Глава 1

Варя

У меня на этот день были совсем другие планы. Отпраздновать начало отпуска дофаминовой бомбой в виде огромного куска торта, а потом гулять по летнему Питеру и подпевать уличным музыкантам. Но что-то пошло не так…

И вот череда совершенно идиотских событий привела меня в современный офис, ничем не примечательный, кроме разве что вида, который открывался из панорамного окна, находящегося за спиной будущего Анькиного босса.

Как его там? Олег Демидов, кажется.

На него я сейчас и смотрю, обомлев от его пугающей реакции на мое появление.

— Ты кто такая, я тебя спрашиваю? Или ты оглохла? — в его тоне столько угрозы, что впору подумать о вызове «112».

Я не то чтобы оглохла. Я, скорее, в шоке от столь «теплого» приема, где мне с порога рявкнули: «А ну стой. Ты, блядь, кто такая?»

Я не из робкого десятка, но даже меня этот препарирующий взгляд заставляет поежиться.

— Я от Анны Смирновой, у которой через пять минут назначено собеседование с вами на должность няни, — пытаюсь подобрать слова, чтобы поскорее объяснить всю ситуацию, но уже понимаю: это худшее начало из всех возможных. — Дело в том, что она буквально пару часов назад попала в больницу и…

— Стой, где стоишь, — обрубает он, когда я машинально делаю шаг вперед, пока объясняю ему суть дела.

Голос у него низкий, спокойный, но одновременно в нем столько жесткой, безусловной власти, что по позвоночнику мгновенно пробегает неприятный холодок. И я послушно замираю, сама удивлясь такой покладистости.

Сидя за своим огромным рабочим столом, мужчина не сводит с меня прищуренного взгляда, берет телефонную трубку и, не повышая голоса, произносит:

— Охрану в мой кабинет.

У меня внутри все обрывается. Он сейчас вызвал охрану из-за… меня?

— Постойте, — нервный смешок вырывается у меня из груди. — Я сама уйду. Скажите, что передать Анне? У нее нет вашего номера, так как ее вам рекомендовал ее прошлый работодатель. Вы могли бы через него назначить новое собеседование, если это возможно? Она будет в порядке через пару дней.

Я выпаливаю это на одном дыхании, чтобы исполнить свой дружеский долг, выдыхаю, отбрасываю с лица выбившуюся прядь и заставляю себя стоять ровно, хотя больше всего хочется развернуться и перейти на легкую трусцу. Но, наверное, мне нужно дождаться какого-то вразумительного ответа, чтобы понимать, что передать подруге. Но мужчина молча продолжает сканировать меня взглядом, будто источник великой опасности, которую он в любой момент готовится деактивировать.

— Ну так мне передать что-нибудь? Или вы сами?

Демидов встает, внушая еще больший ужас своим ростом, и я отступаю на шаг к двери, готовая броситься наутек в любой момент. Но он не приближается ко мне, вместо этого подходит к дивану, и я только теперь замечаю ребенка. Белокурая девочка лет пяти с большими испуганными глазами, такими же серыми, как и у ее отца. Нет сомнений, что она его дочь, сходство видно невооруженным взглядом. Она сидит на диване, чуть склонив голову, и внимательно наблюдает за мной, посасывая палец.

Я невольно отмечаю, что у ребенка синдром компенсаторного поведения, и меня это даже не удивляет, потому что в такой атмосфере, которую сейчас создал ее отец, нет ничего здорового. Я ловлю взгляд девочки и подмигиваю ей, пытаясь натянуть добродушную улыбку.

Она не улыбается в ответ, только смотрит зачарованно. А мне, как бы ни хотелось с ней поздороваться нормально, все же пора, пока ее отец отвлекся и охрана еще не прибежала и не скрутила мне руки.

Все, что могла, я сделала. Аньке не в чем будет меня винить.

Я медленно пячусь к двери, берусь за ручку, и… тут дверь резко распахивается, и я по инерции лечу прямо в грудь одного из охранников.

— О боже, — простанываю глухо, потирая ушибленный нос, пока чужие руки приводят меня в вертикальное положение.

— Отбой, — бросает Демидов за моей спиной. — Заведите ее.

