Лера Ко

Жизнь в человеческом мире

Часть вторая.

Уроки сольфеджио для демона

Я в очередной раз поймала себя на мысли, что в этом городе мне нравится только одно – предзакатное время. Солнце здесь обычно заходит часам к шести-семи, и тени начинают удлиняться сразу после трех. Солнце становится теплым, воздух пропитан дневной суетой, люди выдыхают напряжение и вдыхают предвкушение вечера. Кто-то надеется попасть домой пораньше, кто-то кладет в сумку бумаги, чтобы поработать в неурочное время, кто-то уже планирует быт, ну а я внезапно начинаю ощущать прилив сил. Мне начинает казаться, что моя жизнь не такая уж и бессмысленная, что я могу еще совершить множество подвигов для себя и окружающих, внезапно возникает желание разговаривать с людьми и быть среди них.

В такие моменты я надеваю маску и отправляюсь на работу.

Работа у меня очень условная, потому что ее, скорее, стоило бы воспринимать как хобби, но людям нравится это слово – «работа», потому как оно несет в себе оттенок надежды, что ты кому-то нужен.

Вообще я не страдаю зависимостью от общественного мнения, но я так долго живу в земном мире, что уже переняла множество людских привычек. Так, именно здесь я пристрастилась к темным очкам. Меня никогда не слепит свет, но этот аксессуар так подходит моему образу жизни, что я подбираю его под каждый свой наряд. И чем темнее эти очки, тем больше они мне нравятся. В этом сезоне модны с неплотной тонировкой, и через них можно видеть движение глаз. Это мне катастрофически непонятно, но я подчиняюсь. Кто я такая, чтобы спорить с модой?

Сегодняшняя четырехчасовая красота навеяла на меня что-то вроде меланхолии вперемешку с вдохновением. Захотелось закончить рукопись сценария, который я мучила все лето. Но для этого нужно было сделать одно дело: собственно, закончить. Рамка и сюжет были готовы, персонажи прописаны, план сцен составлен, все шло к финалу, но это затягивалось… Лень мне не свойственна, а вот потеря вдохновения – да. К тому же все мысли были забиты моим февральским приключением, которое до сих пор не отпускало.

Михаил… Мысли метнулись к нему. Вы не подумайте, сейчас ни о какой любви речь не пойдет. Для меня этого понятия не существовало почти что… совсем. Я была падка на эмоции – что есть, то есть. Демоны часто питаются такой прелестью и часто на нее подсаживаются, как люди на сахар. А зацепить за живое другого демона, да еще и так, чтобы он даже сам всего до конца не понял, – это уже не просто высший пилотаж, это чистый кайф. Правда, последствия и ломка у таких событий тоже присутствуют. За все нужно платить в этой жизни.

Когда я только попала в мир людей, я совсем не чувствовала себя взрослой. Да, демоны имеют фору в отношении возраста, но это скорее какой-то животный механизм, как у собак и кошек. Знаете же, как говорят, что у братьев наших меньших год человеческой жизни считается за три года своей. У нас так же, так что опыта хоть и больше, а вот условно эмоционального развития нет. Большинство моих собратьев просто выключают ненужную функцию эмоциональности, которая порой мешает жить на поверхности, и начинают работать. Собственно, слава демонов не столь уж и не оправданна – холодные, расчетливые, хитрые, эгоистичные, жестокие, и все подобное дальше по списку… Все это правда так работает в глазах земных обывателей, поскольку спектр их чувств шире, и та зависть, с которой они смотрят на отсутствие ошибок, и стопроцентный выигрыш в любом деле с нашей стороны подталкивают их к еще большему безрассудству.

Я же изначально взяла себе за правило, что должна быть своей. Мне не хотелось лишать себя какой-то части жизни из страха, что не управлюсь с самой собой. Конечно же, риск должен иметь резон, но порой и сам по себе риск несет огромную ценность.

