Незримый защитник

Словарь

Алга- вперед

Аника/ани - мама

Апайка/апай– тетя, старшая сестра

Атика/ати- папа

Батыр- богатырь

Исенмесес- здраствуйте

Кызым– доченька, дочь

Матур малай– красивый парень, мальчик

Нерсе булды– что случилось

Нерсе- что

Онык- внучка

Рэхмет– спасибо

Темле- вкусно

Хазер- сейчас

Эйе- да

Ярар- хорошо

Над городом поднималась луна. Чёрный силуэт сидел в башне Сююмбике, наблюдая за обстановкой. Здесь было тихо – лишь отголоски ночного города доносились до каменных стен. Он взглянул в небо: барьер над городом будто плёнка сверкнула.

– Защита слабеет, – пальцы сжали воздух с такой силой, что костяшки побелели.

Раздался стук по стеклу. В окне мелькнула птица, и мужчина впустил её.

– Появилось послание, – сказал Ворон.

Зелёные глаза сверкнули из-под капюшона – холодно, хищно.

– Веди.

Они шли по улицам, где было меньше всего народу. Но стоило появиться человеку – мужчина отшатывался, будто от заразы. В его движениях читалось презрение. Он не просто избегал людей – он их ненавидел.

Они пришли к статуе Зиланта у Кремля. Она была залита красной краской – будто кровью, а внизу надпись:

«Наслаждайся последними мгновениями жизни».

Зилант и без подписи знал, кто стоит за этим. Но кто выполняет его поручения – не знал.

– Что за пустые угрозы? – спросил Ворон.

Зилант не ответил. Его взгляд скользнул по надписи без единой эмоции.

– Пришли сюда людей из министерства, – бросил он ледяным тоном. – И пусть уберут эту грязь.

Птица послушно улетела.

Зилант отправился домой. Голову терзали мысли о слабости барьера и способе его усилить. Потеря хранительницы чайной лавки стала сильнейшим ударом по защите города. На смену ей не пришёл никто. Два месяца она стояла пустой. Два месяца – и барьер ослабел.

– Бездарная семейка, – прошипел он себе под нос, заходя в пустую квартиру. – Не могли подготовить замену.

Ворон приземлился на спинку дивана.

– Барьер не продержится и месяца, – прорычал Зилант не оборачиваясь.

– А ты?

– Что – я? – он резко развернулся, в глазах вспыхнула ярость. – Я бесполезен. Потому что они забрали мою силу. Из-за их страха, их трусости я теперь ничто.

– Ты не ничто. Ты...

– Не смей меня утешать, – оборвал его Зилант. Голос стал тихим, но от этого только опаснее. – Я тысячу лет ждал. Тысячу лет эти люди доказывали, что они – никчёмные, дрожащие твари, которые предают при первой же возможности.

– Талгат нашёл информацию о той травнице, – осторожно сказал Ворон. – Говорит, её внучка теперь станет хранительницей.

Зилант замер.

– И что с того?

– Ей только исполнилось восемнадцать. Молодая. Неопытная. Может быть...

– Может быть, она такая же бесполезная, как и её абика? – перебил Зилант. – Та хоть сильная была и с работой справлялась. А эта что? Чай заваривать будет?

Ворон помолчал, затем тихо спросил:

– Ты пойдёшь к ней?

Зилант усмехнулся – холодно, без тени веселья.

– Зачем? Чтобы она завизжала, увидев меня? Чтобы выгнала веником, как та, сто лет назад? – он шагнул к окну, вглядываясь в ночной город. – Нет.

– А если она сможет вернуть тебе силы? – не унимался Ворон.

Зилант резко повернулся, глаза сверкнули зеленью – опасной, почти безумной.

– Ты веришь в чудеса, Ворон? Серьёзно? После всего, что ты видел?

Ворон выдержал его взгляд.

– Я верю в тебя. Ты заслужил второй шанс.

– Второй шанс? – Зилант рассмеялся – сухо, зло. – Второй шанс – это для тех, кто не убил ни одного человека. А я...

– Ты защищал свою семью, – твёрдо сказал Ворон.

Зилант замолчал. В комнате повисла давящая тишина. Затем он медленно, будто выдавливая каждое слово, произнёс:

– Ладно. Я схожу в эту лавку. – Он взял со стола чёрную толстовку и натянул капюшон, скрывая лицо в тени. – Но если эта девчонка окажется такой же, как и все... если она хоть раз посмотрит на меня со страхом или отвращением...

