Глава 1. Приказ ордена

Княжество Моргард, крайний север Норвегии. Полярная ночь. Конец XIX века.

Лёд трещал под ногами, когда Натаниэль Грейв вышел из тени сосновой чащи. Он шёл уже три дня — без карты, без провожатого, только по запаху. Запах этот был тяжёлым, сладковато-гнилостным, как от долго лежавшего мяса. Смерть здесь пахла не как положено — не железом и землёй, а цветами, которые распускаются только в полнолуние. Грейв остановился на краю обрыва. Внизу, в чёрной ложбине, лежало селение Сторхольм. Или то, что от него осталось.— Чёрт, — выдохнул он облаком пара. Дым от пожарищ ещё вился, хотя пожар потушили сами снега. Двадцать три дома. Двадцать три трубы, из которых ни одна не дымила жилым теплом. На площади — нелепый частокол из кольев. На каждом — человеческая голова. Волосы обледенели, глаза выклеваны воронами, но рты застыли в крике. Не от боли — от ужаса.

«Дракулёныш», — подумал Грейв, не испытывая ничего, кроме холодного любопытства. — «Молодой вампир, не старше ста лет. Любит эффекты. Идиот».Он спустился в селение без лишнего шума. Кольца арбалета звякнули, когда он перекинул оружие через плечо. В правой руке — тесак с серебряной кромкой. В левой — маленькая лампа, внутри которой билось пламя, зажжённое от церковной свечи.Тишина. Ни единого живого звука. Даже вороны молчали.Грейв проверил три дома. В первом — семья из пяти человек. Все в постелях, горла перерезаны тонким лезвием, но нет крови. Во втором — мужчина, распятый на дверном косяке, без кожи. В третьем — пусто, если не считать большого тёмного пятна на полу и обгрызенных детских пальчиков, разбросанных, как лепестки.

— Работа не для ордена, — пробормотал он, хотя знал, что говорит сам с собой. — Работа для мясника.Он нашёл вампира в бывшей кузнице. Тот стоял на коленях посреди кучи углей и рыдал. Точнее, пытался рыдать — слёзы у нежити выходили чёрной слизью. На вид парню лет семнадцать. На деле — восемьдесят два года упыриной жизни.

— Зачем? — спросил Грейв, хотя ему было плевать.Молодой вампир поднял голову. Глаза — жёлтые, со звериной вертикальной радужкой. Лицо — красивое, если не присматриваться. Кожа — как вываренный пергамент.— Я хотел, чтобы меня заметили, — прошептал он. — Чтобы он пришёл. Мастер. Граф. Я так одинок— Понятно.Грейв выстрелил из арбалета с трёх шагов. Серебряный болт вошёл точно в глаз, пробил череп и вышел затылком, оставляя дымящуюся дорожку. Вампир даже не закричал — только дёрнулся, рассыпался в серый пепел, и только тогда кузницу заполнил запах жжёной плоти и серы.

— Лучше бы ты был одинок в могиле, — сказал Грейв пеплу.Он обыскал кузницу — на случай, если кто-то из людей ордена оставил здесь весточку. Нашёл только старый кинжал с выбитой руной «Серебряной Звезды». Орденское снаряжение. Значит, разведчик здесь уже был. И разведчик здесь же и погиб — кинжал валялся в углу, покрытый слоем запёкшейся крови, которая не принадлежала вампиру.— Значит, сам граф или кто-то из его невест, — Грейв спрятал кинжал в поясную сумку. — Дело хуже, чем я думал.

Вернулся он на базу ордена через три дня. База — старый маяк на скале, в двух милях от Бергена. Снаружи — руина, внутри — лаборатория, арсенал и зал заседаний в одном флаконе.Бенедикт Фогель, которого все звали просто Бенни, встретил его на пороге с кружкой горячего бульона и кислой миной.— Ты воняешь, Нат, — сказал Бенни, бывший алхимик, а ныне оружейник и по совместительству единственный человек, которого Грейв терпел дольше двух недель.— Пеплом и кровью, — согласился Грейв, принимая бульон. — И ещё немного дерьмом. Полярная ночь — дерьмовое время.

— Ты нашёл того, кто вырезал Сторхольм?— Нашёл. Убил. Не он главный.Бенни нахмурил кустистые брови. Ему было под пятьдесят, он носил странные очки с увеличительными стёклами и вечно пах порохом и горелым металлом.— Докладывай совету. Они ждут.— Совет — Грейв усмехнулся, и усмешка вышла недоброй. — Трое стариков, которые ни разу не были дальше своей библиотеки. Они знают, что в Моргарде творится?— Знают. Поэтому и ждут.Зал заседаний оказался залит масляным светом. Длинный дубовый стол, три кресла. В креслах — он, она и оно. Седой архивариус в мантии. Женщина с лицом, как у восковой куклы, — хранительница артефактов. И третий, чьё лицо всегда скрывал капюшон. Грейв подозревал, что под капюшоном — вообще ничего, кроме черепа и двух углей вместо глаз.

— Натаниэль Грейв, — начала женщина. Голос — скрип несмазанной петли. — Твой отчёт.— Моргард — гнездо, — сказал Грейв, не садясь. — Граф Себастьян Рэйвенскрофт. Древний, сильный. Не меньше четырёхсот лет. У него есть три невесты, все — маги. И он нашёл способ размножать нежить без укуса. Через через какой-то механизм. Ожившую плоть.Архивариус переглянулся с капюшоном.— Конструкт, — прошептал он.

— Доктор Виктор Штерн. Мы думали, он погиб в пожаре— Он не погиб, — оборвал Грейв. — Или погиб, но его дело живёт. Вампиры в Моргарде плодятся, как кролики. Скоро они пойдут на юг.Женщина поднялась. Её платье зашуршало, как крылья летучей мыши.— Ты поедешь в Моргард. Уничтожишь графа и Конструкт. Любой ценой.— Любой ценой, — повторил Грейв без энтузиазма. — У меня есть условия.— Называй.— Информация о роде Лундквист. Они последние, кто держит графа в его замке. Я хочу знать, почему они до сих пор живы.Архивариус кивнул. Протянул свиток.— Эльза Лундквист. Последняя из своего рода. Её семья заключила сделку с графом двести лет назад — их кровь служит барьером. Пока жив хоть один Лундквист, Рэйвенскрофт не может покинуть Моргард.— И как давно она одна?— Восемь лет. Все остальные погибли в охоте.Грейв взял свиток. На вощёной бумаге — портрет женщины с тяжёлой косой и лицом, которое не видело улыбки уже очень давно.— Красивая, — заметил он без всякого интереса. — И обречённая.— Как и все, — сказал капюшон. — Ты выезжаешь завтра на рассвете. Бенни даст тебе новое оружие.Грейв кивнул и вышел. В коридоре он развернул свиток ещё раз. Сзади был приписан текст мелким, почти нечитаемым почерком:

«Эльза Лундквист — носитель проклятия крови. Каждый, кто вступит с ней в близость, разделит её бремя. Остерегайся не только вампиров, но и своей плоти».

— Прелестно, — сказал Грейв пустому коридору. — Проклятая девственница. Чудовище в замке. И я — оборотень, который не помнит, кого убил в прошлое полнолуние.Он сунул свиток за пазуху и пошёл в оружейную к Бенни. В груди глухо ныло — там, где под рёбрами спало второе «я», готовое проснуться при первом зове луны.«Ледяная жатва», — подумал он. — «Скоро начнётся жатва. И я не уверен, что буду по ту сторону косы».