За триста тридцать три года я набила огромное количество шишек, вынесла насмешки о своей неустойчивости в мире демонов, смирилась с изначальным непониманием себя самой и своего места в обеих плоскостях жизни, но в итоге добилась именно того, чего хотела, ‒ стабильности. Если бы меня спросили сейчас, довольна ли я собой, я бы ответила: да. Мне нравился мой возраст по меркам демона, ведь за три века я ой как много всего нажила, мне нравилось то, как меня воспринимают люди, поскольку как раз для людей такое положение было удивительным. Мне нравился эффект, который я произвожу на земле, и нравилось, как меня воспринимают теперь на родине.

Впрочем, в родные места я возвращалась все реже. Я набрала множество той самой работы, за которую держатся люди, и так втянулась, что ни необходимости, ни желания ездить домой у меня не было. Там меня никто не ждал, потому что все мои друзья (да-да, разумеется, у демонов есть друзья!) давно уже покинули гнезда и расселились кто где. Некоторые даже перепрофилировались и попали куда повыше, если вы понимаете, о чем это я.

За множество лет, проведенных на земле, я обзавелась несколькими друзьями-людьми и здесь. Ой, да это же отличная история, слушайте! А потом и к Мише вернемся, честное слово!

История эта началась лет десять назад, когда я в рамках работы сотрудничала с одной очень творческой дамой, которая писала стихи. Мы познакомились на каком-то литературном вечере, она сразу же подошла и представилась, и было понятно, что это именно та категория людей, которые интуитивно видят темные силы и тянутся к ним с целью наживы. Все мы не без греха, ну согласитесь! После непродолжительной беседы я вынуждена была ей отказать. Во-первых, откровенно, стихи я не люблю. С дамы взять было нечего, а энергетика поэтов очень уж невкусная, так что пользы от этого знакомства не было никакой. Однако дама не успокаивалась и продолжила мне писать страстные письма и даже пару раз дозвонилась на мобильный телефон. Я была поражена ее настойчивостью, но не более того… И тут однажды, разбирая почту и натолкнувшись на ее очередное письмо с вложением, я, повинуясь неясному зову интуиции, пробежалась глазами по тексту вложенных стихов, и один меня, что называется, зацепил. Это было всего несколько строк о замороженных в формы льда поцелуях, которые девушка хотела сохранить в своем холодильнике и доставать зимой, класть в чай и чувствовать присутствие своей любви. Я была поражена… Да так, что отправила положительный ответ и восторженный отзыв.

«Это написала моя дочь» – таково было признание.

– У вас нет таланта. Не растрачивайте и без того короткое время своей жизни на это, – призналась я даме. – Но вот вашей дочери я настоятельно рекомендую продолжить писать стихи. Из нее обязательно выйдет толк. И через десять лет после нашего разговора я снова попала на один литературный вечер, на котором читали стихи.

И что вы думаете?! Слышу я вдруг строки о замороженных поцелуях. Как? Кто? Где?!

– Я Василиса. Вы меня, наверное, не помните…

Конечно, Вася, я тебя помню. Такие поэты, как ты, не забываются.

И в тот момент я сделала то, что обычно никогда себе не позволяла: я пригласила Васю на кофе.

Мы просидели за чашками много часов, болтая так, словно были подругами всю жизнь. Потом прошлись по городу, затем обменялись телефонами… и больше никогда не расставались. Она стала частью меня, моей жизни, моего мира. Как она это сделала, я не знаю. Но это было подтверждением того, что госпожа Судьба существует независимо ни от жизни демонов, ни от жизни людей.

Кстати, именно Васе я и не решалась рассказать о Михаиле. Сначала мне казалось, что и рассказывать-то нечего, а потом, когда уже было что, я просто-напросто боялась. Да-да, вот так, демон боится осуждения человека!

Дело было в начале мая. Погода в нашем столичном городке была распрекрасная, и мы с Васей расположились на веранде одного кафе, греясь под лучами весеннего солнца, которое пыталось бороться с ледяным ветром. Я слушала рассказы Васи о ее коллегах по работе, которые, в свою очередь, рассказывали ей о любви. Я осуждающе качала головой, Вася стыдливо прятала глаза, и мне то и дело хотелось сказать с высоты моего возраста… И в один момент я не удержалась и действительно выдала нечто подобное.

– Кстати, дорогая моя Алена, а сколько тебе? Ты всегда говорила, что старше, ну а именно – насколько?