Он недоговорил. Но Ворон и так понял.

– Не окажется, – тихо сказал Ворон. – Я нутром чую.

Зилант фыркнул.

– Ты чуешь? Ты в прошлом месяце принял помойку за ресторан.

– Это была разведка, – обиженно каркнул Ворон.

Зилант не ответил. Он вышел на балкон, глядя на слабое мерцание барьера.

– Если она слаба, – прошептал он так, чтобы птица не услышала, – я не стану её защищать. Пусть город горит. Мне уже всё равно.

(https://vk.com/wall861802604_79 арт и трек)

Разбитые мечты

Первое августа. День, когда объявляют списки поступивших. Даяна нервно обновляла страницу, дрыгая ногой под столом. На кровати сидела аника. Женщина средних лет, руки нервно теребили мучное кухонное полотенце, на лице читалось волнение. Она молилась, чтобы её дочь поступила в университет. Она бросила взгляд на девушку, наблюдая, как та ерошит свои ярко-фиолетовые волосы, покрашенные в честь любимой южнокорейской группы. Их лица украшали все стены её комнаты.

– Появились! – вскрикнула девушка, подскакивая на стуле неожиданно вещи в комнате, взлетели и с грохотом рухнули вниз.

Аника подскочила так резко, что в колене болезненно стрельнуло. Все взгляды устремились в экран компьютера. Из коридора раздались торопливые шаги.

– Ну что там? – спросил женский голос.

Аника быстро бросила взгляд на сестру. Та стояла в дверном проёме, вытирая руки о полотенце.

Даяна быстро просматривала списки, ища своё имя. С первого раза не нашла, вернулась в начало и начала внимательнее разглядывать. Аника выпрямилась, она уже всё поняла. Её надежды разбились вдребезги. Резеда апай села рядом с ней и понимающе похлопала по плечу.

Аника повесила голову.

– Ну, Гуля, видимо, судьба у неё такая.

Плечи Даяны медленно опустились. На глазах выступили слёзы. Мечты о Корее полетели мимо неё.

– Пойдёмте чаю попьём. Пока пирожки ещё не остыли, – предложила Резеда.

Даяна не шевелилась, её взгляд устремился в окно к проплывающим мимо облакам. Аника подошла к ней и погладила по голове. Она глубоко вздохнула, будто собиралась с силами, чтобы сказать:

– Я знаю, как ты хотела пойти изучать языки, но в этом нет ничего страшного, – она похлопала девушку по плечу. – Попробуем в следующем году, ладно? Не расстраивайся.

Даяна смахнула выступившие слёзы, шмыгнула носом чуть громче, чем собиралась и сделала вид, что её это задело не так сильно и что она держится.

После смерти абики Даяна сильно погрузилась в себя, и её аника вместе с Резедой апай сильно переживали за девушку. Даяна перестала выходить из дома, все друзья остались в родном посёлке. Каждое лето она приезжала в Казань, чтобы помогать абике в лавке.

Даяна поднялась на ноги, голова немного опущена так, что скрывает лицо волосами. У ног трётся большой чёрный кот с длинной шелковистой шерстью, как из рекламы дорогущего шампуня. Она подняла его на руки и обняла в надежде растворить этим всю боль и обиду. Аника неожиданно накрыла Даяну объятиями, мягкими и тёплыми. Котик уткнулся влажным носом в щеку, словно маленький ребёнок.

– А я рад, – сказал он. – Нам не придётся расставаться.

– Опять ты, Молчун, – весело сказала Резеда.

– А что сразу Молчун! – Он сильнее прижался к девушке.

– И я тебя люблю, – прижимая кота ещё сильнее, ответила она.

Его слова тронули девушку, и слёзы снова угрожали политься из глаз. Она прижала кота сильнее, чтобы он ни заметил, как дрогнули её губы.

– Ну всё, айда чай пить.

В свои шестьдесят с половиной лет, энергии в этой женщине побольше, чем в молодых. Силой она затолкала всех на кухню и усадила за стол. Резеда уже разлила заварку по кружкам, которые стояли рядом с горой пирожков. Аника налила кипятка, пар заструился вверх, поднимаясь в медленном танце. На кухне пахло свежей выпечкой, крепким чаем с молоком, который так любит Резеда. Молчун устроился под столом, свернувшись в клубок. Свою порцию пирожков он уже выклянчил.

