Лиза Лорф

От мёда до любви

Аннотация

Студентка Анна после смерти отца-пчеловода вынуждена забросить университет и вернуться в деревню, чтобы ухаживать за пасекой. Она борется за свою землю с бизнесменом, претендующим на её участок. Несмотря на крайне недружелюбное (по понятным причинам) знакомство, вскоре между ними возникает больше, чем дружеское чувство. А в вопросе с землёй удаётся прийти к выгодному компромиссу. Вроде бы всё наладилось, но в историю вмешиваются те, кто хотел бы совсем другого развития событий…

Содержит рецепт От мёда до любви!

Пролог

Артём.

– Я предлагаю семь миллионов за ваш сраный участок, а вы строите недотрогу?

– Если мой участок такой сраный, чего за него зацепился? – она стукает ладонью по улью. Слышу, как пчёлы внутри начинают гудеть.

К ней подходит подруга и что-то говорит. Разбираю лишь «согласиться», но пчеловодка даже ухом не ведёт. Не вижу её лица, прикрытого сеткой, и это меня здорово раздражает, хочу считать её эмоции. Хочу посмотреть ей в глаза. Поставить эту нахалку на место.

Мне нечего сказать.

В какой-то момент я решаюсь…

Делаю три быстрых шага, достаточных, чтобы подойти к ней и сорвать эту ненавистную шапку пчеловода.

Меня бесят люди, дерзящие мне, но прячущиеся за маской. Я хочу видеть их лица, читать эмоции в глазах, понимать их истинные намерения. Маска лишь усиливает мою подозрительность и раздражение. Я не потерплю наглости от тех, кто не имеет смелости открыто встретиться со мной взглядом.

Хватаю белые поля головного убора и резко срываю с её головы.

Из-под шапки пчеловода разлетаются в стороны пышные каштановые волосы. Девушка тут же поправляет их нервным движением руки, наконец-то показывая своё лицо.

Её зелёные глаза смотрят на меня с вызовом. В них плещутся гнев и обида.

Лучше бы она была дурнушкой.

Нежная чистая кожа, словно фарфоровая. Зеленоглазая красавица смотрит на меня с такой яростью, что её взгляд, кажется, способен испепелить меня на месте. Её пухлые губки раскрываются в намерении высказать крайнее недовольство моим поступком.

Я как дурак держу в руках эту шапку и не могу ничего сказать, потому что у меня просто пропал дар речи. Едва сдерживаюсь, чтобы не залюбоваться этой яркой вспышкой эмоций на её прелестном личике…

Начинаю жалеть о том, что сделал.

Она, похоже, тоже в замешательстве.

Тишина вокруг. Все затаили дыхание. И Ник, и подруга. Я даже ощущаю затаившийся взгляд водителя Виктора, который стал свидетелем. Сейчас что-то будет. Интуиция мне подсказывает, что я поплачусь за свою дерзость.

Я оказываюсь прав.

Ещё секунда – и по моей башке стекает что-то жидкое. Липкая субстанция пачкает волосы. Это куриный желток?

Она подошла и разбила куриное яйцо о мою голову? Что за хрен?! Я в полнейшем шоке от такой наглости и дерзости. Как эта девчонка посмела запустить в меня яйцом? Неужели она совсем лишилась рассудка?

Делаю шаг назад, но в грудь врезается ещё одно яйцо, разбиваясь о меня с хлюпающим звуком. Желток и белок расползаются по моему фирменному пиджаку, безнадёжно испортив его.

Эта дикарка мне за всё ответит! Она даже не представляет, во что сейчас вляпалась!

– Ты охренела?! – ору.

Не могу поверить. Это наглость и перебор!

Чувствую, как мне на голову выливается какая-то жидкость. Похоже на воду. Когда она попадает на язык, я ощущаю вкус мёда…

Эта девка и правда дикарка!

