Глава 1

Марк

У меня был выходной. Редкий, долгожданный, заслуженный. После ночного рейса в Хабаровск я вернулся домой под утро, рухнул на свой любимый диван из темно-коричневой кожи и провалился в сон без сновидений.

Проснулся я только к обеду, и первое, что почувствовал, — это приятную тяжесть в теле. Никаких тебе рейсов, никаких пассажиров, никаких проверок. Только я, диван и пульт от телевизора.

Я лежал, бесцельно щелкая каналы. Новости, сериалы, какое-то ток-шоу, где тетки орали друг на друга из-за наследства. Я не вникал. Я просто наслаждался тишиной. В моей квартире было тихо. Слишком тихо, если честно.

Но я привык. Я давно привык к тишине. Она была моей единственной верной спутницей после того, как я сам разрушил все, что могло бы ее нарушить и принести немного жизни в мою холостяцкую берлогу.

Телефон завибрировал на журнальном столике и я взглянул на экран. «Диспетчерская». Я нахмурился. В выходной они звонят только в одном случае — если что-то случилось.

— Верещагин, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Марк Андреевич, — раздался взволнованный голос нашего координатора. — Простите, что беспокою в выходной, но у нас ЧП. Командир рейса в Калининград попал в аварию. Сломал ногу, а вылет через четыре часа. Вы должны его заменить.

Я сел на диване, потирая лицо рукой. Калининград. Четыре часа. Выходной коту под хвост.

— Кто второй пилот? — спросил я, уже понимая, что соглашусь. Я всегда соглашался, потому что небо — это единственное, что у меня осталось.

— Сергей Крылов, — ответила координатор.

Я выдохнул. Сергей. Молодой, но толковый. Нормальный парень, с ним я полетаю без проблем. Никаких тебе сюрпризов, никаких тебе теней из прошлого.

— Согласен, — бросил я и сбросил звонок.

Я встал, принял душ и надел форму. Делал я это на автомате, не думая ни о чем. Я просто делал свою работу, потому что так проще.

Через два часа я был в аэропорту. Предполетный осмотр, брифинг, проверка документов.

Сергей уже ждал меня в кабине. Мы быстро обсудили план полета, погоду, запасные аэродромы. Все шло своим чередом и я даже начал думать, что этот день пройдет штатно.

Но я ошибался.

За час до посадки погода начала портиться. Я видел, как за бортом сгущаются тучи, как молнии разрезают небо. Слышал, как в наушниках трещит помехами голос диспетчера.

— Командир, по АТИС грозу над аэропортом передают, — сказал Сергей, и в его голосе послышалась тревога. — Сильный ливень и ветер.

Я взглянул на радар. Гроза была прямо над Калининградом. Мощная, непредсказуемая.

— Ничего, прорвемся, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал уверенно, хотя, как говорится “яйца сжались в две изюминки”. — Запроси полосу два правую на посадку, там вроде просвет есть.

— Вип авиа, — раздался голос диспетчера в наушниках. — Посадку на полосу два правая, разрешаю. Ветер сто восемьдесят градусов, двадцать пять метров в секунду. Для вашей информации, предыдущий борт доложил сдвиг ветра и ушел на второй круг.

Двадцать пять метров в секунду. Это почти ураган. Я стиснул зубы.

— Вышка, понял, — коротко ответил я, — посадку вторая правая разрешили.

— Командир, может не будем рисковать, — нервно проговорил второй пилот, — давай на запасной уйдем, топлива маловато.

— Не ссы, я посажу эту чертову посудину, — прорычал я, — закрылки двадцать пять, тридцать пять. Посадочная карта, — я сжимал штурвал в руках и был предельно сконцентрирован. — Еху-у-у, — все же решил немного разрядить обстановку, — вот это болтанка! Надеюсь, пассажиры не испачкают нам салон.

Сергей ничего не ответил, только ухмыльнулся и покачал головой.

Начал снижение. Самолет трясло так, что казалось, будто он развалится на части. Молнии сверкали со всех сторон, дождь бил по стеклу кабины.

Я работал на инстинктах, чувствовал машину, чувствовал небо. Ведь летать — это единственное, что у меня получается лучше всего.

Выровнял самолет, поймал глиссаду, убрал тягу. Земля приближалась стремительно, и полоса наконец вынырнула из пелены дождя прямо под нами.

— Командир, ветер предельный! — нервно выкрикнул Сергей.

— Ничего, садимся, реверс.

Когда шасси коснулись взлетки, самолет подпрыгнул, но удержался. Я включил реверс, и мы замедлились.

Остановились.

Тишина.

Я выдохнул. Только сейчас я понял, что не дышал. Сергей смотрел на меня с восхищением.

— Командир, это было... это было что-то, — сказал он, качая головой.

— Работа, — коротко бросил я, снимая гарнитуру. — Иди, проверь пассажиров. Я сейчас выйду.

Сергей кивнул и вышел, а я остался в кабине на минуту. Мне нужно было собраться. Бросил взгляд на свои руки. Они не дрожали. Хорошо. Я встал, отстегнул ремень, открыл дверь кабины и вышел в салон.

Я собирался просто пройти к выходу, чтобы встретить представителя аэропорта и не смотрел по сторонам. Я не искал никого, просто шел, как делал это сотни раз.

И тут я ее увидел. Не знаю, что меня заставило поднять голову и посмотреть на пассажиров.

Она сидела в кресле у окна, в третьем ряду бизнес-класса.

Ева. Ева Назарова. Девушка с глазами цвета утреннего неба. Девушка, которая полгода назад смотрела на меня с такой любовью, что мне стало страшно.

Девушка, которую я бросил. Цинично, грубо, без объяснений. Просто перестал отвечать на звонки, перестал открывать дверь, перестал быть. Потому что я — Марк Верещагин и я не умею любить. Я умею только летать.