Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
125 печ. страниц
2019 год
16+

Леонид Гурченко
Всему свету голова

Посвящение


Прошло время, много утекло времени, с тех пор как я написал «Песню и вздохи на тему дня», простое и ясное осознание при звёздах, перед источником потока времени: я нахожусь в правой системе координат, в которой, по установленной Н.А. Козыревым физической реальности, ход времени отрицательный – от будущего к прошлому, противоположный потоку времени «нашего мира» в левой системе координат, в которой поток времени положительный – от прошлого к будущему.

Хотелось долбануть по врагу слева взрывом «Гойда!» – чтобы наша общность без существования Бога, без свободы и бессмертия человека, и ложь, как нарушение моральных и религиозных установлений, «взгаркнула», подобно вороньей стае в рассказе К.Д. Воробьёва «Крик», «и разом взмыла двумя косяками, будто расчленённая ударом кнута». Расчленить на союз одинаково мыслящих, одинаково говорящих людей и на расовых калек, биологических подонков, кощеев с удержанной верой в Христа.

Преобразовать направление течения времени, сделать различие между будущим и прошлым менее отличимым: цезарианское прошлое в будущее. Торжество мощи и порядка, национальная однородность и самобытность, а красота – как доброе и грозное явление. При этом достижения науки и техники, но без риска и нарушения запретов. Тогда «рабы сатаны», демонское множество самозванной цивилизации, имеющие приказ изменять творение Бога, зарыдают и будут выбиты с пути.

Русское Православие – главный принцип обратного размаха, архаики и соборности, которую русская мысль, по наблюдению А.Ф. Лосева, заострила в социальность: «это общее животрепещущее социальное тело, в котором каждая личность не больше как один из бесчисленных органов или клеток, полагание всех сил и самой жизни за народное благо». И далее. Одушевляющую идею русского национализма «как органического интернационального центра передового человечества» (Лосев) уже в XVI в. старец Филофей превратил в формулу «Москва – Третий Рим». При этом поясняется: «Рим – весь мир». Знание этой формулы раскрылось переживанием – Святая Русь.

Русское Православие, как звезда, теряя энергию и снижаясь, пополняет её извне – за счёт энергии времени. Восстановление полной жизни. Процесс уноса смерти. Христос воскресе! – Воистину воскресе!

Мы правдивые! говорили греческие аристократы. И наконец-то отрицательный ход времени в правой системе координат – родная, близкая почва! В последние месяцы 2005 года я узнал, что существует «Русская доктрина» (Сергиевский проект), созданный Центром динамического консерватизма, коллективный труд авторов: экономиста Андрея Кобякова, философа Виталия Аверьянова, писателя Максима Калашникова, с качествами национального достояния, – ход времени от будущего глобализма левых бездарностей к прошлому – торжеству мощи и порядка, национальной однородности и самобытности правых. Я убедился, что «Русская доктрина» как раз побеждает в себе своё время.

Мы побеждаем!


23.02.2007 г.


Прибавление

Песня и вздохи на тему дня

1.
 
Трамвай пресыщенно скрипел, как душа сноба.
За стеклом осенний день, твердея медью,
На застроенном горизонте глох от озноба.
 
 
И когда вагоны, подхлёстнутые плетью
Нервного звонка, выкатили за поворот,
Улица, уверясь, что я пристальный зритель,
 
 
Сетью проводов и сучьев опутала горизонт
И швырнула в гаснущий день копьё сходящихся рельс.
Тёплое зарево заливает дома и свод.
 
 
Заливает… день без прекословий и омерзенья
Раздаривал себя, необоримый, всерьёз.
Он был справедлив повсеместно в невинном волненье —
 
 
И красиво гибнет, катясь теперь под откос.
Но красота страшна – и звезда крольчихой
Ползёт, отяжелев, дальше от красных полос.
 
2.
 
Улица торжествует – месть удалась, вспыхивают,
Пенясь по крышам, неоны, как мыльные пузыри.
Зданья, натрудившись за день, моются лихо
 
 
Под душем сиреневой мги. На столбах фонари
Зазвенели мелкими огнями – день опрокинут.
Чем были б они, расхитители тьмы до зари,
 
 
Если б гибели дня не ждали? И мстя исполину,
Впиваются в спину, наливаясь жёлтым светом.
Я выпрямился в порыве: вот если б так вот сгинуть! —
 
 
И различил у сквера похожую на лето.
Красное с чёрным, мой задумчивый мак – она!
Перекликнулось с ней, в грохоте смертельном,
 
 
Моё потрясенье. Она всё поймёт, должна.
Ах, мы с ней заодно!.. да где там! исчезла
Цветком в листопаде. Так в слова ненужные она
 
 
Исчезала, невероятная, – двоим было тесно.
Ночь завесила зной непререкаемых чудес,
Тем более – хлынул поворот визгливо железный.
 
3.
 
Пассажиры, как придорожный набухший пылью лес,
Притихли под гнётом брезжущих плафонов.
Оглянуть и – одолеть недостоверный интерес.
 
 
Но в сердце своём: понятна ль им горечь урона?
Кондуктор мне: сходите – ваша остановка! —
И когда блеснул гулкий промельк вагонов,
 
 
Я глянул вверх – какая в небе потасовка!
Крольчатами пушисто сероватой наготы
Звёзды грудились в кучи, тычась в сосцы темноты.
 
 
Если хочешь – вздыхай, а хочешь – пляши.
Ведь нет и не было близ ни единой души.
 

1962 г.


Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
255 000 книг 
и 49 000 аудиокниг