Отзывы на книги автора «Леонид Беловинский»

Очень неоднозначные впечатления остались у меня от этого труда и от автора. В книге есть ряд глав (к сожалению, книга с них начинается), читать которые было неимоверно скучно - о способах строительства избы, используемых инструментах и даже об одежде. Нет, дело не в предмете - мне очень хотелось узнать обо всем этом, но автор бросается словами, возможно, известными деревенским жителям, но для городских типа меня, которая и в деревне-то была раз пять за всю жизнь, звучащими абсолютно бессмысленно. Часть из них он объясняет, но далеко не все, так что приходится гуглить. К сожалению, изображений или схем тех же инструментов или планировки изб (а она разная в северных и южных районах) в книге тоже нет, и это очень большой минус.
Но есть и интересные и доступные для неподготовленного и неосведомленного в деревенской жизни читателя. Автор много и подробно пишет о крестьянском труде, отношениях в крестьянской семье, о крестьянском мире и его влиянии на жизнь отдельного крестьянина. Абсолютно новой для меня была информация о "кусочничестве" - хождении в мир за "кусочками" хлеба, когда он заканчивался в крестьянском хозяйстве. И многие крестьяне подавали, даже специально готовили кусочки для таких бедствующих и подавали их, стараясь не унизить достоинства просящего.
В книге речь идет не только о крестьянах, примерно половина книги рассказывает о быте дворянских семей. Автор настойчиво стремится развеять то представление о русском дворянстве, которое могло сложиться из книг и фильмов: образованные, разговаривающие на несокольких языках, утонченные его представители встречались крайне редко и в основном уже в пореформенной России. Основную долю дворянства составляло мелкопоместное дворянство, которое по стилю жизни мало чем отличалось от крестьян, было в массе своей малограмотно и невежественно, порой трудилось наравне с крестьянами, а иногда эксплуатировало их хуже богатого помещика. Автор рассказывает и о барской усадьбе, и об отношении к детям, о дворовых и их жизни, об отношениях помещиков к крестьянам, о развлечениях, приводятся многочисленные цитаты из дневников 19 столетия. Очень интересно было прочитать о сельских учителях, врачах и духовенстве - редкая тема в современной литературе.
Стиль же автора меня иногда немного коробил - почему-то осталось ощущение авторского высокомерия. И я не уверена, что во всем готова полагаться на его выводы, например, об употреблении горячительных напитков в России - автор сравнивает статистику потребрения с европейскими странами и делает вывод, что пили в России намного меньше, чем в Европе. Но вот про то, учитывает ли эта статистика самогоноварение, а не потребление казенной водки, пива и вина, не говорит ничего. Таких вопросов у меня накопилось довольно много, но в целом, книга интересная, познавательная и, на мой взгляд, полезная для понимания российской истории и развенчания некоторых мифов. Правда, из-за неопределенной доказательной базы, возможно, вместо одних мифов родятся другие, но есть ведь и другие работы о русском крестьянстве и о русском дворянстве, да и мемуары того времени можно почитать.

Историк Леонид Беловинский стремится разрушить ряд устойчивых мифологем, связанных с прошлым России XVIII – начала XX века в области городской жизни. Благодатной страны с утонченными аристократами, честными купцами и т.п. не существовало, по мнению автора. Мысль не новая, но весьма огорчительная для всех, кто полагает себя райским жителем. Стереотип общемировой…
В сравнительно небольшой объем автор уместил огромный материал. Это вряд ли можно читать подряд и "большими дозами".
В главе о духовной жизни россиян представлены интересы массового читателя позапрошлого столетия, где Кукольник и Булгарин затмевали Шекспира и Пушкина.
Сообщество литературных ремесленников

«создает произведения, по форме классические, по содержанию облегченные». «Массовая культура, адресованная «маленькому человеку», уводит его от скучной приземленной повседневности в мир необычайного…»

(С. 275).
Горьковская Настя из пьесы «На дне», живущая в мире грёз – таков пример автора.
Интересен и взгляд Беловинского на Чехова и восприятие его творчества:

«Существовало даже понятие «литературный поденщик» ‒ удел литературной молодежи. …И писатель к каждому празднику мучительно выдавливал из себя сентиментальный рождественский или пасхальный рассказ – непременный атрибут литературных журналов. Но правда и то, что писатели создавали талантливые «датские» рассказы; нашем широкому читателю А.П. Чехов-прозаик известен лишь нередко пустенькими юмористическими рассказиками, а неплохо бы познакомиться ему с его «Святой ночью», «Казаком» и «Морозом» – типично пасхально-рождественскими рассказами.