Даяна притянула свою кружку горячего чая. Добавила ложку сахара и наблюдала за Аникой и её сестрой. Они обе пили чай с тремя ложками сахара, с горкой. От одного вида Даяна чувствовала тягучую неприятную сладость.

– Ну что, Гуль, в выходные махнём за черникой? – весело спросила Резеда, и Аника поперхнулась чаем.

– Да ты что? Какие ягоды! У меня самые рабочие дни сейчас, туристы, как назло, все стали гидов заказывать. Совсем передохнуть не дают, то по городу нас гоняют, то по Баумана весь день. То одних, то других, – она махнула рукой, громко вздохнув.

– Ну а ты, Даянка?

Девушка застыла с пирожком во рту, когда услышала своё имя. Не успев откусить кусок, она вытащила эчпочмак изо рта.

– А что я?

– Поехали за черникой, у тебя же нет планов на выходные?

Она замешкалась. В её планы не входило кормить комаров на болоте. В её мыслях было другое мероприятие.

– Я бы с радостью, но у меня уже планы, – неловко улыбаясь, произнесла Даяна.

– Ну что ж вы, девочки, такие занятые, – сказав это, она громко отхлебнула горячий. – Ну хоть пирожки кушайте, зря, что ли, пекла.

Она откусила пирожок, и все последовали её примеру. Внутри они ещё были горячими, мясо мягкое, разваливается на волокна, мягкая картошка, пропитанная всеми соками, заполняла рот, и нотка свежего чёрного перца щекотала язык. У Резеды всегда получались очень сочные пироги и лёгкое воздушное тесто.

– Ой, Резеда, вкуснятина. Ты с говядиной только сделала? – спросила Гуля, ловя кусочек ускользающей картошки из пирожка.

– Да. С курицей барабатся неохота было. Думала с грибами ещё сделать, так что-то грибов мало было. Мы, оказывается, все белые за зиму съели.

Она рассмеялась. Они с Гулей были очень похожи одинаковые губы и изгиб бровей, широкий лоб. Даже иногда их движения были настолько синхронные будто они это репетировали. Между ними была большая разница в возрасте. Резеда старший ребёнок в семье, а Гуля младшая.

Даяна не хотела слушать их разговоры про стряпню, быстро допила чай и скрылась в своей комнате.

Закрыв за собой дверь, она наконец-то могла дать волю эмоциям, которые накопились. Плюхнулась на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Ей хотелось кричать, плакать, швырять вещи. Но это всё привлекает много внимания и создаёт шум. Поэтому ей осталось только лупить ногами матрас и кусать подушку. Слёз не было, и вовсе плакать ей не хотелось. После смерти абики она поняла, что есть вещи, которые невозможно исправить, и остаётся только лить слёзы. А поступление — это не глобальная проблема. Она может поступить и в следующем году.

Телефон начинает вибрировать от сообщений. Она уже знает, что это чат класса, как они радуются, что поступили. Она отправляет короткое сообщение с поздравлениями и отключает звук уведомлений, включая музыку. Играет песня BTS. Стоило пройти лишь паре минут, как она начинает раскачивать ногу в такт музыке и подпевать на ломаном корейском.

Вечером домой вернулся атика Даяны и заглянул к ней в комнату.

– Привет, мышка, – его голос звучал устало.

– Аника уже сказала?

Она не видела, как он кивнул, потому что сидела за компьютером, просматривая ленту ВК.

– Ты не расстраивайся, отдохни годик. Подумай, чем заниматься хочешь, может, тебе не так уж и нужны эти иностранные языки.

Даяна развернулась на компьютерном стуле и посмотрела на атику. На нём обычная одежда: джинсы и футболка. Так, он ходит на работу в ММДК (министерство магических дел Казани), работает в отделе сверхъестественных преступлений. В основном гоняет мелких духов и наказывает нарушителей Кодекса магии Казани. Всех тех, кто выдаёт не знающим наше существование или использует силу во зло или личную выгоду. Но кое, что в нём было не так, Даяна всегда это чувствует острее, чем аника.

– Тяжёлый день?

Он молча кивнул. Усталая улыбка расцвела на губах.

– Не переживай, мышонок, всё, что ни делается…

– … всё к лучшему, – закончили они фразу одновременно.