Предисловие

Вопросы сознания остаются моей страстью, которая вспыхнула ещё в юности. И этой страсти я не изменяю вот уже много лет, так как понимаю, насколько важно принимать во внимание само сознание, которое является нашей сутью и той опосредующей стихией и естественной предпосылкой всего нашего знания и всех наших практик. Сознание, таким образом, не есть нечто всецело субъективное, но также заключает в себе и всеобщее, будучи связанным отношениями со всем миром, со всей действительностью в аспектах знания, ценностей, деятельности воли, нравственного ориентирования и так далее. Сущие предстают посредством сознания, само Бытие проявляется через сознание.

Много лет минуло с тех пор, как я написал «Онтическое сознание», и то были годы моего становления. Многое переосмыслено, хотя я до сих пор признаю действительность и онтологический примат духа, оставаясь в традиции и парадигме идеалистической философии, хоть и с несколькими фундаментальными и совершенно свежими подходами, делающими мой идеализм довольно самобытным. Стало быть, пересмотрены нюансы, самое же общее и принципиальное остаётся неизменным, только лишь ещё более осмысленным и прошедшим горнило критического рассмотрения.

Конечно, сейчас, когда я перечитываю фрагменты из первой своей философской книги, улыбка невольно появляется на лице. Текст кажется мне теперь слишком формальным и сухим, а система – догматической и волюнтаристской. Однако я точно помню, что писал искренне, интеллектуально честно, и мне до сих пор мил тот юношеский запал, что так резко контрастирует с несколько схоластической и при этом по-гегельянски смелой формой изложения.

«Онтическое сознание» написано во время довольно серьёзного испытания, выпавшего на мою долю. Настоящее же эссе я пишу на подъёме сил, у истоков нового начала моей жизни. С тех пор я углубился в диалектику и феноменологию и проработал новые подходы к извечным проблемам и вопросам. Но должен также заметить, что сама парадигма выстраивания философии как бытийного схватывания сознания как сущего, а не создания редуктивных моделей остаётся в силе, её-то смысл и эксплицирован в названии предыдущей книги.

Предупреждаю сразу, что в этом эссе, коль скоро жанр славится свободной формой, я допускаю очень много вольностей, но в отношении стиля, а не существа аргументации или последовательного хода мыслей.

Введение

Сознание остаётся одной из самых загадочных и одновременно фундаментальных тем философии. Его природа вызывает жаркую полемику: то сознание признают вселенской первоосновой, то редуцируют к нейрофизиологии. Настоящее эссе посвящено онтологической природе сознания – попытке рассмотрения сознания не как побочного продукта физических процессов, но как фундаментальную бытийную категорию, существеннейший аспект самой реальности.

Объектом исследования будет сознание, предметом – его бытийная природа. Методологией будет феноменология, логика, метафизика и диалектика (о них подробнее будет сказано в пролегоменах).

Исследование будет затрагивать эпистемологию, где мы рассмотрим основания возможности познания; онтологию, где мы найдём фундаментальные принципы природы Сущего; аксиологию, где определим ценностное ориентирование сознания в мире. Соответственно, изучение бытийной природы сознания будет проводиться на всех этих уровнях. Также будет показано разделение философии на дескриптивную, то есть феноменологическое описание и аналитику сознания, и спекулятивную, где мышление о сущем как сущем теоретизирует о предельных основаниях бытия, об онтологических модусах и статусах данностей, полученных в ходе феноменологического рассмотрения.

В ходе данного эссе разберём не только феномен квалиа (качества самого феноменального опыта, переживания), но и универсальный принцип, посредством которого сознание обретает бытие в мире, посредством которого мир становится явленным. Также я постараюсь доказать, что активность мозга есть не условие самого бытия сознания, но коррелят его присутствия, и что подлинная сущность сознания есть категориальное единство интенциональности, рефлексии и квалиа, как ноуменальное единство всей феноменальности, не выводимое из опыта единство мышления, представления, восприятия, воли; как самый фон, позволяющий явлениям быть. Также будет проанализирована феноменологически проблема свободы воли.

В настоящем эссе будет исследована проблема отношения сознания и тела, в качестве разрешения которой будет предложен онтологический принцип экспликации, означающий корреляцию идеального и материального, духа и тела, идеи и вещи, универсального и индивидуального как проявления, раскрытия наличного бытия, разворачивания, развёрнутости присутствия. В разделе спекулятивной философии будет показан феноменологический путь к пониманию того, что первоначальная действительность есть Дух. В свете онтологии экспликации Дух не замкнут в себе, но являет себя в материи, мир есть манифестация Духа, а реальность – не совокупность физических событий, но упорядоченное раскрытие умопостигаемых структур: идей, ценностей, категорий, смыслов.