Слышу позади хохот Ника. Но в следующую секунду достаётся и ему. Яйцо разбивается о дверцу машины рядом с его головой.

– Идиотка, тебе так это с рук не сойдёт! – ору.

Слышу жужжание пчёл, которые начинают лететь в мою сторону.

Желание разорвать в клочья миниатюрную особу возникло у меня впервые. Я никогда не был так зол на женский пол. Никогда. Всегда держал себя в руках и снисходительно обращался, даже если девушки истерили или вели себя неадекватно.

В мыслях проносятся все возможные варианты наказания для этой дикарки! Она ещё пожалеет!

Пчёлы вертятся над головой, сейчас я просто вынужден отойти. Блин, она меня забросала яйцами! Хорошо ещё, что не тухлыми! Не удивлюсь, если в следующий раз припасёт и таких.

Сегодня я оставлю её в покое. Но скоро она пожалеет, что со мной связалась!

Глава 1

Аня.

Бросить учёбу в престижном универе, переехать в деревню, жить с пчёлками, курочками и котиками – это про меня.

Я прошла длинный путь, выбралась в город, получила приличное место в общежитии, поступила на бюджет, даже нашла подработку.

Но сейчас я отказываюсь от всего этого и мчусь в родной дом. Заявление об отчислении уже подписано.

Еду в электричке, которая вот-вот привезёт меня туда, откуда я родом.

Отца не стало вот как два месяца. Смотреть за хозяйством, мотаться туда-сюда сделалось невозможным. Обещание заботиться о пчёлах, оставленных в наследство, я не могу предать. Для меня сейчас это важно.

Поезд тормозит. Двери со скрежетом разъезжаются в стороны.

Я схожу последняя, вдыхаю сельский аромат и свежий воздух.

Вот он, Саша, бывший одноклассник, который встречает меня на перроне. Даже рубашку белую надел, словно у нас с ним свидание. Ещё в школе он пытался строить со мной отношения. Но тогда я ясно дала понять, что у меня интерес один – уехать из деревни, чего, в конце концов, и достигла. Но теперь я вернулась, и, похоже, паренёк рассчитывает на второй шанс.

Едем на мотоцикле. Мои волосы разлетаются в разные стороны. Проезжаем через сосновый бор. Чистый воздух заполняет лёгкие. Полтора километра от станции, и я дома.

Когда-то в этой местности было много жителей, здесь даже останавливался автобус, который возил пассажиров от железнодорожной станции и обратно. Но за последние двадцать лет многие переехали ближе к деревне или вовсе в город. Оставался лишь мой папа и несколько соседей, которые вели своё хозяйство. Их я уже давно не видела, скорее всего, тоже переехали.

А папа умер…

Так что я здесь одна.

Саша прощается и пытается поправить прядь моих волос. Уворачиваюсь. Благодарю за то, что подвёз. Надеюсь, он понимает, сейчас отношений мне не надо. Машу ему рукой, чтобы отправлялся обратно.

Иду к дому. Вот он, родной. Деревянная обшивка потемнела от времени. Белая краска резных наличников местами полопалась. Калитка печально скрипит, открываясь. Захожу во двор, засаженный многолетними пионами. Пушок бежит навстречу, виляя хвостом и ласково скуля. Знает, что принесла ему вкуснятины. Подпрыгивает от радости, нюхает своим влажным носом мою сумку.

И вперёд, завертелось.

Наспех переодевшись в рабочую одежду, кормлю раскудахтавшихся кур, собираю яйца, быстро обхожу ульи, проверяю, все ли пчелиные семьи прилетели к вечеру обратно, отмечаю в папином дневнике пчеловода.

Ну а коты… разленились окончательно. Даже не высунули нос, чтобы поздороваться с хозяйкой. А ведь я им тоже корм купила.

Купила.

