Самовлюбленность Алекса прежнего не позволяла ему раздаривать эти улыбки налево и направо. И каждая улыбка, как боеголовка с ядерным содержимым, была начинена отравляющим снисхождением и холодным чувством собственного превосходства – она была горячей снаружи и ледяной внутри. Производила эффект мощного взрыва, но оставляла после себя ощущение пустоты.
А Алекс нынешний щедро начинял свои улыбки теплом. Настоящим, человеческим. Таким, что, едва коснувшись кожи, мгновенно наполняло тебя изнутри и еще долго согревало.
Мне нравился этот новый Алекс.
И я думала об этом все чаще. Почти каждую минуту.