Глава 1

Неделя прошла после возвращения домой. Ровно неделя тишины, в которой было лишь дыхание тайги, тепло Марка и ощущение новой жизни внутри меня.

А потом на нас обрушился неведомый мир.

Дом трещал по швам от голосов, смеха, запаха чужих духов. Казалось, сама планета вывернула свои карманы, чтобы высыпать в наше убежище всех, кто когда-либо слышал имя Марк Велозаров. Его родные, друзья и знакомые сочли всенепременным долгом нанести визит и выразить почтение новоиспеченным молодоженам.

Из леса, словно из воздуха, материализовался остроконечный великан Калгама1^[1], одаривший нас охотничьими трофеями. Из горных рек явились урулы2^[2] — водяные духи с переливчатой кожей, оставившие на столе самоцветы. По потолку, не обращая внимания на гравитацию, скользили воздушные албасты3^[3], рассыпая в воздухе искры добрых предзнаменований.

Гости съезжались со всех концов света. Из канадской глухомани прибыли лохматые вервольфы4^[4]. Они говорили с акцентом, в котором слышался вой северных ветров. Из Европы пожаловали более утонченные, почти аристократичные лугару5^[5]. Даже двое дружелюбных леших6^[6] из заповедных алтайских чащоб притащили в дар целительный корень мандрагоры.

Я стояла у большого окна гостиной в платье из атласа и тончайшего ажура. В этом наряде я выглядела белой лилией, которая вот-вот зачахнет от обилия гостей.

Я улыбалась без остановки. Улыбалась тете Марка из Лос-Анджелеса, похожей на состарившуюся кинозвезду. Улыбалась его троюродному брату из Трансильвании, который с почтительным любопытством принюхивался к моему «беременному» запаху и вежливо отпивал из бокала шампанское. Улыбалась саамскому Нойду7^[7] — старику в одеждах из оленьих шкур, курившему трубку у цветочной оранжереи.

Самым ярким гостем оказался якутский Тойон8^[8]. Когда этот исполин в мехах вошел в зал, на мгновение смолкли даже самые громкие голоса. Он тихо приблизился к Марку, и они обменялись долгими взглядами. Тойон протянул что-то небольшое, завернутое в кожу. Марк принял дар и улыбнулся. Я тоже почтительно растянула губы, и Тойон приветственно склонил передо мной голову.

Из оранжереи доносились дивные аккорды виолончели, сливавшиеся с мелодией рояля. Классическая музыка — знакомая и неуловимая — лилась по залу, создавая странный, почти сюрреалистичный контраст с диковинными фигурами гостей.

Голоса стихли, превратились в шепот, когда в дверном проеме появился он.

Лицо сосредоточенное, напряженное. Смуглая кожа, коротко стриженные, но все равно непослушные черные волосы с челкой набок. Темный, идеально сидящий костюм. Воротник рубахи расстегнут на одну пуговицу больше, чем того требовал протокол. На галстук он тоже плевать хотел.

Во всем облике — легкая, неисправимая небрежность, все та же, что была несколько лет назад у парня из параллельного класса.

Алекс вошел, и его взор скользнул по залу. Вот он увидел меня. Замер. В карих глазах мелькнул шок, за ним — боль, нежность и как будто старое восхищение. Он перевел взгляд на Марка. Их немая дуэль длилась несколько секунд…

В зале повисла тишина. Пальцы Велозарова сжали мои, и я почувствовала, как по его руке, словно по проводу, пробежал ток — тихий грохот ярости, тут же взятой под контроль.

Внезапно возникшая Мария легко взяла Алекса под локоть, что-то ему прошептала, и он позволил увести себя в сторону.

Шум возобновился.

Чувствуя напряжение Марка, я постаралась его успокоить — поднялась на носочки и прошептала:

— Люблю тебя. И очень устала. Может, отойдем в тихое место? Мне нужен свежий воздух.

Он медленно перевел на меня взгляд, кивнул коротко и почти невидимо. Его пальцы ослабили хватку.

— Да. Конечно.

