Глава 1. Приказ ордена

Княжество Моргард, крайний север Норвегии. Полярная ночь. Конец XIX века.

Лёд трещал под ногами, когда Натаниэль Грейв вышел из тени сосновой чащи. Он шёл уже три дня — без карты, без провожатого, только по запаху. Запах этот был тяжёлым, сладковато-гнилостным, как от долго лежавшего мяса. Смерть здесь пахла не как положено — не железом и землёй, а цветами, которые распускаются только в полнолуние. Грейв остановился на краю обрыва. Внизу, в чёрной ложбине, лежало селение Сторхольм. Или то, что от него осталось.— Чёрт, — выдохнул он облаком пара. Дым от пожарищ ещё вился, хотя пожар потушили сами снега. Двадцать три дома. Двадцать три трубы, из которых ни одна не дымила жилым теплом. На площади — нелепый частокол из кольев. На каждом — человеческая голова. Волосы обледенели, глаза выклеваны воронами, но рты застыли в крике. Не от боли — от ужаса.

«Дракулёныш», — подумал Грейв, не испытывая ничего, кроме холодного любопытства. — «Молодой вампир, не старше ста лет. Любит эффекты. Идиот».Он спустился в селение без лишнего шума. Кольца арбалета звякнули, когда он перекинул оружие через плечо. В правой руке — тесак с серебряной кромкой. В левой — маленькая лампа, внутри которой билось пламя, зажжённое от церковной свечи.Тишина. Ни единого живого звука. Даже вороны молчали.Грейв проверил три дома. В первом — семья из пяти человек. Все в постелях, горла перерезаны тонким лезвием, но нет крови. Во втором — мужчина, распятый на дверном косяке, без кожи. В третьем — пусто, если не считать большого тёмного пятна на полу и обгрызенных детских пальчиков, разбросанных, как лепестки.

— Работа не для ордена, — пробормотал он, хотя знал, что говорит сам с собой. — Работа для мясника.Он нашёл вампира в бывшей кузнице. Тот стоял на коленях посреди кучи углей и рыдал. Точнее, пытался рыдать — слёзы у нежити выходили чёрной слизью. На вид парню лет семнадцать. На деле — восемьдесят два года упыриной жизни.

— Зачем? — спросил Грейв, хотя ему было плевать.Молодой вампир поднял голову. Глаза — жёлтые, со звериной вертикальной радужкой. Лицо — красивое, если не присматриваться. Кожа — как вываренный пергамент.— Я хотел, чтобы меня заметили, — прошептал он. — Чтобы он пришёл. Мастер. Граф. Я так одинок— Понятно.Грейв выстрелил из арбалета с трёх шагов. Серебряный болт вошёл точно в глаз, пробил череп и вышел затылком, оставляя дымящуюся дорожку. Вампир даже не закричал — только дёрнулся, рассыпался в серый пепел, и только тогда кузницу заполнил запах жжёной плоти и серы.

— Лучше бы ты был одинок в могиле, — сказал Грейв пеплу.Он обыскал кузницу — на случай, если кто-то из людей ордена оставил здесь весточку. Нашёл только старый кинжал с выбитой руной «Серебряной Звезды». Орденское снаряжение. Значит, разведчик здесь уже был. И разведчик здесь же и погиб — кинжал валялся в углу, покрытый слоем запёкшейся крови, которая не принадлежала вампиру.— Значит, сам граф или кто-то из его невест, — Грейв спрятал кинжал в поясную сумку. — Дело хуже, чем я думал.

Вернулся он на базу ордена через три дня. База — старый маяк на скале, в двух милях от Бергена. Снаружи — руина, внутри — лаборатория, арсенал и зал заседаний в одном флаконе.Бенедикт Фогель, которого все звали просто Бенни, встретил его на пороге с кружкой горячего бульона и кислой миной.— Ты воняешь, Нат, — сказал Бенни, бывший алхимик, а ныне оружейник и по совместительству единственный человек, которого Грейв терпел дольше двух недель.— Пеплом и кровью, — согласился Грейв, принимая бульон. — И ещё немного дерьмом. Полярная ночь — дерьмовое время.

