ГЛАВА 1

– Яна, я видела твоего Б/У! – закричала в трубку Мила.

От неожиданности я чуть не уронила телефон. Я имела привычку держать его у уха плечом. Такая появляется у всех, кто пытается одновременно удержать на руках ребёнка и пакеты. У мам-одиночек свои привычки.

– Б/У? – переспросила я, ничего не поняв.

– Бывший несостоявшийся муж, – фыркнула Мила.

От неожиданности я уронила пакет с крупами. Горло перехватило и дышать стало тяжело. Он приехал? Сюда в город? Он узнал?

– Ты что там замолчала?

– Мила, ты его видела? Надеюсь, ты ничего ему не сказала о Соне?

– Ха! Твоя принципиальность до добра тебя же и не доведёт.

– Мила, только не говори мне, что ты ему сказала.

– Успокойся. Не успела я до него добежать. Очень хотелось узнать, как поживает папа, который не платит алименты. А он сел в красивую иномарку и фьють!

Я облегчённо выдохнула. Скорее всего, Алекс приехал кого-то навестить. Погостит пару дней и уедет.

– Он не платит, поскольку ничего о Соне не знает.

Подняв пакет, засунула его в багажник своей старенькой малометражки. За руль садиться не спешила. Пока лучшая подружка не скажет что хотела, не успокоится. Будет звонить не переставая. Легче уж сразу дослушать.

– А ты вся такая благородная, аж сил нет. Сама себе хозяйка. Куёшь собственную жизнь, несмотря на трудности. Видела бы ты его, холёный красавчик и тачка дорогая. Уж от алиментов бы не обеднел.

– А мне и не надо, – упрямо сказала я.

Перед глазами встала картина. Утреннюю тошноту я сначала списала на усталость и неправильное питание. Говорят, при обострённом гастрите такое бывает. Пока Алекс не пошутил о беременности, совсем о ней не думала. Только после этого заглянула в женскую консультацию и, узнав о десяти неделях, спешно поехала к нему, а там… Он и медсестричка, о которой меня уже предупреждали. Но я же не ревнивая. Может, если бы спрашивала, они получше спрятались. А тут всё как надо, процедурный кабинет, задранная юбка и откляченная задница.

– Тебе не надо. А вот Соне очень надо. Аллергия на глютен – непростое заболевание. Легче пересчитать по пальцам одной руки, что она может есть, чем перечислить, что не может. Ребёнку скоро три года. Её надо весной и осенью на море вывозить – дышать воздухом, а на лето в Кисловодск. Полностью правильное питание, и, глядишь, к школе станет легче, а подростком перерастёт.

Мила была права. Сто раз права. Но простить Алекса я не могла. Возможно, если бы я не узнала в этот день о беременности, то хоть устроила бы им скандал. А так я просто сбежала, сначала из больницы, а после и из города. Сбежала от него. А теперь он приехал сюда.

– Кстати, я Соню из садика забрала. Езжай домой.

– Уже мчусь, – заверила я подругу.

Я выдохнула. Есть у Милы одна особенность, когда её что-то возмущает, она непременно должна высказаться, а вот после уже можно накидать контраргументы. Честно говоря, у меня был только один значимый для меня – я почему-то боялась с ним встречи. Только Миле никак не могла это объяснить.

Навигатор показал восьмибалльные пробки. Через город это я часа четыре буду тащиться. Решив сэкономить время, поехала по объездной. Скидывая скорость на повороте, увидела, что на меня несётся фура. Вывернув руль, поняла, что уйти не успеваю.

***

Голова трещала, я открыла глаза и сквозь туман появилось его лицо. Видно, сильно головой ударилась, раз он привиделся. Туман рассеивался, а вот лицо нет.

– Пришла в себя? Яна Алексеевна.

Это определённо был Алекс. За те четыре года, что мы не виделись, он ни капли не изменился. Против воли я взглянула на его руки и обручального кольца не обнаружила. Я даже успела порадоваться, пока не вспомнила, что врачи не носят кольца. А то, что Алекс на работе свидетельствовал зелёный хирургический костюм.

– Ты меня слышишь? Кивни, если понимаешь вопрос, – потребовал он.

Я послушно кивнула. Очень хотелось спросить, что произошло. Я помнила только, что ехала и… Я попала в аварию? Только при попытке заговорить, поняла, что в горле трубка. Это же заставило меня осмотреться. Я находилась в палате на двоих. Впрочем, судя по количеству аппаратуры – я в реанимации.

– Ой, очнулась, – за плечом Алекса показалась медсестра возраста моей мамы и тепло мне улыбнулась: – Телефончик разблокируем? Я позвоню твоим родным. Пусть приедут и документы привезут. Понаставят паролей. Вечно за свою переписку боятся, а после не родственникам позвонить, не сообщить ни о чём. Не могу же я постоянно твой телефон мониторить, вдруг кто решит позвонить.

Я прикрыла глаза, не в силах высказать согласие по-другому. Интересно, сколько прошло времени? У меня же Соня. Хотя Мила обещала забрать её. Странно, что она до сих пор не позвонила.

Медсестра подала мне телефон. Я с трудом попыталась разблокировать графический пароль. Руки слушались плохо, так что довести до конца фигуру я не смогла. Алекс, посмотрев на мои две неудачные попытки, забрал у меня телефон и легко его разблокировал. После чего посмотрел на последние вызовы.

– Ничего не изменилось. Звоните Миле. Назначение я сделал.

Алекс быстро покинул палату. Медсестра удивлённо посмотрела ему вслед, после чего перевела взгляд на меня.

– Да ты не волнуйся, он тебя почти шесть часов оперировал. Ты ему прямо под конец смены попала. Так что он устал сильно. Сейчас поедет домой, отоспится. А так Александр Сергеевич добрый.

Я прищурилась. Слышать о доброте Романова Александра Сергеевича по отношению к медсёстрам раздражало. Своими глазами видела, куда его эта доброта приводит. Рассказывая мне о настоящем моего бывшего, она набирала номер, но разговор с Милой прошёл мимо меня. Почувствовав сонливость, прикрыла глаза.

***

Следующий раз я проснулась среди ночи, чувствовала себя не очень, но хоть тело не было тяжёлым. Приподняв руки, пошевелила ногами. Убедившись, что нахожусь в больнице со всеми конечностями, облегчённо вздохнула. Резкая боль в области груди выбила воздух. Сделав несколько рваных вдохов-выдохов, почувствовала, что теперь болит абсолютно всё тело.

Судорожно пошевелившись, попыталась встать.

– Лежи, лежи, рано тебе ещё вставать. Сейчас я тебе обезболивающего вколю, – пообещала медсестра.

Вставив шприц в катетер, она ввела лекарство и с жалостью посмотрела на меня. Вид у меня, наверное, ещё тот. Если руки в ссадинах, то и на лице они должны быть. Чёртова трубка не давала ничего попросить. Очень хотелось увидеть себя в зеркале. Но мне пока даже мой телефон не отдавали. Слишком много подключённых аппаратов.

– Ой, Александр Сергеевич, вы не посидите меня за пару минут? – неожиданно попросила медсестра.

– Вы, Люба, опять одна? Прислать вам девочку из отделения?

Алекс вошёл в палату.

– И желательно на постоянку. Даша что-то сильно приболела.

– Идите, я пока осмотр проведу.

Алекс подошёл к моей кровати и внимательно посмотрел мне в глаза.

– А ты совсем не изменилась. Не зря же говорят, что от хирурга убежать нельзя. Чем дальше бежишь, тем быстрее попадёшь на стол.