В этот момент перед нами появилась тетушка Марка из Америки — Тереза Велозарова.

— Маркуша! Малыш мой! — ее низкий голос перекрыл остальные звуки. — Наконец-то могу вас искренне поздравить! — Она обняла Марка, оставив на его щеке след от помады, и повернулась ко мне с театральным восторгом. — Это и есть та самая Хранительница Тайги? Милана? Просто очарование. Такая… милашка. Совсем не похожа на ту, кого я представляла из рассказов.

Ее взгляд ощупал меня с головы до ног, задержался на животе, и в светло-карих глазах мелькнуло что-то недовольное.

Она снова заулыбалась.

— Настоящий воин сделал выбор, я вижу. Серьезный шаг, Марк. Особенно сейчас, — она многозначительно посмотрела на меня, а затем — в сторону, где минуту назад стоял Алекс. Ее тон был сладким, но с легким укором. — Надеюсь, ты всё продумал, дорогой. Для себя и для будущего клана. Твой отец всегда говорил, что сила рода — в чистоте крови и верности традициям. Но времена меняются, не так ли? — она вздохнула с притворной печалью.

На лице Марка застыло выражение напряженной вежливости. Я же чувствовала себя так, будто меня только что осмотрели, оценили и вынесли безжалостный вердикт — не соответствует стандартам. От духов тетушки и ее сиропного голоса закружилась голова.

Марк, кажется, понял мое состояние. Он ловко перехватил инициативу, слегка отодвинув родственницу в сторону.

— Спасибо за поздравления, тетя, но мы вынуждены удалиться. Милане нужен воздух.

Тереза удивленно приподняла брови.

— Конечно-конечно! Свежий воздух так полезен в ее положении, — она снова фальшиво улыбнулась, а глаза холодно сощурились. — Только смотри не простуди свою драгоценность. Хрупкие создания, знаешь ли, требуют особой заботы. Если, конечно, твоя жена хочет выносить и родить здорового наследника.

Марк, не отпуская моей руки, двинулся к выходу, оставив Терезу посреди шумного зала.

Хвойный ноябрьский воздух ударил в лицо, но стал бальзамом после душной гостиной. Я сделала глубокий вдох, и легкие наполнились чистым, морозным ароматом тайги.

Мы стояли на просторной террасе из стекла и полированного белого гранита. Ее украшали причудливые ледяные скульптуры — лисы, волки, олени, внутри которых мерцали огоньки, превращая фигуры в хрупкие сияющие призраки. Терраса была похожа на нос корабля, плывущего в темном море леса.

Дорожки, убегающие вглубь парка, окаймляла полоса теплой золотистой подсветки. На одной из таких дорожек на мгновение замерла массивная фигура Романа — личного охранника Марка. Он обернулся, оценивающе посмотрел в нашу сторону и растворился в тени деревьев. Чуть дальше возник силуэт второго охранника — Кайла. Увидев нас, он сделал несколько быстрых шагов вперед, но Марк едва заметно поднял руку, останавливая его. Молча кивнув, Кайл отступил, снова превратившись в бдительную тень.

Велозаров бережно, почти церемонно накинул мне на плечи длинную накидку из густого меха и натянул на голову глубокий капюшон, отгораживая меня от мира мягкой пеленой.

— Дыши глубже, — голос Марка прозвучал тихо, и в отраженном свете ледяных скульптур я увидела, как морщинки у его глаз углубились от беспокойства. — Ты побледнела. Всё в порядке?

Я кивнула и прижалась лбом к его груди.

— Да, всё хорошо. Просто народа многовато. — Я помедлила, подбирая слова. — Марк… насчет Алекса. Ты не должен переживать. Выбор сделан давно. — Я осторожно положила руку на его грудь, чувствуя под ладонью мощный стук сердца.

Велозаров взял мою ладонь, прижал к своим губам и долго смотрел мне в глаза. Его взгляд был серьезным, проницательным, лишенным гнева, но всё еще тяжелым.

