㧊䧂㡗

Lee Hee-young

䗮㧎䔎

PAINT

Издание осуществлено при финансовой поддержке Корейского института литературного перевода

䗮㧎䔎

Paint

Copyright © 2019 by Lee Hee-young

All Rights Reserved.

Russian edition is published by arrangement with Changbi Publishers, Inc. through Imprima Korea Agency.

© Е. А. Понкратова, перевод на русский язык, 2026

© JoN-T, иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1. Ян 301

Пара оказалась не похожа на свои голограммы. Женщина была более смуглой, у мужчины вокруг глаз залегало много морщин. Она ярко улыбнулась, а ее спутник лишь слегка изогнул губы в улыбке. Пит похлопал меня по плечу, и я поприветствовал пару напротив:

– Здравствуйте.

– Выглядишь точно как твоя голограмма! Даже еще симпатичнее!

Женщина подошла ко мне так, словно боялась спугнуть, и я сделал шаг назад. Пит сжал мое плечо, показывая, что все в порядке. Гостья вдруг нахмурилась, будто пытаясь что-то вспомнить – скорее всего, мое имя.

– Меня зовут Ян 301.

Может, не стоило называть номер? Но так было точнее… В стране множество ребят с таким же именем, а вот номер 301 принадлежал лишь мне одному.

– Получается, ты попал сюда в янва… – Женщина пихнула мужчину в бок, и он тут же замолчал.

Сдержать смешок не получилось. Пит прочистил горло – знак того, что стоит вести себя сдержаннее. Но это ведь они допустили ошибку, так почему мне нужно следить за своим поведением? Сжав губы, я бросил взгляд на Пита.

– Давайте присядем и обо всем поговорим, – указал он на стол в центре комнаты.

Пара заняла места. Мы с Питом сели напротив.

– Что будете пить?

Гостья перевела взгляд на мое лицо и спросила:

– Что ты будешь? Что тебе нравится?

Я повернул голову к Питу и произнес:

– Мне кофе.

Улыбка пропала с лица женщины. Видимо, из-за того, что ее проигнорировали. Мужчина, попытавшись разрядить обстановку, громко засмеялся. Сразу было видно, что он пытается из кожи вон лезть, чтобы произвести хорошее впечатление.

– Тогда мы будем то же, что и мальчик.

Пит кивнул и нажал на кнопку на столе.

– Кофе. – Холодный металлический голос заполнил переговорную, и вскоре в комнате появился помощник с тележкой, на которой стояло четыре чашки.

– Впервые вижу такого большого робота-помощника! – изумилась женщина.

– Здесь много детей, поэтому обычный кухонный помощник не справится. Эта модель была разработана специально для наших центров ДН.

Пара одобрительно закивала. А я вспомнил рекламу робота-помощника, которую как-то видел. Несмотря на свои скромные размеры, он обладал богатым функционалом, включая возможность менять цвет и дизайн.

Какое-то время помощники создавались очень похожими на людей. Правда, из-за этого хозяева таких роботов часто испытывали необъяснимый дискомфорт, точнее сказать – отвращение перед чем-то, что не являлось человеком, но выглядело как он. После этого роботов упростили – теперь они лишь на две трети выглядели как люди, но все равно мало напоминали машины.

Тишину в крохотной переговорной нарушил громкий стук – гостья поставила чашку на стол и посмотрела на Пита.

– Мы очень долго мечтали об этом. Давно хотели прийти к вам, но не хватало смелости. Вы как никто понимаете, как сложно стать родителем. Я долго сомневалась: выйдет ли из меня хорошая мама? После долгих совместных раздумий мы решились – захотели подарить несчастному ребенку семью, заботу и тепло. И пришли сюда именно за этим.

Если бы я не бросил на них взгляд во время того, как пил, то не заметил бы, как гостья ткнула мужа локтем в бок. Тот широко улыбнулся:

– В молодости я как-то не задумывался… Но с годами стал понимать, что в доме, где живут лишь двое, слишком тихо. Мне вдруг захотелось путешествовать с сыном и ездить вместе на рыбалку, как это делают другие…

Мужчина рассматривал меня так внимательно, будто перед ним был товар.

– Когда я впервые увидела твою голограмму, сердце сжалось в груди! Я сразу поняла, что это ты. В голове не укладывалось, как такой идеальный красивый мальчик до сих пор не нашел семью. Мне стало так жаль тебя… – Женщина принялась утирать слезы.

Я крепко сжал губы, иначе бы точно зевнул. Пит украдкой бросил на меня взгляд, и его лицо тут же стало холодным, словно зимнее утро. Я был рад, что он понял мои мысли, но все равно почувствовал себя виноватым.

– Может, мы немного прогуляемся? На улице такая хорошая погода. Узнаем друг друга…

– Не получится. Сегодня запланирована только короткая беседа, – перебил гостью Пит.

В такие моменты я был благодарен Питу за принципиальность. Гостья натянуто улыбнулась, но в ее взгляде отчетливо прослеживалось разочарование. Пит встал, и паре ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

Призвав на помощь всю свою вежливость, я слегка поклонился сегодняшним претендентам, пришедшим в центр ДН:

– Всего доброго.

– Мне так хочется обнять тебя на прощание!

– Физический контакт пока запрещен. – Принципиальность Пита снова явила себя миру.

– Ох, я уже чувствую, как меня одолевает тоска по тебе. Но мы еще обязательно увидимся, да?

Я ничего не ответил и лишь натянуто улыбнулся. Больше мы с ними не увидимся. Как только пара скрылась за дверьми, в комнате появился робот-помощник и убрал чашки со стола. Я тоже мечтал поскорее убраться из этой чертовой переговорной.