Деньги тают, как лёд в жаркий летний день. Если так пойдёт дальше – я никого не смогу прокормить. Заначка ещё есть. Около ста тысяч рублей. Но на сколько её хватит? Надо срочно думать о том, как заработать денег и выполнить отцовское обещание. Да и дом привести в порядок, рассыпается совсем.

Давай, Аня, я верю в тебя! У тебя получится!

Залезаю в подвал, тот, что в кухне под полом, найти что-то поесть. Полно́ пыли. Кое-как приделанные к стене тонкие доски прогибаются от прошлогодних закаток. Жить можно. На полках повыше вроде огурцы, томатный сок. Тяну руки. Беру баночки и вдруг чувствую, как по пальцам пробегают чьи-то холодные лапки. Омерзительно! Замечаю ещё пару серых тварей.

Не могу сдержаться, ору от страха и отвращения! Мыши! Не-е-ет, это даже не мыши… Это крысы!

Дёргаюсь, банка вылетает из рук. Лучше бы я не пыталась её словить, склянка чокается с другой банкой, и вот красный томат стекает по моим штанам. Некогда думать, я пулей вылетаю из погреба. Бросаю сверху крышку люка, запираю плотнее, чтобы не выпустить этих монстров наружу.

Сегодня я остаюсь без ужина.

Злобно смотрю на котов. Те сидят себе спокойно на кресле и мурлыкают. Жирные. Пора их сажать на диету!

Пушок нервно разгавкался возле калитки. Выглядываю в окно, а там двое парней. В элегантных тёмных костюмах. С иголочки. Слишком прилизанные для деревни. Точно городские. Нет, похожи даже на столичных. Машина за ними стоит тоже приличная.

Что их занесло в эту сельскую глушь вечером, на ночь глядя? Бумаги какие-то в руках. Не нравятся мне они.

Ощущаю холодок по коже. Дома я одна. Все соседи куда-то разъехались. Признаю́сь, мне было не до них. Краем уха слышала от местных, что они распродали свои участки, но не разбиралась в деталях. А стоило.

Страшновато. Пушок хоть и лает, но не защитник, замахнуться на него – сразу хвост подожмёт. Про котов вообще молчу.

На всякий случай вооружаюсь топором. Папа любил колоть дрова для летней кухни. И меня научил.

Выхожу. Подзываю Пушка. Приближаюсь к калитке.

– Добрый вечер… – взгляд мужчины сначала окидывает остриё топора, а потом останавливается на моих измазанных в томате штанах.

– Не такой уж он и добрый, – небрежно отвечаю. Думаю, не стоит церемониться с незваными гостями.

Второй парень слегка бледнеет и заметно напрягается.

Мой вид в данный момент ужасен. Я бы себя сама испугалась, но это ничто по сравнению с крысой, пробежавшей по моей руке несколько минут назад. Брр, мурашки по телу от одних лишь воспоминаний. Сегодня я точно не засну.

– Анна Владимировна Гусева?

– Да, я. Что надо? – спрашиваю.

– Мы из фирмы «Бор», у нас договорённость с вашим отцом.

Договорённость? С моим отцом? Что-то новенькое.

– Он собирался продать нам участок. Документы уже готовы. Вам остаётся лишь подписать, – голос парня звучит ровно, но я улавливаю в нём нотку тревожности или даже неуверенности, что заставляет меня сомневаться в услышанном. Шестое чувство подсказывает, что мне не говорят всю правду.

– Да сейчас же! – вырывается у меня.

Я перекидываю топор с плеча на плечо. Делаю это не намеренно, но похоже, что приходится кстати: парни на мгновение смолкают и обмениваются взволнованными взглядами.

А у меня складывается пазл в голове. Это ложь, отец никогда не решился бы продавать участок. Он взял с меня обещание заботиться о пчёлах и о хозяйстве. Я ради этого бросила учёбу и подработку. А эти столичные парни в элегантных костюмах и с важным выражением лица стараются убедить меня в том, что папа собирался им что-то продавать.

