© 2018 – Лев Гунин [Lev Gunin]

© О происхождении славян и россов. Новая теория – Лев Гунин

© Дизайн обложки и книги: Лев Гунин

© Вёрстка и цифровой музыкальный текст (ноты), вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин

© Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин

* * *

Исчезнувший славянский след

Если о ряде других больших народов известно с большей или меньшей определённостью (в рамках нас интересующего периода 300–500 лет до н. э. – V–VIII век н. э.), то о славянах не известно в буквальном смысле ничего. Многочисленный народ вдруг возник «ниоткуда», без всякой предыстории. Причём, возник не на каких-то отдалённых островных архипелагах, или в безлюдной тундре, или в пустынях либо степях, а в самом сердце Европы, населённой огромным количеством народов и племён, и уже исхоженной и обследованной в античное время «вдоль и поперёк». Откуда «взялись» славяне, откуда они пришли? Тишина… Никто не знает ответа на этот вопрос.

Если загадки других народов в той или иной степени решает археология или этнолингвистика, или другие науки, то загадки, то в случае славян археология только генерировала ещё больше загадок.

Так, например, на землях, которые в настоящее время занимают славянские народы, обнаружен ряд археологических культур, начиная с таких достаточно древних как Милоградская, Зарубинецкая, Латенская, или Гольштатская.

Милоградская культура названа археологами по городищу у деревни Милоград Гомельской области, и была распространена от верховьев реки Горынь до нижней Десны. Она существовала уже в раннем железном веке, с 7 в. до н. э. по 1 в. н. э. в Беларуси и Северной Украине. Племена, её носители, находились на стадии разложения родового строя, и многими отождествляются с описанными Геродотом неврами. Для этой культуры характерны грунтовые и курганные могильники с трупосожжениями, круглодонные сосуды, углубленные в землю жилища и грубые глиняные фигурки; она оставила после себя селища и городища, как укреплённые, так нет. Считается, что носители этой культуры занимались земледелием и разведением скота. (Исходя из материала в книгах: HISTORIA POLSKI, PIV, II, XI64; История БССР, под ред. Л. С. Абецедарского, Минск, "Народная Асвета", 1968; История первобытного общества, Минск, 1982, "Вышейшая школа"; История БССР, Минск, "Навука i Тэхнiка", 1977; раскопки под руководством Владимира Ксензова, старшего научного сотрудника АН БССР, кандидата исторических наук; Из публикаций вышеупомянутого Вл. Ксензова; "Бобруйск"; Беларусь, Минск, 1965; далее – ibid, стр. 5; Там же, стр. 6; о какой летописи идёт речь – в данном издании не говорится; О. Н. Мельниковская, "Племена Южной Белоруссии в раннем железном веке", М., 1967; Согласно вышеупомянутым фактам и книгам).

Но кто её носители? Какой народ оставил эти орудия и предметы быта? Металлические украшения, находимые при раскопках поселений Милоградской культуры, очень напоминают изделия Латенской культуры, которую позитивно отождествляют с кельтами (или, как их называли римляне, галлами; или, как их называли на Британских островах, бриттами).

Кельты, всплеск развития и экспансии которых отмечают с первой половины I тысячелетия до н. э., населяли огромные территории, распространившись практически по всей Европе и проникнув в Малую Азию. Язык их, по убеждению ряда исследователей, напоминал древнеримскую латынь с германскими элементами, а их происхождение: либо родственное иллирикам, либо италикам (и, значит, латинам (римлянам), либо германцам. Но теория, по которой кельтский язык – один из сильно романизированных германских диалектов, не находит своего подтверждения. Ещё более интригующее явление: присутствие в кельтских языках ряда неиндоевропейских слов, которое ни этнолингвисты, ни другие специалисты пока не в состоянии объяснить.

