Он. Она. Другая Лия Султан

Часть 1. Он. Она. Другая

Глава 1. Он

Я никогда не любил свою жену. Никогда. Несмотря на ее красоту, покладистый, веселый нрав, доброту и кротость. Сабина сочетает в себе многие прекрасные качества, которые ценились и ценятся на рынке уйгурских невест. Поэтому я выбрал ее, когда решил, что пора остепениться, жениться, стать отцом, главой семьи. Ведь я младший сын и согласно нашим традициям – наследник своего отца. Я останусь с женой и детьми в родительском доме, она поможет ухаживать за ними в старости, а затем я передам все по наследству своему сыну, которого у нас пока нет. Вот такое колесо жизни. И Сабина это понимала, когда выходила за меня замуж. Она приняла эти правила, потому что ее воспитали также, как и меня.

Почему я вспомнил о ней, сидя в машине и смотря на чужие окна? Потому что ее имя высветилось на дисплее телефона.

Сабина думает, что в субботний день я на работе. Обычно она не тревожит меня по пустякам. Так зачем звонит сейчас? Будто чувствует, что— то.

– Саби, что— то случилось? – не поздоровавшись, спрашиваю ее.

– Таир, пожалуйста, зайди после работы в аптеку. У нас жаропонижающее заканчивается. Вдруг у Нафисы опять ночью температура поднимется из-за зубов.

– Хорошо, – сильно сжимаю пальцами переносицу. – Как она?

– Тянет все в рот, – смеется жена. – Тебя ко скольки ждать?

– Не знаю. Дел много. Забыл сказать, что у меня командировка в понедельник.

– Да? – озадаченно произносит Сабина. – Ну хорошо, что вовремя предупредил. Я тогда подготовлю твои рубашки. Все, не буду мешать. Работай. Целую.

– И я, – глухо отвечаю, а когда она кладет трубку, повторяю в пустоту. – И я.

Сабина. Если бы я знал два года назад, что все так обернется…И винить некого кроме себя, потому что тогда я поторопился, решив, что любовь не для меня, а вот союз с хорошей, чистой девушкой – это то, что нужно. То, чего от меня все ждут.

Вернувшись домой после очередной затяжной командировки, понял, что годы идут, а ничего не меняется. Я работал в одной из аудиторских компаний “Большой четверки” и пропадал на работе с утра до ночи. Часто ездил в долгие командировки. Многих такой режим ломает: высокие требования, частое отсутствие дома, никакой личной жизни. Но если закрепишься, проявишь себя, покажешь, на что способен, то сможешь построить отличную карьеру и получать большие деньги. Я шел к своей цели, но временами чувствовал какую— то пустоту внутри. После тридцатилетия родители снова завели шарманку: пора уже в твоем возрасте жениться, мы ведь не вечны. Живя в многонациональной стране, мы – представители диаспоры – старались не терять свой язык и культуру. Поэтому браки приветствовались между своими, хотя и были исключения. У кого— то удачные, у кого— то не очень. Не скрою, я думал о женитьбе, но любовь… это было что— то далекое, то, чего я никогда не испытывал. Нет, так нет. Не всем ведь дано ее испытать.

Однажды мать попросила зайти за ней в кафе, где проводили большие поминки. Обычно я ждал ее в машине, но тут она настояла. Зашел, забрал у нее пакет, а она схватила меня за руку и сказала:

– Подожди, хочу тебя познакомить с одной девушкой. Такая хорошенькая.

Сабину подвела к нам ее тетя. На ней было скромное платье и платок, который во время поминок должны надевать все женщины и девушки. Только черные пряди выбивались из-под ткани и она смахнула их рукой. Я подумал тогда: “и вправду хорошенькая”. Точеная фигурка, белая кожа, выразительные глаза. Она была приветлива, воспитана и идеально говорила на родном языке с моей мамой. Когда мы уже собирались жениться, она призналась, что я ей понравился, как только вошел в кафе.