— Я знал, что Азаров приедет, — сказал он наконец. — Более того, готовился к этой встрече. Но я помню и то, что он до сих пор любит тебя. Любит сильно. И будет любить всегда. Это в его природе.

Мне захотелось возразить, но Марк мягко перебил:

— Азаров не конкурент мне. Никогда им не был и не будет. Но его лучше держать на расстоянии. И не потому, что чувствую в нем соперника. Его боль, ревность витают вокруг него, как магнитное поле. Тебе будет некомфортно. Особенно сейчас.

Взгляд Марка скользнул вниз, к едва заметной округлости моего живота, и в глазах вспыхнула тревога, которую он в последние дни тщательно скрывал.

— Тогда зачем он здесь? — тихо спросила я. — Если ты хотел оградить меня, почему позвал?

Марк резко выпрямился. Было заметно, что ему неприятно говорить об этом.

— Я не звал, точнее не планировал никакого торжества сегодня. — Он обернулся на освещенные окна, за которыми мелькали силуэты. — Я желал тишины, покоя для тебя. Завтра мы улетаем в Хабаровск, чтобы пройти полное обследование: необходимо удостовериться, что с тобой и ребенком всё хорошо, — он снова посмотрел на меня с неподдельной заботой. — Тебе нельзя нервничать перед полетом, но меня не спрашивали. Сообщения о приезде гостей посыпались ночью. Никто из присутствующих не принимал отказа. И уж точно я не собирался устраивать нашу с Азаровым встречу. Но… — губы Марка сжались в тонкую недовольную линию, — настояла Тереза.

— Кажется, я ей не понравилась. Она смотрела на меня, как на недоразумение. И говорила о традициях, крови… Кто она? Ты раньше о ней не рассказывал.

Марк закрыл глаза, будто собирался с мыслями, а потом, обняв меня за плечи, ближе притянул к себе. Мы дружно перевели взгляд на наш дом, ставший внезапно чужим и громким.

— Тереза Велозарова, — начал Марк медленно. — Сестра моего отца. Последняя из старшего поколения, кто носит нашу фамилию.

В свете, падающем из окон, я уловила в выражении лица Марка уважение и усталое недовольство.

— После гибели отца она взяла надо мной опеку. Увидела, что я становлюсь помехой для старшего брата, Виктора, его конкурентом, и посоветовала выход. Настояла на моей учебе в Москве, а потом предложила место вожака в своих владениях — калифорнийских лесах. Она дала мне шанс уйти из тайги с достоинством, а не быть изгнанным или сломленным. Я ей за это благодарен.

— Но ты не уехал, — тихо сказала я.

Вместо ответа Марк покачал головой, и губы его тронула чуть заметная улыбка.

— Судьба распорядилась иначе. Я остался здесь. А ей, как и раньше, нужен наследник. Детей своих нет. И тут очень кстати подвернулся Алекс. Она видит в нем потенциал, он… не против. Да и я только за. Пусть едет, строит свою жизнь. Так будет лучше для всех. Тереза попросила меня позвать его, и обижать ее, отказывать в просьбе было бы неверно. Тетя знает о его чувствах к тебе: как и я, она владеет телепатией, только более мощной.

Марк мог читать мысли всех, кто его окружает, кроме моих. Жаль, что, оказавшись в семнадцатом веке, вдали от нашей тайги, он ненадолго утратил эту способность. С этим умением нам было бы гораздо проще добираться домой, минуя все ужасы той дороги…

— Ей нужно лично убедиться, что мы с Азаровым не стали врагами, что в клане мир, — нарушил мои воспоминания Марк. — Тереза хочет присутствовать при нашем разговоре. Они здесь всего на неделю. — Марк мягко коснулся рукой моего подбородка, заставляя встретиться с его взглядом. — А мы завтра улетаем. По возвращении я поговорю с ними. И ты больше его не увидишь.

Я слушала, и кусочки мозаики складывались в новую, менее зловещую картину. Это была тонкая игра родственных обязательств и старой благодарности. Но теперь появилось новое волнение.