— Ты нашёл того, кто вырезал Сторхольм?— Нашёл. Убил. Не он главный.Бенни нахмурил кустистые брови. Ему было под пятьдесят, он носил странные очки с увеличительными стёклами и вечно пах порохом и горелым металлом.— Докладывай совету. Они ждут.— Совет — Грейв усмехнулся, и усмешка вышла недоброй. — Трое стариков, которые ни разу не были дальше своей библиотеки. Они знают, что в Моргарде творится?— Знают. Поэтому и ждут.Зал заседаний оказался залит масляным светом. Длинный дубовый стол, три кресла. В креслах — он, она и оно. Седой архивариус в мантии. Женщина с лицом, как у восковой куклы, — хранительница артефактов. И третий, чьё лицо всегда скрывал капюшон. Грейв подозревал, что под капюшоном — вообще ничего, кроме черепа и двух углей вместо глаз.

— Натаниэль Грейв, — начала женщина. Голос — скрип несмазанной петли. — Твой отчёт.— Моргард — гнездо, — сказал Грейв, не садясь. — Граф Себастьян Рэйвенскрофт. Древний, сильный. Не меньше четырёхсот лет. У него есть три невесты, все — маги. И он нашёл способ размножать нежить без укуса. Через через какой-то механизм. Ожившую плоть.Архивариус переглянулся с капюшоном.— Конструкт, — прошептал он.

— Доктор Виктор Штерн. Мы думали, он погиб в пожаре— Он не погиб, — оборвал Грейв. — Или погиб, но его дело живёт. Вампиры в Моргарде плодятся, как кролики. Скоро они пойдут на юг.Женщина поднялась. Её платье зашуршало, как крылья летучей мыши.— Ты поедешь в Моргард. Уничтожишь графа и Конструкт. Любой ценой.— Любой ценой, — повторил Грейв без энтузиазма. — У меня есть условия.— Называй.— Информация о роде Лундквист. Они последние, кто держит графа в его замке. Я хочу знать, почему они до сих пор живы.Архивариус кивнул. Протянул свиток.— Эльза Лундквист. Последняя из своего рода. Её семья заключила сделку с графом двести лет назад — их кровь служит барьером. Пока жив хоть один Лундквист, Рэйвенскрофт не может покинуть Моргард.— И как давно она одна?— Восемь лет. Все остальные погибли в охоте.Грейв взял свиток. На вощёной бумаге — портрет женщины с тяжёлой косой и лицом, которое не видело улыбки уже очень давно.— Красивая, — заметил он без всякого интереса. — И обречённая.— Как и все, — сказал капюшон. — Ты выезжаешь завтра на рассвете. Бенни даст тебе новое оружие.Грейв кивнул и вышел. В коридоре он развернул свиток ещё раз. Сзади был приписан текст мелким, почти нечитаемым почерком:

«Эльза Лундквист — носитель проклятия крови. Каждый, кто вступит с ней в близость, разделит её бремя. Остерегайся не только вампиров, но и своей плоти».

— Прелестно, — сказал Грейв пустому коридору. — Проклятая девственница. Чудовище в замке. И я — оборотень, который не помнит, кого убил в прошлое полнолуние.Он сунул свиток за пазуху и пошёл в оружейную к Бенни. В груди глухо ныло — там, где под рёбрами спало второе «я», готовое проснуться при первом зове луны.«Ледяная жатва», — подумал он. — «Скоро начнётся жатва. И я не уверен, что буду по ту сторону косы».

Глава 2. Земля вечной мерзлоты

Княжество Моргард, граница вечных льдов. Три дня спустя.

Сани въехали в Моргард под вой ледяного ветра. Натаниэль Грейв сидел на облучке, кутаясь в плащ из медвежьей шкуры, и проклинал орден всеми известными ему языками. Бенни Фогель, упакованный в два тулупа и варежки до локтей, трясся рядом и время от времени икал от холода.— Почему, — простучал зубами Бенни, — почему мы не могли приехать летом? В июле? Когда тут хотя бы минус десять, а не минус сорок?— Потому что летом полярный день, — ответил Грейв, не оборачиваясь. — А вампиры не горят на солнце, но слепнут. В полярный день они сидят в норах, как крысы.