В тот же вечер мама подсунула мне ее номер. Подумав немного, позвонил, пригласил погулять. И завертелось. Свадьбу сыграли через два месяца. Я ведь знал, чего хочу. Мне было 31, ей – 23. Она говорила, что любит меня. Я отвечал, что тоже. Через 10 месяцев у нас родилась дочь Нафиса.

На работе все складывалось удачно и в 32 года я стал руководителем группы по стратегическому и операционному планированию. Да, работы и ответственности стало больше, но повысился статус, и зарплата стала в два раза больше. Я по— прежнему задерживался на работе допоздна и приезжал после девяти, а иногда и десяти вечера. Сабина это понимала и спокойно к этому относилась. В конце концов, я делал все ради семьи.

Но в октябре прошлого года моя жизнь перевернулась с ног на голову, потому что в нашей компании появилась та, без которой я теперь не могу жить.

Снова смотрю на ее окна на третьем этаже. Форточка открыта, и я знаю, что Элина любит, когда свежо и прохладно. На улице зарядил дождь, дворники беспощадно двигаются туда— сюда. Снова включаю телефон и звоню ей. Она берет после второго гудка.

– Да? – от ее голоса у меня мурашки по коже и сердце заходится. И я ничего не могу с этим поделать.

– Знаю, ты дома. Надо поговорить, – предупреждаю строго.

– Хорошо, – слышу в ответ. Неужели поняла, о чем пойдет разговор?

Элина работает в Департаменте маркетинга нашей компании, и полгода назад мы с ней столкнулись в коридоре. Одного взгляда на нее хватило, чтобы пропасть. А ведь я в это совершенно не верил и позже отгонял любые мысли о ней. Но они упорно лезли в голову, проникали в самые потайные уголки мозга, а затем стремглав неслись к сердцу. Элина…одно ее имя будоражило и сводило с ума. При встрече со мной она сначала несколько секунд смотрела, потом опускала глаза и краснела, давая понять, что притяжение взаимно. Вот только вечером я возвращался к жене и ничего к ней не чувствовал. Ложился в одну постель, целовал в щеку, желал спокойной ночи, а сердце молчало. Вернее, рвалось к другой.

Все изменил новогодний корпоратив, когда я впервые пригласил ее на танец и смог совершенно легально обнять. Господи, я никогда не чувствовал себя таким счастливым от прикосновения к женщине. Ее волосы цвета молочного шоколада волнами рассыпались по спине, пушистые ресницы обрамляли миндалевидные карие глаза, пухлые розовые губы приковывали все мое внимание, а серебристое короткое платье с длинными рукавами так изящно и идеально облегало тело, что мне хотелось закрыть ее от посторонних глаз.

В десять вечера я увидел, что она с девочками из ее отдела засобиралась домой. Вызвался подвезти всех, сказав, что мне тоже пора. Последней по маршруту была Элина. Мы уже тогда все друг про друга поняли, но никто из нас не осмелился сделать первый шаг. Лишь когда я проводил ее до подъезда и попрощавшись, она потянулась к ручке двери, я схватил ее за рукав шубы, притянул к себе и поцеловал. Эля ответила страстно, горячо и так искренне, что у меня сорвало крышу. Мы целовались под снегом и я чувствовал себя живым и счастливым. Я влюбился в нее отчаянно, сильно, без памяти. Мне было необходимо быть с ней, смотреть в ее карие глаза, слышать голос и касаться. Она понимала меня, потому что работала в той же сфере. И точек соприкосновения с ней у меня было больше, чем с женой. Вскоре наш тайный роман перешел на новый уровень и только тогда я понял, что значит заниматься любовью с любимой женщиной. Что значит любить, отдавать любовь и принимать ее. Мы оба засиживались в офисе допоздна, шифровались, чтобы уехать вместе в ее квартиру. У нас было слишком мало времени. Короткие вечера, одна совместная командировка в Португалию, где пришлось прятаться от коллег и ночью пробираться к ней в номер. Не мог я без нее. Не мог.

