Глава 1

Эмир

Я не планировал в нее влюбляться на той свадьбе. И вообще приехал на Бали на день позже, в день самого торжества, потому что закрывал проект. А они уже, оказывается, еще накануне все перезнакомились и были на одной волне. В том числе и она – Адель – подружка невесты – в коротком светло-розовом платье без рукавов, открывающим ее тонкую, длинную шею, острые плечи, точеные. Волосы не длинные, но темные, вьющиеся, густые. Красивый, азиатский, разрез глаз, ослепительная улыбка, а над носогубной складкой маленькая, но заметная родинка, и еще две на лице, которые вместе образовывали невидимую ровную линию.

Мой друг женился на девушке по любви и из нашего круга. Джекпот. Она училась в Лондоне, мы с ним – в Америке. Они познакомились в какой-то кофейне в Алматы, и все у них быстро закрутилось. В итоге – свадьба Бали с участием родни и близких друзей. Все, как она хочет, говорил мне Ерлан: регистрация на берегу океана, вечеринка до и еще пару дней после, чтобы все за них порадовались и отдохнули. Я – не любитель больших тусовок, но обещал быть, потому что Ерлан – мой названный брат. Хотя у меня есть свой, родной.

И так получилось, что на этой свадьбе, мы и встретились. В первый раз, когда я стоял, как свидетель, рядом с женихом. Опоздал, приехал прямо из аэропорта. Тоже мне друг.

Зазвучала музыка, мы посмотрели в проход, и первое, что я увидел – длинные, стройные ноги. Мой взгляд поплыл выше к коленям, короткому платью, линии груди. А потом я завис на лице. И мне будто с разбега в солнечное сплетение ударили.

Господи, ну какая красавица!

Вот, что я тогда о ней подумал, и уже не обращал внимание на невесту, которую вел ее отец. Мне было все равно, потому что с того момента я видел только ее.

Когда церемония закончилась и под аплодисменты молодожены пошли по проходу, мы оставшиеся позади, впервые улыбнулись друг другу. Я предложил взять меня под руку и она согласилась.

– Эмир, – протянул ей другую руку, когда уже шли.

– Адель.

Когда она коснулась моей ладони, меня не ударило током. Но за ребрами как-то подозрительно потеплело, стоило невесомо погладить нежную, гладкую кожу.

Три дня пролетели яркой вспышкой. Я представить себе не мог, что у робота есть сердце. Мне 30, у меня были девушки, но только рядом с ней в груди что-то перевернулось.

Ей 23. И она ни на кого не похожа, прекрасна в своей уникальности, свежести, искренности.

В те три дня я узнал, какие ее губы на вкус. Сладкие, медовые, мягкие. Я поцеловал каждую ее маленькую родинку на лице и еще нашел на шее и плечах. Я слушал ее мелодичный, спокойный голос и он меня завораживал. Она легкая, когда ее поднимаешь. Она робкая, но в то же время чувственная и отзывчивая, когда ее целуешь и обнимаешь.

Проблема одна – Адель из столицы, а я живу Алматы. Но это решаемо.

– Извини, задержался на совещании.

Голос брата клещами вытаскивает меня из воспоминаний. Все это время я свайпал фотографии Адель в телефоне и думал о ней. Черт знает, зачем брат позвал меня, зная, что я прилетел вчера вечером. Он сказал, что срочно.

Я злюсь, потому что он не появился в назначенное им же время. Деловой, занятой, не считающийся со временем других. На год младше, дед готовил его в свои преемники, как наследника, пока не получил инсульт. Теперь некогда властный, богатый тиран прикован к постели и не разговаривает, а Керим добрался до его кресла.

Патриарх был строг со всеми своими внуками. Со мной в особенности. Но жесткие черты деда проявились в брате. Хватка стальная, необходимая для большого бизнеса. Он будто был рожден именно для этого. В отличие от меня.

Зерновая корпорация кормила нас с рождения. Дед построил империю, мой отец, много лет работающий в Правительстве, помог укрепить позиции компании.

Всё связано и все связаны. Только я пошел по другому пути, и дед был в ярости, что внук, окончивший американский университет, стал каким-то разработчиком. Только у меня уже своя IT компания, которая занимается разработкой и поддержкой программного обеспечения.

Пропускаю его извинения мимо ушей, убираю телефон в карман и пожимаю протянутую руку.

– В чем срочность?

Керим бросает пиджак на диван, возвращается к столу и берет в руки айпад. Дергает бровям, что-то ищет. Я терпеливо жду.

– У нас проблемы.

Он протягивает мне планшет.

– Запусти.

На видео, снятом в ресторане, – наш отец с другой женщиной. На вид ей чуть больше сорока. Стройная, невысокого роста, красивая. Появляется какое-то странное ощущение, что она мне кого-то напоминает. Они сидят вместе и отец, обнимает ее за плечи, поглаживает, целует в висок. Нежно, с любовью. Я не помню, чтобы он так целовал нашу маму.

– Кто это? – нервно сглатываю и поднимаю на него глаза.

