1. У Вселенной странное чувство юмора

У Вселенной странное чувство юмора.

Она могла бы запускать великие события знамениями, пророчествами или хотя бы ударами молний. Но нет. Вопреки расхожему мнению, самые неожиданные истории редко начинаются с чего-то грандиозного. Куда чаще им хватает пары человек, которые под покровом ночи сделают идеальную глупость. Например, залезут в чужой склеп

В свете луны две тени скользнули между могил и сразу растворились в темноте под кронами деревьев. Все вокруг замерло. Даже ворон, следивший за ними от покосившихся ворот кладбища, с философским спокойствием уселся на каменном кресте и сложил крылья.

Минуту спустя на протоптанной дорожке громко хрустнули сухие ветки. Сразу же за этим послышался глухой удар о гранитную плиту и протяжное «ой-й-й-й!».

— Тише ты, — шикнула та, что шла впереди.

Для удобства назовем ее Ведьма. Впрочем, ведьмой она и была. В пятом поколении. В карточке ее пожизненных привилегий значилось много странного. Например, тридцатипроцентная скидка на метлы в магазине между мирами, бесплатный проход в минский Музыкальный театр каждую пятницу и вежливое обращение демонов-вахтеров, оттачивающих на пенсии искусство мелкого террора.

Ни об одной из этих привилегий Ведьма не знала. И как любая современная ведьма, в магию верила примерно так же, как обычный человек верит в инструкцию к стиральной машине. Поэтому колдовство приберегалось для экстренных случаев: пройти без очереди, выиграть приз или если сердце внезапно решило, что оно принадлежит вон тому идиоту.

Последний пункт как раз и привел двух девушек ночью на кладбище уютного, сонного и крайне безразличного к ночным визитерам города Узда.

— Не нравится мне все это, — протянула ее подруга Кошка, потирая ушибленную коленку.

Длинной магической родословной она не обладала, зато нутром чуяла грядущие неприятности.

— Ты же могла просто столкнуться с ним в коридоре и феерично уронить вещи. А еще лучше найти его номер телефона, — затараторила она, нервно переложив фонарик из одной руки в другую. — Но нет Нам обязательно надо поехать за сотню километров на кладбище, чтобы провести ритуал.

Ведьма скривилась, словно в один присест съела кучу лимонов без капли текилы.

— Да ты с ума сошла! Я, по-твоему что, буду первой писать мужчине? Да еще и звать его сама на свидание? Ты за кого меня вообще принимаешь? — возмутилась она и недовольно поправила рюкзак с ритуальными инструментами.

— Ох, не нравится мне все это, — вздохнула Кошка.

В ту же секунду ворон расправил крылья и спикировал с креста. Кошка даже вскрикнуть не успела, только почувствовала резкий порыв воздуха и обжигающее прикосновение когтей к пальцам. Фонарик вырвался из ее ладони, взмыв в небо вместе с птицей. Ворон сделал круг над головами, довольно каркнул и растворился в темноте.

— Вот черт! Ты это видела?!

Ведьма вздрогнула. Она открыла боковой карман рюкзака и достала точно такой же фонарик:

— Возьми этот и не обращай внимания. Мы сюда не играться пришли. Запомни, чтобы привлечь понравившегося мужчину, нужно проявить недюжинную мужественность. И тс-с-с, идем

Пройдя несколько метров, они свернули за кованую ограду, густо увитую шиповником. Сухие стебли то и дело цеплялись за куртки в последней попытке отправить назад незваных гостей. Бестолку. Всего в паре шагов уже виднелась залитая холодным лунным светом пирамида Завишей.

Десять метров темного камня, уходящие в ночное небо. Первый ярус закрывала решетка с проржавевшими петлями, а высоко над ней чернело окно второго этажа. Говорят, последнюю сотню лет именно там масоны проводили свои ритуалы.

Ведьма подошла вплотную к стене, старательно выискивая выступы.

— Эх, сюда бы лестницу, — задумчиво прошептала она.

Кошка смотрела почти обиженно.

— Кто-то в жизни ищет смысл, кто-то — деньги, а мы стоим ночью на кладбище и ищем лестницу. Своим внукам потом расскажешь, что это было единственное романтическое приключение с их дедом. Большей романтики с этим парнем ты точно не добьешься.

— Романтичный мужчина абсолютно непригоден в хозяйстве. Да и у меня веревка есть.

Кошка сглотнула, переведя взгляд с крутого склона, покрытого слизкой от росы известняковой крошкой, на ворона, сидевшего на пике пирамиды. Фонарик в его когтях все еще горел, рисуя на камнях круг света.

— Слушай, а может не полезем? Останемся внизу? Здесь же тоже можно... — неуверенно предложила она.

Железные прутья решетки первого яруса были скованы ржавым амбарным замком. И все-таки сломать его казалось куда проще, чем карабкаться по скользким камням наперекор законам гравитации.

Ведьма уже не слушала. Она натянула альпинистские перчатки, ухватилась за ближайший выступ. Луч света выхватил из темноты неровную паутину мелких камней и трещин. Отбросив сомнения, она полезла вверх. Но не успела пролезть и пары метров, как камень под ногой предательски дрогнул и с грохотом рухнул вниз.

Девушки замерли, прислушиваясь. Эхо прокатилось по спящим могилам. Кладбище поглотило звук, словно старая промокашка чернила.

— Великие духи, принимайте гостей, — прошептала Ведьма и быстро вскарабкалась наверх.

Воздух внутри был другим: неподвижным, пахнущим сладковатой пылью, озоном и мхом. Фонарик выхватил из темноты грубые каменные стены, на которых разводами виднелись подтеки от дождей, а почерневший от времени свод казался дырой между мирами.