Амбалы послушно заталкивают меня обратно в кабинет, будто в клетку к зверю. Я выдыхаю, сжимая кулаки, и красная пелена злости застилает мой взор, когда я яростно поворачиваюсь и собираюсь высказать этому самоуверенному тирану все, что думаю о его манерах, замашках и скотском обращении.

Но все слова застревают в горле, когда я вижу, как сидит перед дочерью на корточках, что-то мягко у нее спрашивая. Он так на нее смотрит… отчаянно и с болью. Это резонирует с тем, как он вел себя всю нашу встречу, и я в этот момент не позволяю себе вмешаться, перетянуть внимание на себя даже ради того, чтобы сказать ему, какой он агрессор.

Его дочь не отвечает ему ни словами, ни взглядом: все ее внимание приковано ко мне. Я, замерев, смотрю в ответ.

Девочка переводит взгляд на отца, тычет в меня пальчиком, потом в блокнот, пытаясь без слов донести что-то. Она не разговаривает? Я хмурюсь, пытаясь понять, что происходит. Сердце неприятно сжимается. Внутри все резко перестраивается. Ситуация, которая еще секунду назад казалась мне просто идиотской, внезапно обретает совсем другой оттенок.

Демидов кивает ей, а потом смотрит на меня. Он выглядит немного растерянным, но в его тяжелом взгляде, который придавливает меня, я вижу зреющую решимость, которая мне совсем не нравится. Он неторопливо поднимается и направляется ко мне.

Я крепче цепляюсь за лямки шопера, до боли стискивая ткань и чувствуя, как немеют пальцы. Он подходит почти вплотную.

— Как тебя зовут? — наконец спрашивает он почти по-человечески, но с требовательными нотками.

— Варя… Варвара Алексеевна, — тут же исправляюсь, будто отчество может добавить мне веса в его глазах.

Демидов смотрит на меня еще секунду, словно взвешивает что-то внутри себя, а затем бесцветно произносит:

— Будешь няней вместо Смирновой, — выдает тиран, как будто это уже свершившийся факт.

Пауза.

Чего, блин?

— Эм… нет, — я даже нервно усмехаюсь, не веря, что мне правда приходится это озвучивать. — Я не ищу работу. Анна сможет прийти буквально через пару дней.

— Меня не волнует Анна, — бросает Демидов и, потеряв ко мне интерес, возвращается к столу. — Ты слышала, Варвара Алексеевна? Работать будешь ты.

Я стою, не в силах сдвинуться с места. Мне кажется, что я ослышалась. Или что это какой-то особенно тупой розыгрыш. Или что я, пока ехала сюда, попала в альтернативную реальность, где решения о трудоустройстве вдруг начали принимать без согласия работника, а возражения считаются белым шумом.

Но Демидов, судя по всему, предельно серьезен. Потому что через секунду он нажимает кнопку вызова, и в кабинет входит красивая строгая девушка, которую я встретила рядом с кабинетом. Она же меня сюда и пригласила войти и сейчас смотрит на своего босса, ожидая распоряжений.

— Лиза, подготовь Варвару Алексеевну к подписанию всех документов для работы на меня. И вызови машину.

В голове вовсю воет сирена, сигнализируя об опасности и полнейшем абсурде.

— Иди, — бросает Демидов.

Не сразу понимаю, кому именно адресовано это короткое распоряжение мне или секретарше, но я пользуюсь случаем и поспешно выхожу вслед за ней.

— Послушайте, Лиза, это какое-то недоразумение. — Я оборачиваюсь на закрывшуюся дверь и иду вслед за ней. — Я не соглашалась на эту работу. Вы уж извините…

Оставив девушку возле стола, за который она нырнула, я делаю несколько шагов в сторону выхода, но снова едва не утыкаюсь носом в чужую массивную грудь. Вскидываю взгляд и вижу того же охранника, который ворвался в кабинет. Он медленно качает головой из стороны в сторону, давая понять, что никуда я сейчас не уйду.

Я порывисто оборачиваюсь, чтобы потребовать у Лизы сделать что-то, чтобы этот бугай позволил мне уйти, но она с холодной улыбкой смотрит на меня и протягивает документы:

— Боюсь, никакого недоразумения нет, Варвара. Первое, что вам нужно подписать прямо сейчас — это соглашение о неразглашении.