– Токал отца. Его вторая жена, – жестко, с неприкрытым отвращением говорит он.

– Не может быть.

– Я перепроверил. Может.

Привычный мир переворачивается с ног на голову. Я не верю, этого не может быть. Мой отец – непререкаемый авторитет – ведет двойную жизнь и живет в столице с младшей женой. Может, у них и дети уже есть? Маленькие наследники на старости лет.

От этой мысли становится противно до неприятного, горького привкуса во рту. Я вглядываюсь в лицо женщины. Съемка очень хорошая, зум отличный, позволяющий разглядеть ее. Белокожая, черноволосая, морщины едва заметны. Папа смотрит на нее по-другому, с восхищением. Переплетает пальцы, целует ее их. Мама не должна этого видеть. Надеюсь, Керим додумался не показывать.

– Дети есть? – наконец, спрашиваю. В горле пересохло, пальцы сильно сжимают айпад. За маму обидно. Она не переживет предательство.

– Две дочери.

– Маленькие?

– Смотри дальше.

И я смотрю. Через минуту к моему отцу и его токалке присоединяются не две малышки-школьницы, а две девушки лет двадцати. Они садятся спиной, я не могу разглядеть их лица, но потом та, что сидит с краю, поворачивает голову и я узнаю в ней свою Адель – девушку, о которой сейчас думаю без остановки. Девушку, которую я полюбил с первого взгляда.

– Когда это сняли?

– Вчера.

Вчера. Все сходится. Адель улетела с острова на несколько часов раньше. Значит, вчера вечером у них был семейный ужин.

Доброе утро, мои дорогие! Рада приветствовать вас в новинке! Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять и еще я буду очень благодарна за ваши комментарии и звездочки на странице книги. Так о ней узнает еще больше читателей.

Листайте дальше, там еще глава.

Глава 2

Открыл глаза – над головой синее небо и кусочек пальмового листа, скрывающего меня от палящего солнца. К влажной коже прилип горячий песок – толку что лежу на полотенце.

Пляж “секретный”. Его мне посоветовали ребята из команды, которые зимуют на Бали и отсюда работают. Мы были здесь одни, как на необитаемом острове.

– Отрываться от коллектива, наверное, нехорошо, – прибежавшая Адель опустилась на свое полотенце, и я тоже сел и положил локти на согнутые колени.

– Коллектив переживет, – ответила она и Адель собрала мокрые волосы, сжала их в кулаке и по пальцам и запястья потекла вода. Светлая кожа уже загорела, и согретая солнцем блестела и завораживала. – О нас уже все забыли.

– Сомневаюсь. Но я соврала, что у меня морская болезнь, – Адель обернулась, коснулась подбородком плеча и улыбнулась, опустив веки.

Снова удар под дых. В голове мысль, что безумно хочу ее, но лучше не трогать. Внутри от такой сильной встряски все мгновенно напряглось. Я и сам не ожидал, что у нас так быстро закрутится. Мы молоды, свободны и на одной волне. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте я говорил с ней на одном языке. Она – архитектор. Начинающий, но дотошный, увлеченный.

– Я соврал, что у меня созвон с командой.

– Вот так люди начинают врать. Не то, чтобы я переживала, – она посмотрела на меня, потом вдаль, на шумные волны. – Я отвечаю за последствия своих решений.

– Не жалеешь, что поехала со мной?

Несмотря на то, что она согласилась, черту мы не переходили, сближались постепенно, но атмосфера, пустынный пляж и дикое притяжение, которое оба чувствовала, этому способствовало.

– Нет, – мотает головой. – Я не вижу в тебе угрозы. Наоборот, мне с тобой интересно.

– Мне с тобой тоже.

– Несмотря на то что я сильно младше?

– Несильно. И возраст – всего лишь цифра в паспорте.

– Моя мама говорит также, – посмеялась она и легла на полотенце.

Скользнул взглядом по пальцам, покрытым лаком, щиколоткам, икрам, коленям, бедрам. Розовые трусики купальника, кажется, навсегда останутся в моей памяти. Далее – плоский живот, идеальная пупочная впадина, упругая девичья грудь в бюстгалтере.

Во мне что-то громко взорвалось, когда я дошел, наконец, до ее лица и поймал ее взгляд из-под опущенных ресниц. Она молча смотрела на меня и положила ладонь на живот. Внутри все отдалось мощной вибрацией, в ушах застучал пульс.

Придвинувшись ближе, я наклонился, погладил ее пальцами от виска к щеке и поцеловал соленые губы, показавшиеся мне самыми сладкими.

Просыпаюсь от того, что сосед толкает меня в бок и показывает взглядом на стюардессу. Та просит привести кресло в вертикальное положение и пристегнуть ремень безопасности. Мы снижаемся и скоро прибудет в аэропорт Астаны.

Я сам вызвался съездить к отцу, соврав, что у меня там дела. Должен сам убедиться. Должен посмотреть ему в глаза. Должен увидеть Адель. За грудиной печет: я все еще думаю, это какая-то ошибка и нас не связывают кровные узы. Не могут.