По мнению антропологов, кельты – это особая раса, называемая либо кельтской, либо альпийской, либо карпатской, ярко выраженные признаки которой соответствуют антропологическим чертам части жителей горных регионов Западной, Центральной, и Южной Европы: в Карпатах (часть русинов), в Швейцарии и в граничащих с ней районах Италии, Германии, Франции и Австрии. Типичные признаки кельтской расы – это темные глаза и волосы, короткая голова (брахикефалия), широкое лицо. Некоторые этнолингвисты выделяют кельтские языки в особую группу, относимую к индоевропейской лишь по формальному сходству. Они считают, что кельты (как и баски) – неиндоевропейский народ с загадочным, неизвестным происхождением, и что сравнительно небольшое число неиндоевропейских слов в кельтских языках и являются следом, оставшимся от их прежнего, аутентичного диалекта. Кельтские языки – галльский, гойдельские, гэльский (гаэльский), кельтиберский, ирландский, мэнский, и бриттские языки (валлийский (уэльский, кимрский), корнский и бретонский), – каждый из которых содержит некоторое количество таких слов, не связанных ни с какой другой семьёй языков, могут считаться реликтами некого праязыка кельтов, который не был похож ни на один из языков народов мира.

Одинаково возможно, что, в ходе своего этногенеза, кельты могли смешиваться с иллириками, либо с италиками, и, через какое-то время – с германскими племенами. Можно предположить, что множество романских слов, проникших в язык саксов (германского племени, часть которого осела на Британских островах, заложив начало формированию английской нации) и повлиявших на ранее развитие английского языка: в большей степени влияние не римлян, а кельтов. В развитии материальной культуры кельтов выделяют два основных периода: Гальштатской (900–400 до н. э.) и Латенской культуры (2-я половина 1-го тысячелетия до н. э.). (Moreau J., Die Welt der Kelten, [2 Aufl.], Stuttg., 1958; Déchelette J., Manuel d'archéologie préhistorique celtique et gallo-romaine, t. 4 – Second bge du fer ou époque de la Tene, 2 ed., P., 1927.).

Однако, сходство украшений "милоградцев" с кельтскими вовсе не означает, что они были кельтами. Известно, что кельты – как правило – смешивались с местным населением. Сходство украшений, возможно, означает соседство с кельтами, или с теми, на кого они оказали влияние. Основная часть милоградской культуры покрывала "нескончаемые" Припятские болота, и населявшие позже неё этот регион племена называли дреговичами (от белорусско-литовского "дрыгва", т. е. трясина, болото). Это были предки части современных белорусов.

"Над ализонами живут скифы-пахари (сколоты), – писал Геродот Галикарнасский в своей "Истории", – которые сеют хлеб не для собственного потребления, а для продажи. Выше (севернее) этих живут невры, а над неврами земля, обращенная к северному ветру, на всём известном нам протяжении безлюдна". (Геродот, "История")

Геродот ссылается на свидетелей, с которыми разговаривал лично, утверждавших, что примерно в VI в. до н. э. невры снялись с насиженных мест, и подались в страну будинов (Юхновская культура), по утверждениям, из-за змей (точно неизвестно, каких), расплодившихся и заполонивших всю среду обитания.

"Эти люди (невры), по-видимому оборотни. Ведь скифы и эллины, которые живут в Скифии, говорят, что раз в год каждый невр становится волком на несколько дней и затем снова возвращается в прежнее состояние". (Геродот, "История")

Геродот подвергал сомнению достоверность подобных сообщений. Тем не менее, по линии этнографии и устного народного творчества (баллад, легенд, сказок, поверий), как и по линии литературы (Гоголь ("Вечера на хуторе…"), и другие) отмечается устойчивая преемственность слухов об оборотнях-вурдалаках (волкодлаках), и связаны эти слухи, между прочим, и с территорией белорусского и украинского Полесья. Любопытно, что это именно территории, покрываемые Милоградской культурой.

Считается также, что племена Милоградской культуры отступили с севера южнее, к Припяти, под натиском венедов, принеся с собой опыт земледелия и очень искусной обработки железа. С ними связаны "культовые" (по Поболю) городища на болотах, часто насыпные, от небольших до огромных (20 тыс. кв. м.), окружённых двойным валом и очень широким рвом. В них практически отсутствует культурный слой, а также какие-либо указания на оборонное назначение. Эти загадочные городища подогревают описанные выше поверья. Название Геродотом этих племён неврами имеет косвенное подтверждение в обилии топонимов и гидронимов с корнем "нер", "нур", "нор" именно на территории бытования Милоградской культуры. Само имя "невры" сохранилось в ряде названий: Навра, Невришки, Нарвелишки, Неравка, Нерис. О. Н. Трубачёв предполагал, что нервы тем или иным образом связаны с кельтами. В "Записках о галльской войне" Гая Юлия Цезаря говорится о кельтско-германском племени, которое называлось нервы или нервии.