Нам нужна активность. Нам нужно, чтобы они вылезли.— Нам нужно, чтобы нас не сожрали раньше, чем мы их найдём.— Оптимизм, Бенни. Я в тебя верю.

Лошади храпели, их пар клубился в воздухе, как души грешников. Дорога, если это можно было назвать дорогой, вилась между скал, покрытых ледяной коркой. Справа громоздились чёрные пики, похожие на окаменевшие когти. Слева — пропасть, на дне которой текла река, не замёрзшая даже в такой мороз. Странная река. Грейв заметил, что вода в ней имеет цвет старой бронзы и не отражает луну.— Геотермальные источники, — пояснил Бенни, перехватив его взгляд. — Сера. Железо. И ещё кое-что, чего я не могу определить. Эта земля проклята не только магией, но и самой природой.— Природа не проклинает, — отрезал Грейв.

— Природа выживает. Проклинают люди, которые не умеют умирать.Они замолчали. Где-то далеко в горах завыл волк. Или не волк. Звук был слишком низким для обычного зверя и слишком долгим для зова.— Оборотень? — тихо спросил Бенни.— Может быть. — Грейв положил руку на арбалет. — Или кто-то похуже.

На четвёртый день пути они увидели замок. Сначала — только силуэт на фоне кроваво-красного заката, который длился здесь часами, но так и не переходил в ночь. Потом — детали. Чёрные шпили, уходящие в небо, как рёбра мёртвого исполина. Стены из тёсаного базальта, покрытые инеем, который не таял даже днём. Мост через пропасть — узкий, без перил, вырубленный прямо в скале.— Штормхейм, — прочитал Бенни по карте. — Замок графа Себастьяна Рэйвенскрофта.— Красивое название, — Грейв сплюнул на снег. — Означает «дом бури». Подходит.

Они не поехали к замку. Задание было не в лобовую атаку — Грейв был опытным охотником, но не самоубийцей. Сначала нужно было найти союзников. Тех, кто знал графа изнутри. Тех, кто жил здесь веками и выжил.

Род Лундквист.Бенни вёл сани к заброшенной деревне на южном склоне. Карта утверждала, что там, среди руин старой кирхи, до сих пор обитает последняя представительница рода. Девушка, которую прокляли ещё до её рождения. Девушка, чья кровь была ключом к свободе графа — или к его тюрьме.Деревня называлась Хельхейм. «Жилище мёртвых». Даже название не предвещало ничего хорошего.

— Стой, — приказал Грейв, когда они въехали в тень кирхи.Сани замерли. Тишина была такой плотной, что Грейв слышал биение собственного сердца. И ещё одно — второе, глухое, звериное. То, что просыпалось всегда вблизи смерти.Он спрыгнул в снег. Ноги утонули по колено.— Оставайся здесь. Держи арбалет наготове.— А если кто придёт? — пискнул Бенни.— Стреляй. Серебряным. В глаз или в сердце. Если не попадёшь — молись, чтобы это был человек.Грейв двинулся к кирхе. Здание было старым, ещё дореформационным — с нордическими рунами на фронтоне и обломками языческих идолов у входа. Крыша провалилась, но колокольня стояла. И на колокольне горел свет.Он поднялся по лестнице, ступая на скрипучие ступени. Дерево не гнило здесь — оно превращалось в камень от холода. На полпути Грейв вытащил тесак. Лезвие засветилось тусклым серебряным светом — рядом была нежить. Или что-то очень близкое к ней.