– Ты уверен, что это его дочери? – зацепился за хлипкую соломинку. Пусть будет кто угодно: ее племянница, воспитанница, да даже подруга дочери. Только не родная кровь.

– Да. Двойняшки Адель и Сара. Одна – архитектор, вторая – блаженная, у нее приют животных на деньги отца.

– Кто снимал? Профессионально, очень четко.

– Я нанял детектива.

– Ты следил за отцом? – нахмурив брови, положил айпад на стол. – Ты в чем-то его подозревал? Он как-то себя выдал?

Брат усмехнулся и откинулся на спинку стула, щелкая ручкой. Напряженно, громко, надоедливо.

– Перед тем, как аташка слег с инсультом, я услышал, как они спорили дома.

– Подслушал?

– Они слишком громко спорили. Аташка сказал, что многое позволил отцу в свое время за “ту маленькую услугу”.

– Какую?

– Не знаю. Но он злился и кричал, что мама заплатила высокую цену за брак с отцом, а он связался с детдомовской шлюхой”. Папа ответил “Вас с самого начала все устраивало” и запустил стакан в стену, а дальше пришла мама и я ничего не услышал.

– Дед знал о его токал?

– Видимо знал, – пожал плечами брат. – Дед не был святым, но как я его понимаю. Ты сам видел, этим девочкам, – он нервно швырнул ручку на стол, – чуть больше двадцати. Столько лет он жил на две семьи, работал в Министерствах, приезжал домой на выходные и праздники. А так – строил в столице наше светлое будущее и был в постоянных командировках. Вот его командировки, – бросает холодный взгляд на потухший планшет. – Младшая жена и две ее дочери. Мы его видели по большим праздникам. А они – нет.

Я видел его разным, таким злым впервые. И я понимаю его боль и негодование. В детстве нас учили, что отец – большой чиновник, работающий во благо страны. Он занимал ключевые позиции в Министерстве сельского хозяйства, затем Национальной экономики. Министры – это лишь верхушка айсберга, есть люди, которые остаются в тени, но решают большие вопросы в кулуарах, имя неограниченную власть. Повзрослев, я понял, что отец именно такой человек.

– Мама сказала, он не приедет на выходные. У него какие-то срочные дела на работе. Теперь мы знаем, что это за срочные дела, – цокает брат.

– Мы должны с ним поговорить.

– Боюсь, что я сорвусь.

Он может. Он всегда стоял и стоит на стороне мамы и ее родни.

– Я поеду в Астану, все равно собирался, – сказал ему, потому что это должен сделать я, не Керим.

– Съезди, потому что я вряд ли сдержусь. Я не знаю, как он будет смотреть нам в глаза. Как он будет оправдываться перед мамой.

– Не говори ей пока.

– Конечно, нет, – отрезает брат. Все чаще мне кажется, что он на правах главы семейного бизнеса и держателя контрольного пакета акций считает себя старшим.

И вот я еду на такси в элитный жилой комплекс, где расположены трехэтажные таунхаусы. Здесь нет пробок, но порывистый ветер сильно раскачивает кроны деревьев и таблички с названием улиц.

Я мог бы назначить ему встречу на нейтральной территории, показать видео, задать вопросы. Но мне важно увидеть своего отца именно там, с другой женщиной. Мне нужен этот холодный душ, чтобы иллюзий больше не осталось.

Включаю телефон и просматриваю нашу с Адель вчерашнюю переписку еще до того, как я как узнал правду.

“Что делаешь?” – отправил первым.

“Работаю в пот лица. Завтра тоже придется выйти, доделать свою часть проекта. Хотя суббота”

“Доделай сегодня”.

“Сегодня не могу. Мы с коллегами хотим после работы посидеть”.

“Мальчики будут?”

“Только девочки” – следом желтые смайлики.

“Будь осторожна. И я скучаю по тебе”.

“Я тоже”.

Потом она убежала, а я вошел в кабинет брата, из которого вышел другим.

Девочка моя, прости меня. Робот начал чувствовать свое сердце не для того, чтобы было больно. Но колотит до тошноты, когда я оправдываю себя тем, что ничего не знал.

Я не знал, чья она дочь. Я влюбился, не зная о ней ничего, не подозревая, что мы связаны грехом отца.

От Адель приходили сообщения, а я не читал. Всю ночь меня разрывало на части, мысли в голове скакали, как оголтелые.

То, что нам лучше больше не встречаться – факт. Влюбленность, влечение, желание быть с ней… это все можно убить в себе на ранней стадии. Облучить эту опухоль и вырезать. Пока не поздно, пока мы еще можем проститься.

Такси застревает у шлагбаума, дальше машину не пропускают. Выходит охранник, я спускаю окно, здороваюсь.

– Мне в третий блок, к Асанали Алиеву.

– Меня о вас не предупреждали.

– Я его сын.

– У него же дочери, – хмурится агашка.

Вздохнув, протягиваю охраннику десятитысячную купюру за пропуск и молчание. Он молча берет деньги, возвращается в будку и открывает нам шлагбаум.