(С. 276)

Это второй том трилогии Леонида Беловинского, посвященной рассказу о жизне и быте русских обывателей. Первый том был посвящен сельской жизни, второй - городской. Автор рассматривает самые разные стороны жизни города и его обитателей - как выглядел русский город (дома, улицы, освещение, водопровод и канализация), какая промышленность была развита, где и чем торговали, какие общественные заведения были в городе, какой транспорт использовался и много самых разных прочих бытовых подробностей. Отдельные главы посвящены духовной жизни и развлечениям горожан, из них можно узнать про школы, училища, университеты, кто туда был допущен в разные времена, про ярмарки, гуляния, детские игры, танцы, клубы, театры и синематограф, балаганы и прочие развлечения, популярные в разных слоях общества. Очень интересно было читать про раешников и про уличных торговцев, с их порой шедевральными "объявлениями". Можно сказать, что книга в какой-то мере представляет из себя беллетризованный справочник, щедро сдобренный цитатами из мемуаров различного времени. Поэтому некоторые страницы (например, с описанием одежды с использованием абсолютно ничего не говорящих читателю названий, без каких-либо пояснений или изображений) читать скучновато. Но в целом, довольно любопытное чтение, дающее некоторое общее представление о городской жизни России 19-начала 20 века, преимущественно, конечно, о Москве и Петербурге, но во многих разделах автор приводит также информацию о провинциальных городах.

Читая первую главу про историческую среду и национальный характер, я, откровенно говоря, напряглась. У издания 2002 года аннотации нет, как она попала мой библиотечный список я уже не помню, фамилия автора была незнакомая, регалии и заслуги были мне не известны. Ну все, подумалось мне, мужик-богоносец, богатырь, РКМП и, разве что, не хруст французской булки, а тюря с луком. Высокий штиль и полное игнорирование доступных источников: разные люди, разные, и ныне, и пристно, и во веки веков, нельзя под одну гребенку грести, ни возносить до небес высоким штилем, ни все смертные грехи приписывать ради собственных теорий.
К второй главе мы выдохнули. Нет нет да промелькнет образ рационального хозяина, живущего в гармонии с природой и малыми народами; без истерии, со здоровым патриотизмом и соблюдая линию официальной историографии. А что, всем значит можно быть исключительно богоизбранными, а нам проявления малейшей гордости надо стыдиться и убивать на корню.
Книга делиться на две части, первая посвящена крестьянской избе, вторая - дворянской усадьбе. В общем-то и та, и другая постройка несколько сферична в вакуууме. Крестьянский быт - планировка и интерьеры дома, хозяйство, костюм и многое другое, нам действительно предлагается огромный пласт информации - что-то среднее от летописной Руси до ранней советской деревни. Датировать дворянскую усадьбу чуть проще: автор подкрепляет свое повествование многочисленными и весьма объемными цитатами из мемуаристки, большая часть которой повествует о дореформенном периоде.
К чему такая временная размытость и кому может пригодится для меня так и осталось загадкой. Школьнику? Так в главе о крестьянах он запутается, поскольку немногочисленные картинки не спасают при столкновении со всякими кочедыками, корноватками, обечайками и ночвами. Студенту? Разве что непрофильного вуза, где разница между крестьянином на черноземе и в Архангельске, ровно как и землепашцем что до 1497, что после 1861 - ничтожна и незначительна. Экскурсоводу или учителю истории родного края? Так я искренне верю, что и учитель, и экскурсовод сами не преминут познакомиться с многочисленными воспоминаниями, которых явно больше, чем 107 - ровно столько книг в общем списке источников и используемой литературы.
И остается, как обычно обозначают в аннотациях, "все, интересующиеся родной историей", которому нужно сделать тот первый шаг для понимания факта, что нельзя судить по истории русского дворянства по интерьерам Останкино, а жизнь крестьянина по телевизионной передаче о Салтычихе.