватились ее, госпожа Сунь уже садилась на корабль.

Но в тот момент, когда Чжоу Шань приказал отчаливать, с берега донесся отчаянный крик:

– Остановитесь! Дайте мне поговорить с госпожой!

Это кричал Чжао Юнь. Вернувшись в город из поездки по области, он узнал об отъезде госпожи Сунь и вихрем помчался на пристань, надеясь догнать ее. С ним было всего несколько всадников.

Стоя на носу корабля с длинным копьем в руках, Чжоу Шань закричал:

– Кто ты такой? Зачем тебе госпожа?

На палубы выходили воины в полном вооружении. Корабли поплыли по течению; Чжао Юнь, на коне следуя за ними вдоль берега, продолжал кричать:

– Пустите меня на корабль! Я должен говорить с госпожой!

Но Чжоу Шань больше не обращал на него никакого внимания. Чжао Юнь не отставал от судов; проехав более десяти ли, он увидел на отмели небольшую рыбачью лодку и, соскочив с коня, прыгнул в нее. За ним последовали еще двое воинов.

Одна мысль владела Чжао Юнем – во что бы то ни стало догнать корабль, на котором плыла госпожа Сунь. Чжоу Шань решил избавиться от Чжао Юня и приказал обстреливать его из луков. Тот ловко отбивал стрелы копьем, и они падали в воду. Расстояние постепенно сокращалось. Чжао Юнь приближался к кораблю.

Воины Чжоу Шаня встретили его в пики, но Чжао Юнь, подняв меч, одним прыжком перескочил на палубу. Воины в страхе попрятались, Чжао Юнь бросился в каюту, где, прижав к груди А-доу, сидела госпожа Сунь.

– Что тебе здесь нужно? – сердито закричала она.

– Куда вы направляетесь, госпожа? – с тревогой спросил Чжао Юнь. – Почему вы не сообщили Чжугэ Ляну о своем отъезде?

– Мне некогда было его извещать – моя матушка больна!

– Вы едете к больной, зачем же вы взяли с собой молодого господина?

– А-доу – мой сын, и я не могу оставить его в Цзинчжоу без присмотра!

– А я на что? – воскликнул Чжао Юнь. – А-доу – единственный сын Лю Бэя, и я спас его в Данъяне от грозного врага. Кто дал вам право увозить мальчика?

– Как ты смеешь вмешиваться в мои семейные дела? – вскричала госпожа Сунь. – Ты всего лишь простой воин!

– Хотите навестить вашу матушку – поезжайте, – твердо произнес Чжао Юнь, – но молодого господина оставьте!

– Ты бунтуешь? – закричала жена Лю Бэя. – Как смел ты ворваться на мой корабль?

– Если вы не отдадите молодого господина, я помешаю вашей поездке! – отвечал Чжао Юнь. – Пусть мне за это грозит хоть десять тысяч смертей!

Госпожа Сунь приказала служанкам выгнать его из каюты, но он в один миг оттолкнул их, подхватил на руки А-доу и выскочил на палубу. Служанки пытались отобрать у него ребенка, но Чжао Юнь, одной рукой прижав к себе мальчика, другой потрясал обнаженным мечом, и никто из воинов не осмелился приблизиться к нему.

За рулем стоял сам Чжоу Шань. Подгоняемый попутным ветром, корабль стремительно несся посредине реки.

– Одной ладонью не захлопаешь! – сказал себе Чжао Юнь. – Как же мне направить корабль к берегу?

В этот момент впереди показалось около десятка судов. На них развевались знамена и гремели барабаны.

«Ну вот я и попался в ловушку!» – подумал Чжао Юнь.

Но тут он разглядел на носу одного из кораблей рослого воина, вооруженного копьем. Над рекой пронесся громоподобный голос:

– Невестка! Куда ты увозишь моего племянника?

Это был Чжан Фэй. Узнав о тайном отъезде жены Лю Бэя, он отплыл с отрядом судов к тому месту, где река Юцзян впадает в Янцзы, чтобы перехватить корабли беглецов.

Выхватив из ножен меч, Чжан Фэй перескочил на корабль Чжоу Шаня. Тот бросился ему навстречу. Но Чжан Фэй на месте зарубил его мечом и, ворвавшись в каюту, бросил отрубленную голову военачальника к ногам невестки.

– Что вы наделали? – испугалась госпожа Сунь. – Какая дерзость!

– Не посчитаться с моим братом, самовольно уехать от него – вот это подлинная дерзость! – отвечал Чжан Фэй.

– Моя матушка больна, и, если бы я стала дожидаться разрешения мужа, я бы не застала ее в живых! – взволнованно промолвила госпожа Сунь. – Не задерживайте меня, не то я брошусь в реку!

Чжан Фэй, посоветовавшись с Чжао Юнем, решил отпустить госпожу Сунь, но мальчика ей не отдал.

– Мой старший брат принадлежит к императорскому роду, – сказал он, – и ваше самоубийство не могло бы его опозорить. Но я надеюсь, что вы не забудете доброты вашего супруга и скоро вернетесь обратно.

С этими словами Чжан Фэй, держа А-доу на руках, перепрыгнул на свое судно, предоставив госпоже Сунь возможность беспрепятственно продолжать путь.

Потомки сложили стихи, в которых воспели храбрость Чжао Юня:

 
Когда-то он спас своего господина в Данъяне,
Сейчас он ушел на великую реку Янцзы.
Все воины У на судах были страхом объяты,
Когда Чжао Юнь появился страшнее грозы^[2].
 

Кроме того, потомки прославили и доблесть Чжан Фэя:

 
Он голосом тигра рассеял войска Цао Цао,
В Чанфане у моста вознесся он до облаков.
Сегодня от смерти он спас своего господина
И тем свое имя прославил на веки веков.
 

Чжан Фэй и Чжао Юнь возвращались на судах в Цзинчжоу. Навстречу им во главе нескольких кораблей шел Чжугэ Лян. Он не мог при виде А-доу скрыть своей радости и тотчас же известил Лю Бэя обо всем, что случилось.

Приехав домой, госпожа Сунь рассказала Сунь Цюаню, как Чжао Юнь и Чжан Фэй настигли ее корабль и отняли А-доу.

– Ну что ж, теперь, когда сестра моя вернулась, я больше не связан с Лю Бэем родственными узами! – решил Сунь Цюань. – А убийство Чжоу Шаня я не оставлю неотомщенным!

Сунь Цюань и его советники стали думать о захвате Цзинчжоу, но планы эти нарушило известие о том, что Цао Цао поднял огромное войско и идет мстить за свое поражение у Красной скалы.

Сунь Цюаню пришлось отложить поход на Цзинчжоу и подумать о том, как отразить нападение Цао Цао.

В это время во дворец принесли письмо от его бывшего советника Чжан Хуна, который оставил службу по болезни и на днях умер.

Сунь Цюань вскрыл письмо. Перед смертью своей Чжан Хун просил князя перенести столицу княжества У в город Молин.

Горы и реки там царственно величавы, –писал он. – Прошу вас переселиться в Молин и сделать этот город своей столицей.

Сунь Цюань со слезами на глазах рассказал об этом своим приближенным и приказал перенести столицу в Молин и построить там каменную крепость.

– Но ведь войска Цао Цао со дня на день могут обрушиться на нас! – возразил советник Люй Мын. – Крепость следовало бы построить не в Молине, а в области Жусюй, на берегу реки!

– Зачем там строить крепость, – спросили военачальники, – когда можно просто высадиться с кораблей на берег и ударить на врага. А потом воины вплавь вернутся на суда.

Люй Мын промолвил: