Капитан полиции Александр Громов чуть не опоздал на утренний рейс до Тригорска. Он ругал портье, который слишком поздно его разбудил, столичные пробки, медлительного водителя автобуса, не по-июньски хмурое небо. На самом деле причиной его дурного настроения была растерянность. Генерал-майор Веселов вызвал его в Москву и сделал предложение, от которого, с одной стороны, не отказываются, но с другой – означающее переезд в столицу, что Громова нисколько не радовало. В родном Волжске он чувствовал себя уверенно и комфортно, там было все – интересная работа, старые проверенные друзья, налаженные связи, устоявшийся быт, заботливая любимая мама. На новом месте предстояло начинать жизнь сначала, и эта перспектива угнетала капитана.

Он вбежал в зал аэропорта, когда уже объявили о посадке на его рейс. Александр быстро прошел регистрацию, вскочил в автобус, а выйдя из него, попал под дождь. – Ну что за невезуха, – думал он, поднимаясь последним по трапу и рассматривая темнеющие от воды любимые замшевые туфли. Внезапно его взгляд остановился на двух круглых пяточках, которые усевшись на каблучки, с любопытством выглядывали из – под джинсов. Глаза Александра поползли вверх, отмечая, пряменькие ножки, аккуратно затянутую в джинсы попу, легкую курточку и темный хвост, перехваченный резинкой. Его почему-то умилили и развеселили маленькие пяточки, школьная прическа, и он решил непременно познакомиться с их обладательницей. Войдя в самолет, капитан пошел следом за девушкой, но оказалось, что они сидят в разных салонах.

– Раз не удается познакомиться, надо хотя бы взглянуть на нее, – подумал Громов, и во время полета прошел в соседний салон. Девушка сидела у иллюминатора, склонившись над ноутбуком. Ее сосед, обладатель большого живота и двойного подбородка закрывал незнакомку так, что кроме челки на лбу, он ничего не увидел. – Придется знакомиться в аэропорту, решил капитан и вернулся на свое место. Его мысли обратились к курортному Тригорску и он невольно улыбнулся. Там его ждали дамочки – Анна Сергеевна Истомина и Гелена Казимировна Новицкая. Давние подруги, жили много лет в двухэтажном доме, а когда Истомина получила большое наследство брата, превратили его в симпатичный особнячок. Их все считали родственницами, а они не возражали. Обе недавно вышли на пенсию, на свой возраст не обращали внимания, были умны, смешливы, и, сломя голову бежали кого-то спасать и кому-то помогать. Генерал-майор Веселов, старый холостяк, год назад ставший мужем Истоминой, и еще работавший в Москве, называл их партизанками и подпольщицами, обожал жену и ревновал ее к каждому столбу.

Едва самолет совершил посадку, и подали трап, как к нему подлетел джип, из которого выскочили капитан Максим Забелин и майор Борис Комаров. Поздоровавшись с Громовым, быстро усадили его в машину и помчались в город. Он так и не успел увидеть девушку с хвостиком и любопытными пяточками.

– Саша, надеюсь, ты будешь жить у меня? – спросил Максим.

– Можно и у меня, – предложил Борис.

– Нет, мужики, сначала мы едем к нашим дамочкам, здороваемся, целуемся, общаемся, а там посмотрим. Завтра встречаемся и начинаем работать, надеюсь, у вас уже наметки есть?

– Саша, какие могут быть наметки, если генерал приказал найти помещение для отдела и все, – сказал Комаров. Мы не знаем, какое количество сотрудников будет работать, характер действий, уровень секретности и так далее. Надеемся, теперь ты нас просветишь.

– Сам знаешь, чем больше вводных, тем легче искать, – добавил Забелин.

– По телефону Веселов не мог вам всего сказать, да и за последние три дня произошли существенные изменения. В общем, в Тригорске создается Южный отдел Центра спецопераций, который будет заниматься раскрытием резонансных преступлений, а также тех, которые произошли ранее, но преступники так и не были задержаны, и еще кое-чем, – пояснил Громов. Возглавит его Веселов, он же хочет, чтобы вы работали вместе с ним. Скажу сразу, полномочия большие, зарплата повыше, но и работа покруче. Андрей Петрович просил меня узнать, согласны ли вы перейти к нему в непосредственное подчинение. Вы как?

– А ты как думаешь? – улыбнулся Забелин.

– Я тоже готов, – сказал Комаров. Анна Сергеевна знает, что генерал переезжает сюда?

– Еще нет.

– Вот уж обрадуется! – воскликнул Максим. Саша, а ты сам не собираешься перебираться к нам на юг?

– Мне генерал предложил работу в Москве, в министерстве. Честно говоря, переезжать в столицу совсем не хочется, да и к провинциалам, сами знаете, как там относятся, но Веселов настоятельно рекомендует и я сейчас на распутье.

– Надо принимать предложение Андрея Петровича, – заметил Комаров. Он тебя ценит, мне кажется, что у него на тебя большие виды.

– Работать вместе, значит, чаще видеться, – улыбнулся Забелин. Ну, вот мы и приехали. Наши дамочки, котяра и Крыська уже выстроились на крыльце, к приему гостя готовы.

– Здравствуйте, мои дорогие, – бросился к ним с объятиями Громов. Как же я рад вас видеть. А где наша красавица Крысечка? – подхватил он на руки собачку. Ради справедливости следует сказать, что Крыся была откровенной уродинкой. Серобурый окрас, маленькие кривенькие лапки, длинный носик и хвост шнурочком ее никак не красили. Даже глазки на полмордочки и высокий лоб, скрытый челочкой, не смягчали первого впечатления. Но те, кто знал о ее уме, прозорливости, доброте и веселом характере, об этом тут же забывали. Четвероногая барышня командовала собаками в округе, имела собственный спецназ, то есть двух дворняг и была ветреной особой. Она влюблялась во всех мужчин, появляющихся в особняке, но в последнее время ее сердце было отдано командиру спецназа – подполковнику Фоменко, обладателю баса и высоченного роста. Когда он ее сажал на ладонь, поднимал и прижимал к себе, Крыська млела и закатывала глаза от счастья.

– Говорят, ты тут провинилась?^[1] – спросил Громов.

Собачка виновато опустила головку, потом оскалилась и лизнула его в подбородок.

– Ах, ты моя подлиза, пойдем в дом, а то наши дамочки изнывают от нетерпения в ожидании новостей. Да и Борис с Максимом слюнки от голода пускают. Но сначала мы вручим всем подарки. Это вяленая чехонь, вез ее с Волги. Копченую, извините, экспроприировал генерал. Гелечка, Анечка, вам пакетики от него, от меня и мамы. Мужики, это ваше, разбирайтесь сами. Крысечка, розовая махровая простынка тебе, голубенькая и побольше – коту. Ну и виски по случаю встречи.

Когда Веселов позвонил жене, все пребывали в состоянии сытости, легкого опьянения и приподнятого настроения.

– Анечка, ты уже знаешь главную новость? – спросил он.

– Какую? – удивилась та.

– Неужели Громов до сих пор не сообщил? Передай, что я разрешаю. Позже перезвоню.

– Саша, что ты должен мне сказать?

Мужчины переглянулись, – генерал переезжает в Тригорск насовсем, – почти хором сказали они. И мы вместе с ним будем работать, – добавил Забелин.

– Правда? – обрадовалась Истомина.

– Наконец-то в нашем доме поселится мужчина! – воскликнула Гелена Казимировна. А там, может, и ко мне какой прибьется, – хихикнула она.

– Гелечка, нам абы какой не нужен. Вы достойны принца на белом коне, – засмеялся Громов.

– Тогда придется давать объявление в газету: «Дама поздней осени, желает познакомиться с мужчиной благородных кровей, без вредных привычек и хронических болезней», – сказала Новицкая, кокетливо изогнув правую бровь.

– Этим требованиям полностью соответствует Найт, овчарка Максима, – улыбнулась Анна Сергеевна. Впрочем, твой котяра Арни тоже.

Посмеявшись, Саша, Борис и Максим оккупировали гостевые апартаменты, чтобы обсудить свои проблемы. Гелена с котом отправились на пенсионерскую тусовку в курортный парк, дабы народ послушать и себя показать. Анна поднялась к себе, с нетерпением ожидая Машу Гольдман, которая только что прилетела из США, привезла привет и посылочку от сына, и обещала появиться минут через сорок. После окончания физико-математического факультета Тригорского университета по приглашению одного из научных центров сын Истоминой – Дмитрий уехал в Америку, где работал почти семь лет и, судя по всему, возвращаться в Россию не торопился, что тревожило и огорчало Анну Сергеевну. За эти годы он дважды приезжал домой, столько же раз она летала к нему, они переписывались по электронной почте, общались по скайпу, и ей казалось, что у сына нет от нее секретов. Они всегда были близки и хорошо понимали друг друга, но в последнее время Анна Сергеевна чувствовала, что в жизни Димы что-то случилось, и он это скрывает. Услышав звонок, она поспешила вниз.

– Машуня, наконец-то, – обняла у входа девушку. Пойдем скорее ко мне, чайку попьем, расскажешь, как съездила, как Америка.

– Штаты по-прежнему загнивают, но пахнут приятно, подробности о поездке прочтете в серии моих репортажей. С Димой виделась пару раз, выглядит прекрасно, просил передать вам подарок. У него все хорошо, работой доволен. Им вроде бы тоже, по крайней мере, по его рассказам. Но я не сомневаюсь, сын у вас умница, талант, а там это ценят. Анна Сергеевна, не смотрите на меня со слезами на глазах. У Димы действительно все в порядке, просто он влюбился.

– В американку? Он же говорил, что они ему не нравятся, и просил найти русскую невесту.

– Нет, – засмеялась Маша. Она француженка, зовут Николь, приехала в США на стажировку в тот же научный центр, вот они и познакомились.

– Господи, как же они общаются? Димочка не знает французского.

– На английском, но чаще на родном. Николь из семьи русских эмигрантов первой волны, чешет по-нашему во всю, правда иногда делает неправильные ударения. Но вы не волнуйтесь, Дима меня с ней познакомил, очень хорошая девушка, честное слово. И влюблена в него по уши.

– Что же он молчал, хоть бы фотографию прислал.

– Сегодня получите после моей встречи с вами, мы с ним так договорились.

Их разговор прервал осторожный стук в дверь и появление улыбающегося Громова.

– Простите, Анна Сергеевна, не знал, что у вас гостья, – слегка смутился он.

– Ничего, знакомьтесь…

– Саша, – быстро представился Громов.

– Маша, – ответила девушка, и все рассмеялись. Анна Сергеевна, я побежала, сами понимаете, у меня куча дел накопилась, потом заскочу.

– Хорошо, Манечка, спасибо, что зашла. Я провожу тебя.

– Позвольте мне это сделать самому. Громов проводил девушку до выхода и внимательно посмотрел вслед. Коротенький сарафанчик, ножки ровненькие, спинка пряменькая, пяточки в тапочках, волосы распущены, челочка присутствует. Вздохнув, он отогнал ненужные мысли и поднялся к Истоминой.

– Анна Сергеевна, можно? Вы, кажется, чем-то озабочены, я могу помочь?

– Нет, нет, Саша, все в порядке. Рассказывай, как у тебя дела, как Мария Ильинична?

– Громов замялся, – у нас дома проблема, хотел бы посоветоваться. Вы же знаете, какие у нас доверительные отношения с мамусиком, но последнее время все изменилось. Она стала позже приходить домой, ссылаясь на работу, по выходным уходит к каким-то подружкам, чего раньше не было, сделала новую стрижку. Я пытался у мамы узнать, что происходит, но она уклоняется от откровенного разговора, и я не знаю, как быть и что делать.

– А что по этому поводу думает аналитик, капитан полиции Громов? – с улыбкой спросила Истомина.

– Анна Сергеевна, как только думаю о маме, начинаю плохо соображать, сумбур в голове и ничего не могу собрать до кучи. Тем более что мозги целый день заняты служебными делами.

– Мария Ильинична в обычном разговоре упоминала, какие-то новые имена, фамилии, события на работе?

– Не помню, она обычно мне рассказывает обо всем, но я тут же все пропускаю мимо.

– А ты вспоминай, с чего все началось, – засмеялась Анна.

– Попробую. Месяца два назад отмечали юбилей их предприятия, мама меня предупредила, что вернется поздно, и чтобы я ее не ждал. Когда она пришла, еще не спал, встретил, увидел ее возбужденную, красивую и сказал что-то про всех мужчин у ее ног. Она засмеялась, посмотрела на себя в зеркало в прихожей и ответила, – почему бы и нет. И что?