Я знаю, что негодяй, ведущий двойную жизнь. Дома меня ждут хорошая жена, любимая дочь, престарелые родители. Для них и всей семьи – я гордость, парень, который без родственников и протекции сделал карьеру в большой иностранной компании. А для Элины я – любимый мужчина. Только я делаю ей больно тем, что прячу от всех и молчу.

Я знаю, что поступаю нечестно ни по отношению к Сабине, ни по отношению к Элине. Я все понимаю и ненавижу себя за слабость и трусость. Но и отказаться от Эли я тоже не могу, потому что люблю ее. Никогда прежде мое сердце так не билось при взгляде на женщину. Никогда и никто мне нужен был так сильно, как она. Не знаю, что делать с этим чувством и своим предательством. Но она мой наркотик, с которого не получается слезть.

Выключаю двигатель, выхожу из машины и быстрым шагом иду к подъезду. Чем выше поднимаюсь по ступеням, тем сильнее дрожу от предвкушения встречи. Нажимаю на звонок и через несколько секунд дверь открывается. Элина смотрит на меня сначала ласково, затем с опаской.

– Проходи, – жестом приглашает в квартиру.

Волосы и куртка промокли. Стряхиваю капли, снимаю верхнюю одежду и оставляю на вешалке. Разворачиваюсь и вижу, что Эля стоит у стены, спрятав руки за спину.

– Ты хотел поговорить. О чем? – нежный голос дрогнул, а в глазах заблестели росинки.

Не в силах сдержаться, подхожу к ней вплотную, протягиваю руку и хватаю за волосы на затылке.

– Почему плачешь?

Она отводит взгляд, а я поворачиваю ее голову и фиксирую так, чтобы на меня смотрела.

– А ты не понимаешь? Таир, я так больше не могу. Я устала играть роль второй скрипки, довольствоваться субботами через раз и отпускать тебя под вечер. Я не могу. Знаю, это эгоистично. Знаю, твоя жена не виновата. Но если ты говоришь, что любишь меня, то что у тебя с ней?

– Семья, – выдавливаю из себя это слово, хотя какая это семья, если она построена на лжи?

– Понятно, – рвано вздыхает. – А я значит любовница. Но я живой человек и тоже хочу семью. С тобой или без тебя.

– Не говори так, – зверею от одной мысли, что она будет с кем— то другим. – Ты— моя.

– Я видела вас. В воскресенье в торговом центре. Ты никогда о ней не рассказывал, но я видела, что ты даже не смотрел на нее, а когда взглянул, я не заметила никаких чувств. Тогда почему мучаешь и ее, и меня?

– Эля, все сложно.

– Что сложного? – всхлипывает она и дотрагивается до кончика носа. – То, что она из ваших, а я – нет? Хотя я наполовину уйгурка. Или эта половина не устроит твою родню?

Она закрывает лицо ладонями и трясется от слез. Я – их причина. Виновен по всем статьям и выход только один: признаться во всем жене и уйти.

Убираю ее руки, целую поочередно тонкие пальцы, которые затем ложатся на мои скулы и гладят их. Еще чуть— чуть и я сорвусь. И не будет никакого разговора.

– Я тебя люблю, – признаюсь, наверное, в сотый раз.

– И я люблю тебя. Но я не железная. Решай, Таир. Пора либо заканчивать наши отношения, либо выбрать кого— то одного. Ты слышишь?

Я слышу. Я все прекрасно слышу, вот только смотрю на ее губы. Сладкие, любимые, мягкие. Мгновение и я накрываю их своими, прижимая Элю к себе, ощущая, как мое тело моментально на нее реагирует.