Я задумчиво посмотрела на сидящую напротив девчонку. Рыжеватая, с раскосыми глазищами, вроде бы непосредственная мордашка, а такие глазки и зубки, что не дай бог с ней столкнуться в темном переулке. Съест, как пиранья, до самых косточек.

– А на сколько я выгляжу? – попыталась я перевести этот разговор в шутку.

Вася внимательно уставилась на меня.

– Выглядишь лет на тридцать. А вот по поведению лет на триста, – серьезно ответила она.

Я фыркнула.

– Разве это возможно? Люди не живут триста лет, – попыталась я поспорить.

Вася криво улыбнулась. Ну пиранья, ей богу!

– Так ты ж и не человек – сущий демон!

Я покосилась на девчонку и хмыкнула. А как спорить с ней? Иногда самый лучший способ скрыть правду – положить ее на самое видное место.

Наш разговор о том о сем продолжился, медленно перетекая сюжетом от Васиных коллег и их любви к более личным вопросам.

– Вот скажи, разве так бывает, чтобы судьбой было уготовано не соединить души? Когда вас тянет, когда есть взаимный интерес, но какие-нибудь выдуманные предрассудки и препятствия как будто мешают? Я вот так считаю, что если чего-то хочешь, ты этого обязательно добиваешься. Если не получаешь что-то, значит, ты хотел этого недостаточно сильно, – резюмировала Василиса, жмурясь на солнце.

Я повернула к ней голову, отчего часть моего лица попала под тень, и его тут же обдало прохладой.

– Ты действительно в это веришь? – уточнила я, стараясь ничем не выдать внезапно заколотившее чуть сильнее сердце.

– Да.

Я хмыкнула. Юные максималистские суждения меня забавляли, но порой стоило признаться, что они не были лишены логики.

– Ага, признавайся! – встрепенулась Вася.

– В чем?

– У тебя на уме сейчас твой личный опыт. Люди всегда так хмыкают, когда у них у самих мешок с примерами и доказательствами.

– И откуда ты все знаешь?

Я попыталась придать своему тону шутливость, но получилось не слишком убедительно. Порой Вася меня пугала, порой настораживала, всегда бесконечно восхищала, но больше всего в ней меня поражала ее мудрость. Нет, не такая, как у старцев или как у малышей и умалишенных, а некая восхитительная человеческая женская мудрость. Возможно, эта девчонка не была сильна в математике, не имела степень магистра всех магистров, совершала шалости и глупости, но если вдруг тебе требовался совет, помощь, поддержка, подсказка, опора или же, наоборот, стопор или препятствие, то ее душа внезапно распахивалась, и там словно находилось пятое измерение всей мудрости мира. Любой ее совет попадал в точку, любое касание оказывалось лечебным, любое слово долетало именно до той нужной струны, и ты отходил на шаг назад совсем уже другим. Когда Вася вырастет, она обязательно станет матерью – уж поверьте мне, демоны в этом разбираются. А пока она была лучистой девочкой рядом со мной, посланной мне… да даже боюсь узнать, за что. Или для чего.

– Ну расскажи, тебя давно это мучает! – заныла Вася, возвращая меня к реальности. – Ты все время говоришь: «Вот что со мной было…», но никогда не уточняешь, что же было. Ты должна избавиться от этого груза, вот что я думаю.

– А вдруг он мне нравится?

– Груз-то? Ерунда! Каждый раз, когда я рассказываю о своей работе и коллегах, и об их страстях, ты становишься такой грустной, и я по глазам вижу: кусок сердца вырван. Какой-то демон его украл, не иначе.

Ну вот, понимаете, о чем я? Мудрость. И где только таких людей делают? Я бы сходила на этот завод и заказала пару сотен дополнительных экземпляров для личного пользования.

Я отвернулась, стараясь придать своему лицу взрослый вид. Что, я дам какой-то девчонке меня поучать?!

– Пока ты не расскажешь, легче не станет. Вот скажи, чего тебе хочется? Только честно! – Вася изменилась в голосе. Его тон стал и вкрадчивым, и уверенным одновременно, и я внезапно почувствовала, что и хочу, и могу ей довериться.

– Да не о чем рассказывать толком. История стара как мир. Чем больше ты сопротивляешься или отталкиваешь от себя что-то, тем сильнее оно тебя притягивает. И чем больше ты говоришь, что оно тебе не нужно, тем сильнее осознаешь обратное.

– И в итоге теряешь это по каким-то земным, человеческим, банальным и очень даже бессмысленным причинам?.. – подсказывает мне Вася.

– Что-то вроде того, – соглашаюсь я и понимаю, что внезапно встала на одну ступеньку с теми самыми коллегами, которых мы обсуждали раньше. Что же, люди и демоны разные, а проблемы одинаковые?

– И знаешь, как тебе нужно это решить?

– А мне нужно это решить? – усомнилась я.

Вася усмехнулась, дерзко и слишком по-взрослому для своей мордашки.

– Я так тебе скажу: ты сначала должна ответить честно на свой вопрос о том, чего ты хочешь, и как только ты это решишь для себя, тогда будет понятно, что делать.

– А если нет?..

– А до тех пор ты будешь ходить с таким лицом, будто у тебя в душе демоны поковырялись. Это не к лицу никому, особенно девушке такого статуса, как ты. Поверь мне. У меня огромный опыт общения с коллегами и обсуждения их проблем.

Настроение было испорчено, и мне хотелось кого-то в этом обвинить.

Так обычно бывает, когда в жизни у нас все хорошо. Вот задумайтесь: когда нам действительно плохо, мы редко упиваемся этим чувством. Мы всегда стремимся избавиться от него, намерены скорректировать и свое поведение, и отношение окружающих, стараемся избавиться от плохого и прийти к хорошему. Ни у одного существа в мире не хватит безумия продолжать держать руку на кипящем чайнике или идти навстречу смертоносному урагану.

Однако же когда у нас все в порядке, мы начинаем копаться в жизни, словно сортируем отходы: это в бумажную работу, эту в стеклянные бокалы, это в шредер бы вообще запустить, ну а это – игрушки с оторванными лапами и глазами-пуговками – мы оставим себе и подергаем за ниточки еще немного, ведь разве можно вот так просто избавиться от своей любимой игрушки?!..

Я оставила Васю в кафе писать стихи, а сама отправилась по делам. Что за таинственные дела у меня вдруг образовались, не знала даже я сама, но это всегда работает. Ты говоришь: «У меня дела» – и все, свободен! Никто не будет дергать за рукав. С друзьями так поступать не полагалось, но мне очень хотелось побыть одной.

Многие называют это «проветрить голову», но я бы сказала, что мне просто нужно было подышать.

Отойдя несколько кварталов от нашего с Васей кафе, я замедлила шаг и нырнула в парк. Это был небольшой сквер, построенный рядом с несколькими старыми жилыми домами. В этом районе города всегда царило поразительное спокойствие. Возможно, это объяснялось тем, что большая проезжая часть шла вдоль реки, которая забирала все внимание на себя. По ту сторону располагались театр, Дом музыки, несколько бизнес-центров и аж две библиотеки, а по эту настроены дома в девять этажей с лепниной внутри и снаружи, которые дышали благородством, аристократией и светским взглядом на жизнь.

Я знала, что в квартире, которую я арендовала, всю жизнь прожил какой-то академик, от него осталась огромная библиотека, которую внук академика потихоньку распродавал. Это не наносило никакого вреда, вы не думайте, потому что книг было так много, что за энное время, что я наблюдала за этим процессом, на моих глазах ни количество полок, ни ценных экземпляров не уменьшалось. Внук порой уносил целые коробки, но совершенно магическим образом все оставалось ровно в том же виде, что и во времена быта академика. Соседка говорила, что будто бы в квартире остался его дух, неугомонное привидение, которое способно влиять на уклад жизни… Но не мне было об этом беспокоиться. Признаться, я бы не отказалась поболтать с дедом, даже будь он привидением, поскольку иногда меня действительно одолевало одиночество.

Нет, не подумайте, я всегда была окружена людьми. У меня есть Вася, и благодаря ее присутствию я вообще еще здесь, а не… ну, сами знаете. У меня множество коллег, контактов по работе, вот даже с последнего проекта сколько осталось…

«Миша», – стрельнуло у меня в голове.

