История первая: «Пропавшие». Пролог

29 июня 1884

Светломорск, Российская империя

Иван Крылатый, или чаще Ванька-гид, зевая, преодолевал очередную горку. Небо уже успело окраситься рассветными красками, но до комнат юных барышень ещё топать и топать. Когда давеча они договаривались о пешей прогулке, он не думал, что забирать их придётся аж с Озёрной. Впрочем, это всё же лучше, чем остановись они на Светлой или в санатории на Николаевой дороге.

Сам Крылатый снимал угол у вдовы на Горной: домишко был старенький и небольшой, зато цена крайне благоприятная. А всё потому, что прямо-таки под окнами того домишка шла железная дорога. Уж чем думали, когда строили пути через весь город — никто не знает, но теперича всё есть как есть. Ванька только радовался такому соседству: утренний поезд с Петербурга приходил как раз к утренней побудке, а ночной — раньше, чем он домой возвращался.

Работа у Крылатого была прибыльная: в сезон на пеших прогулках по горам можно было сколотить состояние да и прикупить собственный домик у моря. Пущай не совсем у моря, а где-нибудь у той самой железной дороги — но всё же лучше съёмного угла.

Вот только был за Иваном грешок: страсть как любил он играть. Штосс захватывал его, будто силки — неосторожного зайца в лесу. Будь он банкомётом1^[1]или понтером — всегда играл до последнего. Как садился за стол, будто пелена перед глазами, и только оставшись с пустыми карманами, приходил в себя.

Вестимо, никто его за стол в центральное казино не пускал. Играл Ванька по квартирам офицеров да таких же, как он, гидов. В долги влезал регулярно, но и работу свою ценил, и умел. Слыл человеком честным: с долгами всегда расквитывался исправно.

Вот и вчера, получив у иноземных барынь задаток за прогулку, направился Крылатый долги раздавать — да где тут раздавать: наиграл новых.

Любили дамы, отдыхать приехавши, взять Ивана себе в гиды. Особенно чужестранки. Уж больно им нравилось, что, в отличие от других мужиков, кои в горы сопровождают, у него бороды не было. Иван моднился и брил бороду, оставляя только роскошные бакенбарды, искренне жалея, что шевелюра его не кудрявится. Впрочем, и не лысеет — и то хлеб. Так вот это нравилось барышням весьма. А он, в свою очередь, не любил дразнить удачу, потому неизменно раз за вечер загадывал себе даму червей — в честь дам, так сказать.

А второго дня: как сел он за стол, как загадал даму — и как попёрло ему! Раз положил банкомёт карту — а там король бубен налево пошёл. Второй раз тянет — а там валет треф, направо ему дорога. Третий раз как вытянет — а там дама червей!

Подфартило же! Первый розыгрыш — и сразу десять рублей его! Ещё бы один ход — и не было б ничего. А так — раз, и дама!

Ясное дело, что после такого фарта из-за стола вставать нельзя было. Играл Ванька до последнего, домой явился вчера после полуночи, потому сейчас, зевая, топал по улицам пешком. На извозчика у него ещё водилось, да долги ещё не все розданы — надо бы попридержаться.

Упрямо топая по улицам просыпающегося города, Иван потирал выбритый подбородок, а потом поправил на поясе тускло светящийся зелёным амулет — знак принадлежности Ивана к магам земной стихии. Он был полон надежд. Барышни были щедрые, смекалистые да рисковые. Такие, поди, заходят и по усложнённому маршруту пройтись — а это уже совсем другой вопрос. Там и магией поддержать придётся, где подстраховать. Тут и оплата-с другая будет.

За думами печальными и не очень не заметил Ванька, как прошёл Горную, свернул в переулки, и между домами уже виднелся пансионат купчихи Андреевой.

Пансионатом, впрочем, назвать это было сложно: так — пара домов, выкупленных ушлой купчихой, да оборудованных под летнюю аренду. Впрочем, напраслину на Агриппину Фёдоровну возводить не стоит: никто не знал, чем занимался её муженёк, но сама купчиха порядок блюла строго. Дома были вычищены, постояльцы учтены, а деньги пущены в дело.