Она снова сдается, тянется навстречу, стонет подо мной, выгибаясь дугой. Кусает плечи, царапает спину, беспощадно наказывая. Шепчет на ухо, что любит и никому не отдаст. И я…я тоже шепчу, что никому ее не отдам. Она моя…вся.

Спустя несколько минут мы лежим на кровати, укрывшись легким одеялом. Я глажу ее по волосам и принимаю окончательное решение все рассказать жене. Уйти. Не лгать больше ни минуты. Сабине будет очень больно. Меня проклянет семья. Но я выбираю любимую женщину.

– Таир, – зовет меня Элина и поднимает на меня глаза цвета темного янтаря. – Я хотела тебе сказать…я беременна.

Глава 2. Она

Протираю вафельным полотенцем тарелки, чтобы затем убрать их в шкаф. Из зала доносится звонкий смех Нафисы, которую развлекают бабушка с дедушкой, а я думаю, только бы сегодняшняя ночь прошла без концертов. У дочки лезут верхние моляры. Отсюда температура, капризы, сопли и слюни. Смотрю на циферблат на духовке – восемь вечера. Муж снова задерживается, да и ужин, наверное, опять пропустит. Подхожу к шкафчику, открываю его и убираю тарелки.

– Привет, – слышу его уставший голос.

Выглядываю из-за дверцы и расплываюсь в улыбке. Пришел, наконец.

– Привет.

Таир подходит ко мне, коротко целует в щеку. Я делаю то же самое. Вот только обнять очень хочется, прижаться. Но нет, он проходит к столешнице и кладет на него пакет из аптеки.

– Лекарство. Как ты просила.

– Спасибо, – на автомате включаю газ под чайником, – Ужинать будешь?

Он садится за стол и протирает лицо ладонями. Понимаю, что настроение у него не очень. Наверное, на работе опять завал.

– А что ты готовила?

– Дада (уйг. – папа, так называют не только родного отца, но и свекра или тестя) попросил лагман, – Таир на меня не смотрит, хотя я – да. Тереблю в руках край полотенца, жду ответа.

– Я просто чай попью.

– Хорошо.

Пока я накрываю на стол к чаю, на кухню заходит дочка, а за ней моя свекровь.

– Нафиса спросила, куда ушел дадака (уйг. – папочка). Пришлось показать. Ну иди обними его.

Малышка пошла ровно в год, а через пять месяцев она уже уверенно держится на ногах. Нафиса тянет к папе ручки и лопочет на чем— то своем.

– Иди сюда, кызым (уйг. – дочка). Как моя принцесса сегодня? – он тискает ее, а она поддается, смеется и тычет пальчиком в его щеку. Нафиса всегда так радуется, когда видит папу, ведь обычно он приходит поздно, когда я уже укладываю ее спать.

– Апа (уйг. – мама), садитесь с нами, – приглашаю свекровь к столу.

– Кызым, вы лучше сами попейте, мы пока с Нафисой побудем, чтобы она вам не мешала. Пойдем, джиним (уйг. – милая, родная). Дай папе отдохнуть после работы.

Свекровь забирает малышку и закрывает за собой дверь. Мы с Таиром остаемся одни, но он снова молчит. Сидит, смотрит в окно и о чем— то думает. Как бы я хотела, чтобы он хоть раз поделился со мной своими мыслями.

– Как дела на работе? – улыбаюсь и наливаю чай в пиалу.

– Нормально все. В понедельник еду в Атырау с группой.

Таир встает, подходит к холодильнику, вытаскивает оттуда молоко в стеклянной бутылке и наливает в сверху. Молоко сворачивается, а Таир морщится и говорит, подняв на меня глаза:

– Прокисло.

– Да? Странно, – беру бутылку в руки и смотрю на цифры. – Ой, срок годности сегодня закончился.

– Зачем ты берешь его, если у него такой короткий срок годности?