Этноним "невры" был настолько живуч и популярен в античное время, что пережил самих невров, и это объясняет, как "невры" или "нервии" могли участвовать в 451 г. в знаменитой Каталаунской битве (Битве Народов). По-видимому, этим этнонимом назывались или самоназывались скифы, сарматы и гунны. Этот пример: один из бесчисленных примеров смешения, культурной близости и по-видимому генетических связей между балтами, славянами, германцами и кельтами. Так и "германское" племя Росс "одолжило" свой этноним славянскому племени, которое стало называться Рось, или Русь.

Зарубинецкая культура пришла на смену Милоградской, и между этими двумя культурами некоторые исследователи отмечают большое сходство, видя в нём, в свою очередь, вероятность либо культурной преемственности, либо генетического родства между носителями. В настоящее время Зарубинецкая культура положительно определена как культура славян практически всеми исследователями. Однако, для автора данной книги это не столь очевидно.

Вполне возможно, что кельтско-германским элементом Милоградской культуры (неврами) была лишь элита, тогда как подавляющее большинство составляли славяне. С племенами Милоградской и Зарубинецкой культур соседствовали балтские племена, населявшие Северную Беларусь и ассоциируемые со Штриховой и Днепро-Двинской культурами. Считается, что соседи отставали в своём развитии: занимались присваивающими видами хозяйственной деятельности – охотой, рыболовством, собирательством. "Отставание" (всё зависит, в конечном итоге, от концепции) наблюдалось и в социальной сфере. Если у балтов продолжал доминировать род, то у племён Зарубинецкой культуры основной ячейкой общества стала семья. Балты были вытеснены с территории Беларуси славянами примерно в VIII–IX веках, когда расселение последних по типу напоминало колонизацию.

В данном случае "вытеснение" балтов ни в коем случае не связывается с их бегством либо истреблением. Балты продолжали жить на своих прежних местах, среди все увеличивающейся численности славянского населения, с которым постепенно смешивались. Таким образом, следует говорить об ассимиляции. В результате такого смешения балтов и славян образовались новые племена новой балто-славянской "национальности": дреговичи, кривичи, радимичи. Тем не менее, дреговичи сильно отличались от кривичей и радимичей. Их надо "отделить" от последних даже не потому, что смешение с балтами их по-видимому коснулось в гораздо меньшей степени, но – главным образом – потому, что они существовали в качестве автохтонного населения задолго до эпохи смешения на землях Беларуси балтов и славян. Древность дреговичей подтверждается из византийских источников VII века нашей эры, в которых они называются "другувитами".

Именно балтские языки проливают свет на лингвистическую (не говоря уже о культурных пересечениях, связях и взаимовлияниях, определяемых территориальным соседством и подтверждённых археологией) и, возможно, генетическую общность балтов, германцев и славян, заключая в себе пласты, которые можно назвать балто-германским и балто-славянским началом. В третьем тысячелетии балтские диалекты состояли в более тесном контакте с германскими. Между 2000–1500 до н. э. балтийские диалекты вступили в тесные взаимоотношения со славянскими диалектами, и образовали то, что профессор Каралюнас называет "изо-языковой общностью". В этот период как в балтских, так и в славянских диалектах параллельно происходили одни и те же изменения: исчезновение горловых звуков, как и "безголосовых" дыхательных звуков, появились (одни и те же в балтских и славянских диалектах) новые суффиксы, индо-европейское "с" после согласных k, r, и гласных i, u стало меняться (литовское Š, славянское Ш), развитие специфических славянских и балтских морфем и лексем. (Karaliūnas, S.: Kai kurie baltų ir slavų seniausiųjų santykių klausimai, in "Baltų ir slavų kalbų ryљiai." Lietuvių kalbotyros klausimai (Vilnius) 10:7–100, 1968.).