— И ради этого мы ехали два часа? — разочарованно произнесла Кошка, недовольно вползая в нишу. — Просто каменная коробка и никаких скелетов.

— Все скелеты были внизу, а это место для ритуалов. Единственное на весь сельсовет.

Ведьма сбросила рюкзак с видом первооткрывателя, водрузившего флаг.

— Холодное и противное, — пробормотала Кошка, тыча лучом в потолок, будто ожидала, что оттуда посыплются пауки.

Ежась, она достала из кармана смятый листок, а из рюкзака — короткую восковую свечу и массивный подсвечник.

— Могла бы попросить меня с ним подружиться, а потом я как бы случайно оставила бы вас наедине... Ведь хороший же вариант. Никаких склепов и пауков. Но нет, мы не ищем легких путей Ты уверена, что это вообще сработает?

— В дневнике прабабки сказано: «В склепе, ставшем пристанищем хранителя древнего рода, зажги черную свечу на убывающей луне, укажи имя на листе белом и переверни страницу».

— Жизни, надеюсь.

— Нет. Просто страницу. Там на следующей заклинание было написано. — Ведьма чиркнула зажигалкой с рекламой столичного паба. — Ничего лучше склепа Завишей и придумать нельзя. Дух этого рода должен явиться и ну, направить мне какого-то жениха.

— Какого-то? Хотелось бы конкретного.

— Я же напишу на листе его имя. Значит, конкретного.

Пламя задергалось, бросив на свод прыгающие тени. Девушки сели на холодный камень лицом к лицу и положили между собой листок с мужским именем.

— Завесою зеркальной миры разделены. Ломает оковы свет черной свечи — начала Ведьма робко.

Воздух в нише загустел.

— Там пламя, — поправила ее Кошка.

— Ломает оковы пламя черной свечи, — недовольно повторила Ведьма. — Призываем, взываем, повелеваем! Дух-хранитель рода, страж печалей и клятв, покинь мир безмолвных теней. Явись гласу крови, явись зову плоти

— Про плоть странно получилось

— А про кровь?

— Ладно, давай дальше, — согласилась Кошка.

— По обету древнему путь наш с суженым переплети.

Пламя свечи пошло рябью. Ведьма смолкла, внимательно вглядываясь в огонек и отгоняя внезапную мысль, что надо было просить деньги. Уверенность в собственном желании всегда тает, когда заключаешь сделку с потусторонним миром. В голову начинают закрадываться неприятные сомнения. Вдруг суженый — и не суженый вовсе? Она же даже голоса его ни разу не слышала. Вдруг он писклявый и храпит по ночам. А может он глупый мужлан, с которым и поговорить не о чем, а она его раз — и сразу в суженые. Нет, надо было сперва познакомиться, узнать, что за человек Да и кто знает, чем за эти ритуалы придется расплачиваться.

Только она хотела предложить двигаться к выходу, как слова застыли в горле, воздуха стало не хватать, а по телу пробежал неприятный холодок.

Кошка не могла этого почувствовать, но ей достаточно было увидеть округлившиеся глаза подруги, а в них — крошечное, искаженное отражение входа за своей спиной, чтобы медленно обернуться.

Там, у выхода, сгустком тени стояла фигура. Высокий человек в длинной сером плаще. Лица было не разобрать — темнота склепа заботливо скрывала его от любопытных глаз. Зато были прекрасно видны кружевные манжеты белоснежной рубашки, торчащие из-под серых рукавов. Такие сейчас носят только старушки, готы и фанатичные любительницы бохо.

— Сторож — сглотнула Кошка.

Фигура двинулась. Полы плаща не шелохнулись. Колени не согнулись. И ни звука не было от его шага.

— Да это призрак — поняла Кошка.

Напряжение повисло в воздухе и ударило паникой прямо в виски. Кошка вскрикнула. От этого крика Ведьма дернулась и швырнула в тень первое, что попалось под руку — железный подсвечник. Тот пролетел сквозь фигуру и с глухим костяным стуком ударился о стену. Свеча с жалобным шипением покатилась по полу, нарисовав в пыли огненную дугу.

Тишина на мгновение стала абсолютной. И тут же ее разорвал девичий вопль. Безумие оказалось заразным. Ведьма рванула к выходу. Споткнулась о собственный рюкзак. Выронила листок с именем. Кошка, не помня себя, поползла за ней, больно ударившись плечом о каменную кладку. Они скатились со стены и помчались сквозь кладбище, не разбирая дороги. Их панические визги растворялись в ночи под довольное карканье с вершины пирамиды.

В склепе воцарилось молчание.

В этом молчании сначала раздался тихий вежливый скрежет. Потом хруст. А затем смачный треск и грохот. Это на месте, куда угодил подсвечник, отвалился целый пласт засохшей грязи и рассыпался облаком серой пыли. А на открывшейся стене в свете фонаря заиграл цвет старой картины. Чистый и яркий, будто этот цвет лег на камень только вчера. В нем были выведены усадьба, яблоня и пирамида, которую обхватил золотистым крылом феникс.

На тропинке рядом с пирамидой стояла крупная женщина, грозно уперев руки в боки. На секунду она встрепенулась, удивленно огляделась по сторонам, взяла огромные ножницы и с недовольным видом подошла к нарисованному кусту. Еще через минуту она резкими движениям отрезала от куста несколько нарисованных веток и положила в такой же нарисованный льняной мешочек. А потом размахнулась, бросив мешочек в сторону центра реальной пирамиды.

Фреска началась.