Исходным пунктом спекулятивной онтологии выступит Дух как Первоначало Сущего. Физический мир предстанет как манифестация Духа. Смыслы и ценности будут рассмотрены в онтологическом примате над явлениями чувственными, но не как абстрактные и трансцендентные конституирующие их начала, а как такие основания, которые есть значения, что раскрываются в них.

В контексте спекулятивной метафизики природа сознания будет показана как дух. В самой своей основе дух относится к миру фундаментальными способами, посредством мифологии, религии, искусства, философии и науки. Все они имеют своей предпосылкой и основой метафизику, ибо во всех них заложено стремление к истине, благу и прекрасному, хоть и в разных аспектах и соотношениях, а все эти категории могут быть поняты и утверждены только метафизически. Сознание ввиду своей природы стремится выйти за пределы своей феноменологии, ищет в мире не только факты, но и значения, не только явления, но и значимости. В постоянном обращении к метафизическому пребывает сознание, даже если не осознаёт того.

Задача настоящего эссе – исследовать сознание как фундаментальное онтологическое начало, предварительно придя к нему феноменологически, а затем показать его укоренённость в самой реальности, его аксиологическую направленность и раскрыть значение экспликации как ключа к пониманию корреляции духа и тела, идеи и материи, а также указать на категориальную ошибку, которую допускают натуралистические редуктивные онтологии в отношении сознания и мозга.

Пролегомены

Когнитивная открытость

Когнитивная открытость означает способность сомневаться в знакомых концептуальных моделях, какими бы очевидными они ни казались, а также готовность задавать вопросы, искать на них ответы, выстраивая ход мысли в совершенно новом для себя направлении.

«В геометрии нет царского пути», как ответил, согласно анекдоту, Евклид царю Египта Птолемею, прославленному покровителю наук. Так с чего бы вдруг иные обыватели стали считать, что они куда знатнее Сотера, бывшего диодоха Александрова, что они могут найти царский путь к прародительнице наук, к философии? А ведь такие есть, и их немало. Полагают, будто бы можно, не умея мыслить, не зная объекта и предмета, методологии, истории философии и философской традиции, зайти через особые императорские врата в этот храм, подойдя напрямик к самой сокровенной его святыне и объяв её взглядом целиком, сразу уразуметь её смысл, значение её вне контекста культуры духа, в котором она существует. Что ж, таких людей ждёт разочарование ещё большее, чем императора Веспасиана, бывшего в ситуации, столь похожей на приведённую мной метафору.

Но довольно образов, легенд, истории и аналогий. Пора заняться делом, а именно дать понять, что для того, чтобы заняться философией, нужна некоторая основа, некоторый интеллектуальный уровень. Но его наличие отнюдь не на первом месте в списке требований. Главное, что нужно во всяком случае, чтобы приступить к философии, – уметь удивляться. Да, именно удивляться, ведь с удивления философия и началась. Чему же удивлялись первые философы тысячи лет назад? Они дивились миру, в котором дышали, жили, чувствовали, мыслили. Дивились тому, что мир есть и тому, что есть они в мире, способные удивляться ему. Ради снятия этого удивления мыслью они устремились к Первоначалу, именно с поиска Первоначала мира, Первого начала Сущего началась философия.

И здесь когнитивно закрытые по отношению к философии, то есть закрытые к философскому познанию, люди возразят, что древние жили в совершенно другом мире. То был мир дикий, архаичный, полный чудес, живых мифов, где легенда не отличалась от были, а всякая чащоба и болотина и вообще всё, что находится за пределами обжитого места, поселения человеческого, укрывала в себе целый легион существ и сущностей, расплодившихся исключительно благодаря человеческой фантазии, страшно сильной из-за лакун в области естественного знания. Современный человек уверен, что удивляться в мире больше нечему, ибо мы живём в мире естественнонаучных моделей, которые всё прекрасно объясняют. Мы знаем процессы, механизмы, фундаментальные законы природы, древние же ещё не различали всего этого, потому были вынуждены «выдумывать» религиозные и мифопоэтические значения феноменов окружающего их мира, чтобы хоть как-то худо-бедно его упорядочить.

В самом деле, жили первые философы совсем в другой реальности. Не было у них ни науки, ни техники в привычном нам сегодня значении этих слов. Поэтому будто бы каждая гроза порождала в их сознании Громовержца, болотные огни – заблудшие души, а сквозь существа и вещи просвечивало первозданное Бытие.