— Если Тереза знает о моих отношениях с Алексом, значит, злится, что я встала между вами? — осторожно спросила я.

— Никогда не было никаких «вами», — голос Марка прозвучал твердо, но без злости. — Мы с Терезой давно решили, что после школы он уедет в Америку. Но он об этом не знал. А потом… — Марк замолчал, и взгляд его на миг стал далеким, будто он увидел события трехлетней давности. — Потом Азаров воспылал любовью к юной Хранительнице тайги и решил сбежать, нарушив наши планы. Меня это взбесило. Я не хотел убивать, только сломить его волю, заставить подчиниться, но вмешалась ты. Зато теперь Алекса здесь ничего не держит, у него прекрасная перспектива. Так что в какой-то мере он должен быть тебе благодарен. А что до Терезы… она не злится. Она сомневается в правильности моего решения, которое ставит крест на «чистоте» нашей линии здесь, в России. Ее мотивы в целом не злые, просто очень устаревшие. И эгоистичные. Она хочет обезопасить будущее — свое и, как ей кажется, наше с тобой. — Марк осторожно провел большим пальцем по моей щеке, смахнув налипшую снежинку, а потом коснулся ресниц. — Именно поэтому я и согласился на это нашествие. На всю эту… нечисть.

Он кивнул в сторону ярко освещенного дома.

— Это не просто этикет, родная. Это безопасность. Для тебя и нашего «Малого солнца». — Его ладонь легла на мой живот, будто защищая его. — Каждый, кто сегодня переступил этот порог, должен увидеть тебя. Признать моей законной женой. Запомнить твой запах, статус. Если со мной что-то случится, — он произнес это быстро, будто отгоняя саму мысль, — они будут обязаны прийти на помощь. Их признание — это твоя страховка. Наша страховка.

Услышанное заставило меня вздрогнуть, осознать масштаб происходящего в зале. Этот шумный праздник на самом деле был актом утверждения власти и наложения обязательств.

— Марк, — я просунула руки ему под фрак и подняла голову. — Если всё так… если это важно для тебя, для нашего будущего, безопасности… Тогда я перетерплю. Никаких ссор с Терезой. Подумаешь, малюсенькая неделя. К тому же в роли невестки мне еще быть не доводилось, — улыбнулась я, пытаясь пошутить и поднять ему настроение. — Говорят, свекрови немного ворчливые, но умеют быть полезными.

В янтарных глазах вспыхнули лучики игривости и такая нежность, что у меня побежали мурашки по коже.

— Моя мудрая Хранительница, — Марк поправил капюшон, тщательно укутывая пряди моих волос, и его пальцы задержались на моем подбородке, — ты не должна терпеть. Ты моя жена. Хозяйка этого дома. Мать наследника Велозаровых. Держись с достоинством, которое у тебя есть от природы. Этого будет достаточно, чтобы закрыть рот любой ядовитой родне.

Я кивнула, прижимаясь лбом к его плечу. Хорошо, что фокус разговора переместился с Алекса на Терезу. Кажется, Марк успокоился, а значит, Азарову ничего не угрожает. Когда я увидела его, в душе вспыхнуло острое чувство, но это были не отголоски прошлой любви. Скорее, ощущение вины. Сильной вины. Мне так и не удалось с ним объясниться три года назад. Может, и хорошо, что такой шанс появился сейчас? Я обязана попросить прощения, и возможно, удастся подобрать нужные слова… Не для того, чтобы вернуть прошлое, а чтобы отпустить. Пусть его долгая жизнь не будет отравлена моим предательством, которого, по правде говоря, и не было.

— Тогда идем. Закончим этот ритуал. А потом — только мы, тишина и Кайл с Романом по периметру.

За тихим смехом я постаралась спрятать беспокойство, все еще таящееся в глубине души.

— Договорились, — улыбка Марка озарила его лицо.

Он взял мою руку, крепко сжал в своей и открыл дверь. Мы снова очутились в центре разномастной толпы, которая теперь была для меня не просто нашествием, а частью нашего будущего — сложного, но защищенного.