Вспоминая сочный стан да крутой нрав купчихи, Ванька дошёл-таки до нужного дома. Ловко отворил калитку, закрывавшуюся тут скорее порядку ради (никто в здравом уме не полезет в дома Агриппины Фёдоровны — уж проще сразу городовому2^[2]с повинной сдаться!) Начищенные сапоги Ивана звонко простучали по камням дорожки, ведущей к дому, а вслед за шагами немалый кулак Ивана опустился на деревянную дверь.

— Барышни! Есть кто дома? Иван-гид пришёл! Мы сговаривались с вами другого дня! — прокричал он громко, когда на стук никто не отворил. Пропустить стук Ивана было сложно: дверь дрожала, стёкла в верандных окнах дребезжали от его молодецкой удали.

Однако и на молодецкий бас никто не откликнулся.

— Барышни! Отворяйте! Сговорено-с! — повторил ещё раз окрик гид. В душе его уже поселилось злое сомнение: никто на прогулку с ним сегодня не пойдёт. Передумали барыни, аль загуляли — то Ивану неведомо, но терять крупный куш жалко.

«Хорошо хоть, задаток взять не забыл», — подумал Иван и пошёл стучаться к Агриппине Фёдоровне. С присущим ей женским любопытством купчиха Андреева всегда умудрялась всё знать о своих постояльцах: кто где бывает, кто роман закрутил, кто запил, а кто проигрался. Была надежда у Ивана, что девицы молодые загуляли да запамятовали о договорённости. Тогда есть шанс — своё ещё получить, просто выйдут попозже или вовсе в другой день.

Впрочем, Агриппина Фёдоровна и сама, растревоженная непривычным шумом, уже выглянула на улицу. Несмотря на ранний час, щёки её уже были румяны, а платье надето парадное — в модных нынче пастельных тонах. Ни мощный стан, ни плебейский рыжий цвет волос не мешали Агриппине Фёдоровне тщательно следить за модой и умудряться подбирать себе столичные наряды, так что они её дивно красили. Ярким пятном в нежном образе купчихи выделялся лишь браслет с крупным красным камнем — символ принадлежности к огненной стихии.

Потому, расточая утренние комплименты, Иван ни на минуту не кривил душой.

— Добрейшего утречка, Ваше степенство, Агриппина Фёдоровна, — расплылся в широкой улыбке гид, — как дивно-с вы сегодня выглядите! Ваша красота подобна утренней заре — свежа и чиста-с.

Иван не считал зазорным проявить излишнее уважение или отвесить один-другой комплимент дородной купчихе. Хорошие отношения помогали и заказ отхватить вперёд других, и рекомендации получить, и на чай урвать.

— Да где уж добрейшее утро, коли ты с утра тут шумишь, — в привычной недовольной манере возмущается Агриппина Фёдоровна, что не помешало ей спрятать в глазах довольную улыбку. Комплименты шельмеца Ваньки льстили ей. Знала, что лукавит стервец, но так ловко у него выходило.

— А как не шуметь-с, хозяюшка? — тут же оправдывается Иван. — Сговорился я с постоялицами вашими, прихожу, а их нет. Не видали с утра барышень-то?

— Немок что ли ищешь? — проницательно прищуривается Андреева. Дома у неё все были нынче заняты, но в основном — люди приличные, семейные: пара офицеров была, да вот — барышни эти. Иноземки бесстыдные, вдвоём без сопровождения из самой Европы прикатили. Видано ли!

— Их родимых, — радостно кивает Иван, в надежде, что купчиха выдаст ему сейчас всю подноготную.

— Так они, как ушли вчера, так и не появлялись дома, — с удивлением осознаёт Агриппина Фёдоровна, а дальше будто сама с собой рассуждает. — Да-да, не было их вечером. Капитан столичный заходил — почтение выразить, товарищи его уже третий день как в загуле, семья с Урала на ужине у нас была, москвичи на пляж ходили, а немок не видала. Утром, помнится, мы чай накрывали — они прошли в сторону Лестницы-то, а обратно не воротились. Никак нет. Васятка, дворовый наш, ещё вечером заметил, что свет-то у них не горел.

— Загуляли-с? — расстроенно уточнил Ванька, окончательно понимая, что плакали его денежки.

— Да не похожи они на гулящих, — скрипя сердцем, признала Агриппина Фёдоровна. — Путешествуют вдвоём — срамота какая, но по поведению, общению, манерам — не маркитантки3^[3]какие, не кур-ти-занки,4^[4]тьфу... приличные барышни. Пойдём-ка мы, Ванька, глянем, что у них там в доме.