В нашу же эпоху, когда вся природа ясно понимается как покорённое и подручное сырьё, в эпоху, когда так называемые «прогрессивные представители человечества» свято верят в то, что наука способна объяснить абсолютно всё1^[1] (даже то, что принципиально не является её объектом и предметом, не подвластно её методологии, потому что существует в другой онтологической сфере), подобное невозможно. Какое там удивление перед Бытием гор и деревьев, зверей и человека, воздуха и рек, небесных светил и всего мирового порядка, когда у нас есть объясняющие устройство всех этих явлений модели. Как можно удивляться тому, что нечто существует, когда ты знаешь, как оно существует, правда? Вопрос, очевидно, с подвохом, ведь противопоставляются совершенно разные, отличные друг от друга аспекты. И тем не менее именно такой подход к миру преподают в школах, именно он, подхваченный по наитию, лежит в основе мировоззрения человека модерна2^[2] (другое дело, что такая естественнонаучная установка, большинством людей не отрефлексированная, не осмысленная, соседствует с разного рода мракобесием, массовой эзотерикой, – что уже само по себе недиалектическое противоречие, – которые также не отрефлексированы).

Поэтому первое же, что нужно сделать современному человеку, чтобы приступить к занятию философией всерьёз – это провести различение между философией и естественными науками, что должно вернуть ему способность удивляться Бытию мира, реальности.

Нужно понять, что существует не только осязаемое и измеряемое, но и то качественное единство, которое осязает и измеряет. Что существуют переживания, смыслы, всеобщие формы познания, образы, символы, понятия, ценности.

Но этого мало. Когнитивная открытость и понимание отличий между разными способами познания ещё не всё, нужно также уметь мыслить, чтобы пытаться понять что-либо в философском дискурсе. Но что значит мыслить? Мышление ведь не жонглирование абстракциями, не калькуляция и оперирование словами и состоящими из них конструктами. Подлинное мышление есть особая деятельность разумного сознания, которая открывает ему существенную сферу действительности, совершенно отличающуюся от чувственной её части. Мышление открывает мир смыслов, значений, мир универсальных идей, родовых понятий. Открывает возможность умозрительно созерцать в явлении синтетическое единство его аспектов, то, что делает вещь вещью в нашем понимании. Но и это ещё не всё. Рассудочно мы проводим связи между причиной и следствием, упорядочиваем огромное множество разнородных данностей, разумом создаём структуры и модели, разлагаем феномен, чтобы собрать заново, уже качественно постигнутым, и всё это тоже относится к мышлению. А ещё мы способны сомневаться, отбрасывать всё лишнее, доходя до самых основ, которые уже не отбросишь, – и это тоже относится к мышлению, как и способность задать вопрос.

Именно с когнитивной открытости, которая идёт вместе с умением усомниться в чём угодно, даже в самой возможности познания, в онтологическом статусе окружающих вещей и самого себя, и в подлинности существования всего мира, а также поставить вопросы обо всём этом и быть готовым к нахождению ответов, начинаются подступы к философии. Ведь именно так возвращается способность удивляться Бытию мира, существ, вещей и самого себя.

Науки

Философия от наук отличается по объекту, предмету, целям, типу знания, методологии и характеру моделей. Отличается сущностно, ведь это совершенно разные способы познания.

Объектом науки, как известно, называют исследуемую область действительности (класс явлений, процессов, сущностей), а предметом – аспект, специфическую сторону объекта. Например, объект химии – вещества и их превращения, а предмет – состав, строение, свойства веществ, их реакции и закономерности, по которым реакции протекают.

Естественные науки (физика, химия, биология etc.) исследуют эмпирическую реальность, физический/материальный мир. В основе метода – наблюдение, эксперимент, измерение, математическая формализация. Целью является построение объясняющих моделей, которые позволят предсказывать и контролировать явления. Эпистемический тип: объективированное, воспроизводимое, основанное на причинно-следственных связях знание. А характер моделей естественных наук редукционистский и функциональный, то есть они показывают то, как что-то происходит, описывая процесс и сводя многообразие изучаемого феномена к фундаментальным закономерностям.

Формальные науки (логика, математика etc.) заняты абстрактными системами, формальными структурами, символами, числами, логическими отношениями. Они дедуктивные и аксиоматичные. Цели их – выявление внутренних закономерностей формальных систем, доказательство теорем, построение формальных моделей. Знания внутри формальной системы априорны и абсолютны, они не зависят от эмпирической реальности.

Гуманитарные науки (история, филология, культурология, социология etc.) изучают человека, общество, культуру. Интерпретация лежит в основе методологии большинства из них. По типу знания гуманитарные науки контекстуальные и дискуссионные. Модели по характеру идеально-типические, нарративные, интерпретационные.