– Мой отец вам отказал и вы теперь решили докопаться до меня? – грозно отвечаю.

Замечаю, что парни делают шаг назад. Возможно, они принимают меня за сумасшедшую деревенщину. Вот и отлично. С такой лучше не шутить. Особенно если у неё в руках топор. Пусть убираются.

Делаю резкий шаг им навстречу. Пятятся. Я права. Боятся. Даже через калитку. Вот тебе и столичные мужичонки. Смотрят на мои штаны, покрытые томатным соусом. Интересно, что они там надумывают. Потрошительница кур?

– Пошли вон! – гаркаю, как вовсе не подобает приличной девушке, стараясь придать себе угрожающий вид, хотя внутри страшновато. Вдруг не сработает.

– Да ну её, вернёмся с парнями, – шепчет один приезжий другому, – не видишь, она дикая совсем!

Не попрощавшись, они разворачиваются и уходят. А казались воспитанными!

Вздыхаю. Спектакль удался.

Но…

Что они там сказали? Вернутся с парнями? Во рту вдруг становится сухо. С какими ещё парнями? Это не обещает ничего хорошего.

Возвращаюсь в дом. Проходя мимо старого покрытого пятнами зеркала, останавливаюсь. На меня смотрит девушка с грязным лицом и торчащими перьями в волосах. И откуда они у меня там взялись? Ах да, курятник. Невольно сопоставляю себя с видом только что навестивших меня прилизанных парней. Я и правда выгляжу как дикарка. При этой мысли я разом ощущаю накопившуюся усталость в теле. Сажусь на ближайшую табуретку. И за что мне это всё?

В такие моменты хочется просто разреветься. От безысходности, одиночества и… Страха.

Страха, что в мой дом в любой момент могут нагрянуть «парни», а рядом даже нет соседей, которых можно позвать на помощь. Рядом нет никого! Почему же им так нужен папин участок? Зачем они собираются возвращаться с парнями?

Думай, Аня, думай!

Ах, как же не хочется думать!

Хочется лечь на пол и притвориться мёртвой. Однако вспоминаю про крыс, бегающих под полом, и историю про бабульку, которая умерла одна в доме, а грызуны съели её нос. Было это деревенской страшной байкой или реальной историей – не знаю. Но лежать на полу перехотелось однозначно.

Иду в зал, к шкафу, где у отца хранились все документы. Начинаю перебирать. Ищу хоть что-то, что поможет мне внести ясность в эту ситуацию.

Вот она, практика по приватизации земли, а вот ещё одна, по дому. Бумаги на собственность в порядке.

Нахожу несколько писем от ООО «Бор».

Сердце замирает, неужели отец, на самом деле, договорился с ними о продаже?

А нет, читаю, что постоянно просят ответить, видимо, папа даже не собирался с ними разговаривать.

Выдыхаю с облегчением. Мысль, что я могу остаться ещё и без дома, мягко говоря, пугает.

Из писем понимаю, что участок им нужен под строительство загородной базы отдыха. Вот оно что! Их проблемы. Пусть ищут себе другое место. А мне идти некуда, я связана обещанием папе и без боя не сдамся!

Перевожу глаза на портрет отца на стене. Единственной его просьбой перед смертью была забота о хозяйстве. Слёзы невольно накатываются на глаза. В груди разворачивается глухая бездна.

Утираюсь рукавом, зная, что от этого вся грязь ещё больше размажется по лицу.

Набираю Насте, моей университетской подруге.

– Привет, дорогая, как ты? – слышу бархатный голос в трубке.

– Лучше не спрашивай. Не хочешь навестить меня на пару дней?

– Рада, что ты спросила, волнуюсь за тебя, держись. Приеду завтра, хорошо?

– Даже отлично, – отвечаю, а у самой слёзы капают.

Сейчас услышать доброго человека – это уже хорошо. Особенно бархатный, убаюкивающий голос подруги.