Глава 1. Долги и кот-террорист

Потолок протекал с упрямством пьяного сантехника, который когда-то поклялся, что "ещё вернётся". Каждая капля методично целилась Аркадию в висок – как будто черт решил поиграть в дартс по его черепной коробке.

Причём мишенью служила не просто голова – а аккуратно размещённая на стене "Карта долгов", в которую Аркадий втыкал кнопки и надежды. Там, красовались три гвоздя его финансового распятия:

– кредит на свадьбу бывшей (просрочен на четыре года, но боль свежа, как счёт из ювелирки);

– штраф за парковку у мэрии (там даже камер не было – только злопамятная бабушка с биноклем);

– счёт от ветеринара:

«Ваш кот сломал наш рентген. Оплатите, или мы сломаем вам ногу».

Аркадий открыл один глаз – второй остался бастовать, под предлогом "послевчерашней дегустации вина за 179 рублей литр". Даже моргать было подвигом, достойным памятной доски.

Над диваном зияла трещина в штукатурке, подозрительно напоминавшая профиль вождя пролетариата. С иронией во лбу. Особенно если учесть, что Аркадий пять лет голосовал за «Партию любителей пива», чьё руководство оказалось трезвенниками-минераловедами.

– Цезарь! – прохрипел он, сгребая с пола пустую банку энергетика, которой можно было бы заправлять тостер или дрон, но не себя.

Ответом стал грохот на кухне, от которого вздрогнули даже мухи. Аркадий, спотыкаясь о гору бумажных повесток и старых налогов, вышел в эпицентр домашнего террора.

Холодильник лежал на боку. Как пьяный моряк, проигравший бой айсбергу.

Половина кухни была усыпана осколками, остатками тарелок и омертвевшими надеждами на стабильность. А на стене, когтями, будто ножом по граниту, красовалась надпись:

«КОРМ ИЛИ УМРЁМ»

– последняя «М» была подчёркнута трижды. С размахом, будто Сталин лично одобрил.

– Ты что, революцию готовишь? – Аркадий уставился на кота, будто видел его впервые.

Цезарь восседал на раздавленной микроволновке с невозмутимостью каменного идола – того, что тысячелетия ждёт в подземелье, чтобы напомнить миру о его тщетности. Он вылизывал лапу, будто стирал следы апокалипсиса.

Его взгляд говорил:

«Это не революция. Это перформанс: „Голодный авангардист в эпоху капиталистического упадка“».

– Ладно… – Аркадий потёр переносицу, как будто мог стереть из памяти последние шесть лет жизни. – Сейчас… только… кофе…

Он потянулся к чашке. Вместо неё на столе лежала записка, почерк – узнаваемо цезаревский, как бы нагло уверенный в своей безнаказанности:

«Заложил в ломбард. Посуду продали на металлолом. С любовью, Цезарь.

P.S. Твой ноутбук тоже. Считай это инвестицией в наше будущее».

Будущее, судя по всему, пахло батарейками и мышеловками.

В дверь постучали. Три удара, как три выстрела. Или предупреждение. Аркадий отворил, не надеясь на хорошее, и не ошибся – на пороге стоял судебный пристав в пиджаке, который помнил ещё Ельцина.

– Некрасов? – произнёс он с тем же энтузиазмом, с каким патологоанатом констатирует смерть. – Ваш долг перед ЖКХ «Рассвет» превысил бюджет Сан-Марино.

– Это ошибка! – вяло отбивался Аркадий. – У меня есть кот. Он… он иждивенец!

– Коту не нужна трёхкомнатная квартира, – отрезал пристав, бросив взгляд на Цезаря.

Кот в ответ неспешно выпустил коготь и провёл им по стене, оставляя изящную царапину в форме доллара. Без комментариев.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

– Алло?

– Аркадий? – голос был с хрипотцой, как будто звонивший заедал бутерброд и мировой заговор одновременно. – Это Зелёный_Следопыт. Мне нужен ты.

– Если это опять реклама кредита под 300%, то я уже в "стране вечного обжалования" (и мой адвокат – чайка).

– Восемнадцать тысяч долларов. Столько же кричат чайка, когда ты проходишь мимо её мусорного бака.

Аркадий застыл. Даже дыхание испугалось и притворилось сквозняком.

Цезарь тем временем уселся на холодильник, умываясь как кот, который только что продал акции в нужный момент. На пике.

– Что нужно сделать? – глухо спросил Аркадий.

– Внедриться в EcoFruitTech. У них гаджеты из банановой кожуры – фейк.

Твоя задача – добыть доказательства.

– Я – журналист-неудачник. У меня в резюме значится "последний, кто верит в газеты". А ещё кот-террорист.

– На их фоне ты будешь как минимум профессором правды.

Возьми кота. У них вакансия: «главный по снижению стресса».

Цезарь, услышав это, не колебался. Спрыгнул, залез в переноску, пристегнулся.

Его взгляд говорил:

«Ну что, идём громить корпорации или снова сопли про потолок?»

Спустя час

Аркадий стоял перед зеркалом, разглядывая галстук с выражением человека, который не уверен, душит ли его аксессуар – или жизнь. Этот галстук он надевал в последний раз на похороны тёти Маши. Та, правда, потом оказалась живой. Галстук не простил этого.

– Какой у них дресс-код? – спросил он у кота.

Цезарь, в жилетке из плотной зелёной ткани, подозрительно напоминающей эко-пакеты, похищенные у соседа вместе с чувством экологической ответственности, презрительно осмотрел джинсы Аркадия – в которых дыры были не от моды, а от бедности и неудачного падения в реальность без страховки.

– Ладно-ладно! – Аркадий надел единственную чистую футболку с надписью «Я люблю компост» – подарок бывшей, вручённый с истерическим смехом и запахом фалафеля.

Цезарь молча посмотрел на него, как на как на суши, которые пролежали в холодильнике с начала пандемии – сдержанно, с тревогой и философским разочарованием.

– Ладно-ладно, понял, – буркнул Аркадий и полез в шкаф, который был больше похож на памятник вещам, пережившим лучшее.

Через минуту он стоял перед зеркалом в мятой рубашке, которая когда-то была белой, но теперь стеснялась своей идентичности, и костюме, в котором он последний раз появлялся на работе два года назад – в местной газете, где зарплату выдавали в печеньках и обещаниях.

Костюм натянулся с усилием, будто возмущался: «Мы ведь договорились, что это было прощальное интервью с реальностью!»

Галстук висел криво, как моральная планка у блогера-эколога, а туфли выглядели так, будто в них ночевал совестливый бариста.

Цезарь обошёл его кругом, сел и издал одобрительное «мррр», как будто хотел сказать:

«Ну, хотя бы теперь ты похож на человека, которого уволят не сразу».

В резюме он вписал:

Аркадий Некрасов. Опыт – 16 лет в журналистике (8 из них в борьбе с реальностью).

Навыки: сон с открытыми глазами, чтение между строк, кофе из вазы с искусственными цветами.

– Идеально, – пробормотал он, вкладывая лист в папку с грифом:

«Секретно. Не открывать, даже если вы кот».

Цезарь прыгнул на плечо.

На прощание Wi-Fi роутер, который упорно называл его «Царь 123» за пароль admin123, прохрипел:

– Удачи, должник. Вернись с деньгами… или не возвращайся.

Дверь захлопнулась.

Так начиналась их миссия – и, возможно, конец здравого смысла.