Барышни эти от уборки хозяйской отказались, но у Агриппины Фёдоровны всенепременно второй ключик оставался. Мало ли что? Постояльцы разные бывают. Вон в прошлый сезон с городовым в дом заходить пришлось: офицеры столичные устроили дебош — навезли девок дешёвых, вина, карты, к её работникам приставать начали. Потом сидели, остывали в арестантской5^[5]— под замком.

Иван и Агриппина Фёдоровна стремительно направились к половине домика, что сняли две приезжие немки. Не обращали они внимания ни на цветущие магнолии, что уже окутывали мир вокруг своим дурманящим сладким ароматом, ни на розовые кусты олеандра, ни на белые гортензии. Спеша, они отмахивались от прекрасных листьев катальпы, что в этом году неожиданно разрослась во владениях купчихи Андреевой и уже мешала пройти между домами. Впрочем, тропинкой этой пользовалась только хозяйка да её челядь. Встревоженные пропажей девушек, гид и купчиха не замечали всей красоты ухоженного уголка курортного городка. Они спешили утолить своё любопытство, а Иван — ещё и свою природную жадность.

Однако в домике их ждало полное разочарование. В комнатах царил порядок, все вещи лежали на своих местах: платья аккуратно развешены в шкафу, на прикроватных тумбах оставлены книги — «Переселение магических сущностей: правда или миф?», «Величайшие маги мира».Видать, барышни были учёные, не зря же приехали на местные курсы. Весь Светломорск гордился новыми курсами магическими для женщин. Вслух осуждали неизбежно, но втайне гордились. Со всей страны к ним теперь ехали не только полечить здоровье, да красотами полюбоваться, но ещё и поучиться.

Похоже, что и эти барышни из учёных были. Ванька, напрягая память, пытался вспомнить — говорили ли они что про это? Может, там их поискать? Хотя вряд ли они ночевать в женском клубе остались. Кто б им позволил-то?

Обойдя все комнаты и осмотрев всё хозяйским взглядом, Агриппина Фёдоровна тяжело вздохнула:

— Ничего не понимаю. Вещи на месте, а барышень-то и след простыл!

Ванька только сокрушённо покачал головой.

— Пойду я тогда, Ваше степенство, нечего мне тут рыскать. — Сдержать горечь у гида не получилось. Впрочем, не в характере Ивана Крылатого было отчаиваться. Время ещё не позднее: сейчас раскошелиться на извозчика, доедет до подножья Сокола6^[6]— и попытает удачу. Сезон в разгаре, город кишит отдыхающими. Не клином же свет сошёлся на необязательных барынях.

— Вы, дражайшая Агриппина Фёдоровна, коли явятся барышни, не сочтите за труд — напомните обо мне. — Впрочем, отказываться от возможности заработка Иван не собирался. — Вдруг загулялись всё ж где?

— Всенепременно, Иван, всенепременно, — Агриппина Фёдоровна кокетливо заулыбалась, протягивая ручку в нежных перчатках для поцелуя. Тот, в свою очередь, не побоялся поклониться и облобызать протянутую руку. Репутация-с важнее всего.

— Коль к вечеру не явятся — буду звать городового, — сказала напоследок уже торопящемуся гиду купчиха. — Не дело это — барышням без сопровождающего ездить. Потом не найти. Теперь у бедной хозяйки сердце болит за них. А я уже стара для таких переживаний.

Иван лишь покивал и поспешил сбежать. Страдать о своей нелегкой доле эта женщина могла часами, а такой роскоши у него уже не было.

Карта Светломорска

Важное предупреждение 18+

Произведение содержит сцены и описания деликатного характера: насилие, травмы, употребление алкоголя, табака , а также нецензурную лексику.

Всё изложенное — художественный вымысел. Автор КАТЕГОРИЧЕСКИ не пропагандирует деструктивное поведение, не романтизирует насилие и не призывает к подражанию действиям персонажей. Все персонажи и события вымышлены; совпадения случайны.

Мир произведения — альтернативная версия России с собственными особенностями. Поведение и поступки персонажей могут противоречить личным моральным установкам и ожиданиям читателей. Прошу читателей относиться к тексту критически и осознанно, учитывая его художественный характер.