– А то, поклонник у мамы появился, скорее всего, он и провожал ее домой. После этого они начали встречаться. Если учесть, что Мария Ильинична человек серьезный, то и отношения у нее с мужчиной такие же, может она в него влюбилась.

– То есть как, в таком возрасте?

– Саша, какой возраст, ей нет и пятидесяти. Твоя мама моложе меня, но вас же не удивляют наши отношения с Андреем Петровичем.

– Нет, – растерянно пробормотал Громов. Почему же она мне ничего не рассказала, я же взрослый, все бы понял.

– Саша, это ты для всех взрослый, а для нее единственный на всю жизнь любимый ребенок. Она боится, что ты ее не поймешь, осудишь, решишь, что предала память отца. Бедная Мария Ильинична, как же она мучается, как переживает.

– Что же мне делать?

– Как говорила моя бабушка, пердеть да бегать. Извини, но у меня нет слов. Какие же вы мужики бестолковые. Срочно выясняй, с кем она встречается, если человек достойный, а я в этом не сомневаюсь, то радуйся за нее.

– Хорошо, я сейчас, пока Забелин не ушел, мы пробьем его в две руки.

– Ты хоть знаешь, о ком идет речь?

– Догадываюсь. Громов ушел, а Истомина взглянула на Крысю, которая прискакала следом за Сашей и внимательно слушала беседу, сидя в кресле. Собачка была очень озабочена. Впереди много дел и всяких событий, о которых никто кроме нее не подозревал. Даже ее любимый подполковник Фоменко. Крыся тихонько вздохнула, конечно, у нее с Громовым были отношения, но это уже пройденный этап, зато у Саши с Машей будет бурный роман и появится рыженькая Глаша. Имя, конечно, дурацкое, но что поделаешь, если они сами такое придумают. На этом ее мысли оборвались и Крыся засопела. Анна Сергеевна прикрыла собачку новой махровой простынкой и спустилась вниз к подруге.

– Вернулась? Как там твои пенсионеры поживают?

– Думаю, что уже нерегулярно, – хихикнула Гелена Казимировна.

– Гелька, вот ты хулиганка. И откуда в тебе всего этого. С одной стороны в вашем роду были польские аристократы, а с другой – кто?

– С другой – все остальные. Подозреваю, что шляхтичи, сосланные в наши края, были большие шалуны и производили на свет кого ни попадя. Наследницей, какой ветки я стала, история умалчивает. Но я не жалуюсь. Ты чего стоишь, давай за работу, пока господа полицейские совещаются, надо стол накрывать. Крыська что делает?

– Отдыхает. Истомина быстро пересказала подруге разговор с Громовым.

– У Марии Ильиничны роман? Как здорово, дай бог, чтобы все у них хорошо сложилось. Ань, вот ты мне скажи, почему у всех что-то происходит в личной жизни, а у меня ничего. Даже намека не наблюдается. Может быть, шляпки виноваты, отвлекая от меня мужское внимание?

– А ты их не носи и тогда взоры сильного пола будут прикованы исключительно к тебе.

– Чтобы я отказалась от шляпок? Да никогда в жизни. Привычка свыше нам дана, – пропела Новицкая.

– Замена счастию она, – продолжила Истомина. Если все твое счастье в привычке носить шляпы, то не жалуйся на жизнь.

– Я не жалуюсь, Анечка, а радуюсь. Скоро твой генерал приедет, у Вари с Федей ребенок будет, мужиков наших переженим, впереди столько дел, а может и приключений добавится.

– Геля, я тебя прошу, никаких приключений. Меня и так уже Андрей упрекает в том, что мы вечно куда – нибудь то встрянем, то вляпаемся.

– Ну да, а он не причем. Сначала грозит уши надрать, потом говорит, что мы молодцы. Не переживай, это он от волнения и беспокойства, потому что нас любит.

– Очень.

– Ну вот, а пока мы любимы, то непобедимы. Ух, ты, вот это я сказанула!

– Гелька, я тебя обожаю.

– И мы тоже, – донесся голос Громова, входящего с Забелиным в кухню. А чем это у вас тут так вкусно пахнет?

– Ребята, мойте руки и за стол, у нас все готово, – засуетилась Новицкая. А где Борис?

– Ускакал по делам, – ответил Саша и схватил с тарелки пирожок.

– А по рукам? – с угрозой сказала Анна.