Дверь на колокольню оказалась не заперта.Он вошёл.Внутри было тепло. Нестерпимо, почти неестественно тепло — так бывает только в банях или в чреве живого существа. Посреди комнаты стояла чугунная печь, в которой горели дрова. И у печи, спиной к Грейву, сидела женщина.Длинные пепельные волосы, спутанные, как после бури. Одежда — мужской армейский мундир, перешитый на женскую фигуру. На плече — нашивка рода Лундквист: ворон, держащий в клюве серебряную стрелу.— Эльза Лундквист? — спросил Грейв, не опуская оружия.Женщина не обернулась. Только чуть повернула голову, и Грейв увидел край её лица — бледного, с сеткой мелких шрамов, как будто кто-то долго и терпеливо вырезал на коже карту.— Ты опоздал, — сказала она. Голос — низкий, грудной, с хрипотцой. — Охотник из ордена. Я ждала тебя три дня назад.— Метель задержала.

— Метель? — Женщина усмехнулась. — В Моргарде нет метелей. Здесь только бури, которые насылает граф, когда ему скучно.Она наконец повернулась. И Грейв понял, что свиток не передавал и половины. Эльза Лундквист была красива той страшной красотой, которая бывает у больных чахоткой в последней стадии — огромные глаза, заострившиеся скулы, губы, потрескавшиеся от вечной жажды. Но в глазах горело что-то, чего не бывает у обречённых. Злость. Чистая, незамутнённая, как кислота.

— Ты пришёл убить графа? — спросила она.— Пришёл.— Тогда слушай. И слушай внимательно. Я не буду твоей союзницей, если ты будешь врать. Я не буду твоей подстилкой, если ты решишь, что женщина в проклятом роду — это лёгкая добыча. Я — последняя из Лундквистов. И я умею убивать лучше, чем ты.Грейв опустил тесак, но не убрал.— Я не собираюсь с тобой спать, Эльза. Я собираюсь убить твоего врага. А ты поможешь мне — или умрёшь вместе с ним. Мне всё равно.Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом медленно кивнула.— Хорошо. Тогда начнём.Она встала из-за стола.

Ростом была почти с Грейва — высокая, сухая, жилистая. На поясе висела пара кинжалов с рукоятками из моржовой кости. На левом бедре — ампула с тёмной жидкостью.— Что это? — спросил Грейв, кивнув на ампулу.— Моя кровь, — ответила Эльза без тени улыбки. — Смешанная с полынью и серебряной пылью. Противоядие от укуса. Если хочешь выжить в Моргарде дольше часа — выпей. Действует четыре часа.— Ты всегда носишь с собой противоядие из собственной крови?— Я всегда ношу с собой способ убить себя, если граф меня схватит. Противоядие — побочный эффект.Грейв взял ампулу, откупорил зубами и выпил залпом. Жидкость оказалась горькой, обжигающей, с привкусом железа и полыни. По телу разлилось тепло — не такое, как от печи, а внутреннее, химическое.

— Вкусно, — соврал он.Эльза усмехнулась — впервые за весь разговор. И в этой усмешке Грейв увидел то, чего не было на свитке: живую, ещё не сломленную душу.— Ты понравишься графу, — сказала она. — Он любит тех, кто врёт в лицо.— А я понравлюсь тебе?— Посмотрим. Если выживешь до рассвета.Она накинула на плечи волчью шубу и вышла на лестницу. Грейв — за ней. Внизу, у саней, стоял Бенни и с ужасом смотрел на небо.— Нат, — позвал он дрожащим голосом. — На небе там что-то движется.Грейв поднял голову.Над замком Штормхейм кружила стая. Не птиц — слишком большие, слишком чёрные, с крыльями, похожими на лоскуты савана. Летучие мыши размером с орлов. Неживые твари, которых граф выпустил на охоту.

— Добро пожаловать в Моргард, — сказала Эльза, доставая кинжалы. — Здесь даже небо хочет тебя сожрать.Первая мышь спикировала вниз. Грейв выстрелил из арбалета, не целясь. Серебряный болт прошил тварь насквозь, и та взорвалась облаком чёрного пепла.— Это была разведка, — спокойно заметила Эльза. — Через час граф узнает, что в Моргард приехал охотник. Через два — он пошлёт своих невест. Через три — будет поздно.Грейв перезарядил арбалет.— Тогда не будем терять время. Веди в замок.-