– Так оно местное, натуральное, – откладываю молоко в сторону, как и пиалу с испорченным чаем. Беру вторую чашку и делаю все по новой.

– Надо было раньше понюхать и выбросить, – ворчит Таир и смотрит в сторону.

– Ты же знаешь, что я не слышу запахи, – обиженно отвечаю я, встаю и отхожу к столешнице.

Я сто раз говорила ему о своей особенности. У меня с детства аносмия – отсутствие обоняния. Так получилось, что я не различаю запахи, потому что просто их не чувствую. Я не знаю, как пахнут яблоки, розы, утро, любимый мужчина и дочь. Когда Нафиса родилась, моя младшая сестра водила носом по ее щекам и говорила: “Господи, как она чудесно пахнет! Так бы и нюхала”. Еще в школе мама показывала меня врачам, которые заявили, что это, увы, не лечится. Просто такая особенность организма. В первый раз я призналась об этом Таиру, когда он подарил мне цветы и спросил, нравится ли мне запах. А я тогда покраснела и сказала, что, к сожалению, ничего не чувствую.

– Прости, Саби. Не обижайся. У меня день тяжелый.

– Все хорошо, – беру тряпку и принимаюсь вытирать столешницу. – Пей чай.

– Вы завтра собираетесь к родителям? Отвезти или на своей машине поедешь? – спрашивает через плечо.

Я на секунды застываю, но вовремя, опомнившись, продолжаю монотонно натирать поверхность. Каждое воскресенье мы с дочкой ездим к моим родителям, а вечером к нам присоединяется муж. Не всегда, конечно. Когда время есть. Но мама с папой в зяте души не чают и очень им гордятся. Впрочем, как и я.

– Родители и Ирада завтра едут в село. Там поминки по маминой двоюродной сестре. Я тебе говорила вчера, – спокойно напоминаю.

– Я не услышал, наверное.

Не услышал. В последнее время он многое не слышит, и мне приходится ему повторять просьбы. Он и раньше был закрытым и не очень эмоциональным. Свекровь и золовки рассказывали, что он с детства такой. Спросишь: “Как дела в школе?” Он ответит: “Нормально. Как всегда”. Без лишних подробностей.

– Таир, можно вопрос? – осторожно начинаю, все еще стоя спиной к нему.

– Спрашивай.

– Почему ты не носишь обручальное кольцо?

Он вздыхает, из чего я делаю вывод, что вопрос ему не понравился.

– Мне просто непривычно носить кольца. Многие же мужчины не носят из-за неудобства.

– Ясно, – опускаю голову и смотрю на свое золотое колечко. Прокручиваю его, а затем смахиваю одинокую слезинку с щеки.

– Спасибо за чай, – он встает из-за стола, подходит ко мне и снова целует в щеку. – Я пойду побуду с Нафисой.

– Конечно, – натягиваю на лицо улыбку и смотрю, как за ним закрывается дверь.

Что же с тобой не так, Таир? Я чувствую, как он с каждым днем отдаляется. Делаю шаг навстречу, он – два назад. Я давно привыкла к его сложному, закрытому характеру. Я люблю его любым. Но раньше он хотя бы был ласков со мной.

Я ведь влюбилась в него с первого взгляда. Как только Таир вошел в зал, где мы проводили поминки по дедушке. Я тогда убирала один из столов, подняла глаза и увидела его рядом с женщиной, которая несколько минут назад со мной разговаривала. Она – подруга тети, дружат семьями. А мужчина, наверное ее сын, подумала я. Помню, младшая сестра ткнула меня в бок и спросила, на кого я уставилась. Я же сразу покраснела, как рак, потому что никогда не видела мужчину красивее. Тут ко мне подбежала тетя, схватила за руку и подвела именно к ним. У меня чуть сердце не остановилось от страха и трепета, потому что мы с Таиром стояли на расстоянии вытянутой руки и даже перебросились парой фраз. Хотя я уже и не вспомню, о чем.