Я вздохнула. Села на скамеечку лицом к реке и спиной к жилым домам и закурила. Отчасти это я и называла «подышать», потому что моя человеческая подруга ой как не поддерживала эту привычку, а я ее завела специально, руководствуясь теорией ядов. Знаете? Сейчас расскажу.

Есть среди демонов такое понятие, как теория ядов. Она работает очень просто. Мы все наполнены некоторым количеством ядов, иначе их еще называют пороками. Что там? Гнев, похоть, зависть… И есть еще место, специально оставленное для эмоций. Нет более сильного яда, чем чувства. Неважно какие, хорошие или плохие, они пропитывают наше тело, делая его зависимым, податливым, слабым… Любовь? Да-да-да… Ревность, сожаление, скука по кому-то… И избавиться от одного яда можно, только перевесив его другим. Кто-то впадает в пьянство, кто-то в разврат, кто-то еще во что-то… Я выбрала курение, хотя если бы вы меня спросили, почему именно этот способ, то я бы не ответила, потому что в такого рода ситуациях тело работает само, без вашего участия. Вы даже не задумываетесь, но как только организму мозг командует отступить и спастись любой ценой, сразу наступает поиск подходящего яда для замены и вытеснения.

Когда я в феврале ввязалась в историю с Михаилом и его командой, внезапно почувствовала острое желание курить. Это было последнее, что мог почувствовать демон, поскольку никто из нас никогда не потянется к дыму или огню, так что раз это случилось, значит, дело труба. Я списала это на блажь и дань моде, но вот именно сейчас, сидя на скамейке и глядя на реку, подумала, что как же все-таки Вася права! Мне очень нужно разобраться с тем, что произошло, и ответить себе на вопрос, чего же я хочу.

А ничего не произошло, собственно. Нет, я не влюбилась в демона. Да и в парня тоже не влюбилась. Я вообще шла мимо, и интересовала меня только лишь моя собственная персона. Так что же?

«Потому что твоя персона больше никого и не интересует, кроме тебя самой», – шепнул тот самый противный внутренний голос.

Я дернула головой: мне никто не нужен!

Не помогло.

Я потрясла головой еще раз и зажгла еще одну сигарету. По пальцам пробежала дрожь – это так действовал яд… Отвратительная привычка, надо будет от нее обязательно в ближайшее время избавиться.

Что мне делать?..

На глаза навернулись слезы, но плакать я не могла: демоны просто не умеют этого делать. Мое человеческое тело обладало реакциями, но не стопроцентным их проявлением, так что максимум, что у меня вышло, это добиться красного носа, порозовевших щек и чуть сильнее растрепавшейся челки. Я вспомнила, что именно в таком виде меня однажды застал Миша в бывшей балетной студии на чердаке по соседству с их кабинетом, и что-то внутри меня снова щелкнуло, будто бы я была не Аленой, а каким-то дурацким и плохо налаженным механизмом.

«Я хочу, чтобы до меня кому-то было дело. И нет, я точно не хочу, чтобы это был Миша. Уберите его из моей жизни, прошу… Кто бы там ни слышал меня, прошу», – подумала я и вздернула голову кверху, хотя ни одна слезинка не могла скатиться из моих глаз.

– А хотите коньяку? – спросил меня парень в магазине, где я покупала всегда так некстати кончающиеся сигареты.

Я улыбнулась краешком губ:

– Не сегодня, друг.

Парень понимающе кивнул и уперся в меня взглядом. Я подумала, что должна что-то еще сказать, но в голову ничего не шло, и я даже немного разозлилась: а почему, собственно, я должна с ним разговаривать?

По пути домой я размышляла, можно ли скорректировать мой запрос: «Не просто кому-то было дело, а чтоб вот так, всей душой, чтобы р-р-раз – и у моих ног! И за руку…»

– Тьфу, о чем это я? – спросила я у самой себя и прошептала под нос: – Просто хочу, чтобы вот тут, внутри, все зажило. Вот бы кто-то вернул мне мое спокойствие!