– Спасибо вам за сегодня.

Я уже шел к выходу, как меня нагнал вопрос Пита:

– Ян 301, сколько тебе исполняется в этом году?

Он прекрасно знал ответ. Конечно, Пак, точнее Пит, не мог меня так просто отпустить.

Тех, кто работал в центре и отвечал за детей, называли воспитателями, но мы привыкли сокращать это слово до просто «Пит». Часто мы называли их по фамилиям – точно так же, как они нас по номерам. У нас ведь фамилий не было… Но во время собеседований с потенциальными родителями воспитатели будто держали с нами дистанцию, да и обстановка была довольно официальной, поэтому я никогда не звал их по фамилиям, а просто Пит. Чаще всего это случалось именно с Паком.

Я повернулся к нему.

– Семнадцать.

Ответ должен был прозвучать. Так здесь заведено.

– Тебе осталось всего…

– Три года. Если быть точным, то два года и четыре месяца.

Пит устало провел рукой по лицу.

– Ты же понимаешь, что это значит?

– В моем удостоверении личности навсегда останется адрес центра.

– Говоришь так, будто тебе все равно!

Мне не было все равно. Жить с клеймом центра тяжко. Я слышал, каким притеснениям подвергаются воспитанники, которые покидают эти стены и отправляются во взрослую жизнь. Именно поэтому дети здесь пытались как можно скорее найти себе родителей и сбежать. Конечно, были те, кто обретал любящую семью, но чаще всего родители и дети становились партнерами, которые извлекали выгоду из ситуации и просто играли свои роли.

Я посмотрел Питу в глаза, в них не угадывалось ни одной эмоции.

– У этой пары много долгов? – спросил я.

Он тяжело вздохнул:

– Тебе Чхве сказала?

Это было просто предположение. Теперь я мог с первого взгляда определить, чем живет человек: есть ли у него работа, имеются ли финансовые трудности или он ищет сиделку для себя на будущее.

– Нет, – отрезал я.

Пит бросил на меня обеспокоенный взгляд. Этого было достаточно, чтобы все понять. Разговор с Чхве был не нужен. Я смог почувствовать все, лишь взглянув на этих людей. В их глазах так и читалось: «Мы отчаянно нуждаемся в финансовой поддержке государства».

Пит мгновенно оказался рядом и сжал мое плечо:

– Ян 301…

Я ничего не ответил. В этом не было смысла.

– Жить с адресом центра в документах куда тяжелее, чем ты думаешь.

– Жить с ужасными родителями ничуть не легче.

Пит моргнул, его длинные и пушистые ресницы задрожали.

– Спасибо вам за сегодня, – повторил я и направился к дверям.

– Ты держался молодцом.

Слова Пита прилетели мне уже в спину. Но я ничего не ответил и вышел из переговорной.

Перед центром располагалась широкая спортивная площадка. На другой стороне виднелись школа, жилой корпус и купол здания, где находился актовый зал. А дальше, куда ни глянь, простирался густой лес, но никто не верил, что он настоящий. Всего лишь голограмма, служившая своего рода оградой… Я перевел взгляд на синее небо. «Интересно, а оно настоящее?» – возникла в голове тоскливая мысль.

Центры ДН были разбросаны по всей стране. Среди них выделяли три категории – к первой относили центры, где заботились о младенцах и дошкольниках, ко второй – места, где жили ученики начальных классов до двенадцати лет. В третьем, конечном центре размещались подростки от тринадцати до девятнадцати лет, которые могли участвовать в тестированиях, чтобы найти родителей. В конечный центр я попал после пребывания в первом и втором. «Конечным» он назывался не просто так, определение подчеркивало, что это – заключительное пристанище перед выходом во взрослый мир.

Я побрел по спортплощадке, направляясь к жилому корпусу. Стоило сделать пару шагов, как смарт-часы загорелись уведомлением. Дотронувшись до экрана, я тут же увидел голограмму. Это было сообщение. После отмены воспроизведения видео голограмма исчезла, но в ушах раздался голос:

– Почему не используешь траволатор?

– А вдруг меня заснимет пролетающий мимо дрон?

Дроны в виде различных насекомых – бабочек, божьих коровок, пчел и стрекоз – иногда залетали на территорию центра. Людей во внешнем мире очень интересовало наше существование. Некоторые высказывали опасения, что все, кто находится здесь, скрывают свою личность. Находились и те, кто считал, что центр – это тюрьма с самыми настоящими преступниками. Учитывая, что покинуть территорию центра мы могли только по достижении совершеннолетия, это место вполне можно было назвать тюрьмой.

Большинство ребят передвигалось от здания к зданию с помощью траволаторов. Это было намного удобнее и быстрее, чем идти через всю спортплощадку, но иногда мне хотелось пройтись. Как, например, сейчас. Обычно после тестирования потенциальных родителей я всегда в одиночестве медленно прогуливался до жилого корпуса.

– Ян 301.

– Слушаю вас.

– Сколько ты поставил им баллов?

– Пятнадцать.

Хотя сцена со слезами была отыграна довольно правдоподобно…

– Довольно щедро.

В ушах раздался низкий смех Пита. Точнее, Пака. Я снова открыл видео на часах и позволил ему развернуться голограммой. В воздухе напротив меня появился Пак, прислонившийся к стене. Я спокойно взглянул в его темно-карие глаза.

– Зачем вы настояли на ТОНе, если прекрасно знаете, что я не люблю таких людей?

– Это зависело не от меня.

Он указал пальцем в небо, и я понял, что он имел в виду. Да, он был директором центра, но в то же время обычным госслужащим, который обязан выполнять распоряжения сверху.