Пролог

Не понимаю… Что со мной? Неужели это конец? Так умирают?.. Куда я лечу?! Вся жизнь уместилась в один миг! Почему так рано? У меня так много планов! Целая жизнь впереди!

Вот и всё! Последний госэкзамен в медицинском позади. Как обычно, "отлично". Зубрила я отчаянно! Через двенадцать дней – вручение дипломов, выпускной… Целая вечность ожидания! У педиатров и медпрофа ещё кипят экзамены. В деканате дипломы начнут выписывать только завтра. Как же я ждала этого дня! Зачем? Ах, Стас… Он обещал сделать официальное предложение сразу после выпускного и, наконец, представить своим родителям! Я же слышала, как он обсуждал со своей мамой сватовство по телефону. А потом, увидев меня, покраснел как мальчишка и пробормотал, что мама давно мечтает со мной познакомиться! И зачем я волновалась?! Хотела понравиться! Ломала голову, что надеть! Целый день куда-то торопилась! Как же! Успеть бы! А то я за час не соберусь! Сегодня мы всей нашей дружной группой решили отпраздновать успешную сдачу госов в новом кафе в парке. Хотелось забыть обо всём, вдохнуть свежий воздух после духоты экзаменов. Ну и? Забыла? Успокоила нервишки напоследок? Знала бы, что сегодня последний день моей жизни, забилась бы дома под одеяло. Лучше – под два!

И к чему теперь все мои мечты?! Стас! Любовь моей жизни! Мы ведь со Стасом уже выбрали интернатуру. Я мечтала стать врачом – генетиком. Меня всегда интересовали заболевания с наследственной предрасположенностью. Но Стас уговорил продолжить вместе с ним обучение по специальности хирургия. Ну… не то чтобы уговорил, скорее намекнул… Любимых нужно понимать с полуслова… Мечтал, чтобы я всегда была с ним рядом. В том числе и на ночных дежурствах. Романтик!

Кстати, родители Стаса тоже врачи, потомственные эскулапы. Целая династия! Стас иногда шутил, что из его родственников можно укомплектовать штат фешенебельной частной клиники. Он рассказывал, что в их доме большая медицинская библиотека, и он учился читать не по азбуке, как все нормальные дети, а по монографии "Инфаркт миокарда".

До сих пор не пойму, что он во мне нашёл? Одевалась я без изысков. Макияж – лишь лёгкий намёк. Бриллиантов не носила. Разве что медальон на тонкой цепочке из жёлтого металла, похожего на золото, с крохотным, с горошину, прозрачным камнем в центре. Не знаю, что за камень, но точно не бриллиант. Впрочем, теперь это неважно! Кажется, когда-то камень алел рубиновым огнём, но со временем выцвел, словно отгорел. Медальон напоминает птичий глаз, круглый, с таинственными письменами, выгравированными по ободку. Это память о родителях, единственная драгоценность, что у меня осталась. Хотя, чего греха таить, подруги не уставали повторять, что я сама – украшение: глаза – омуты, фигура – точёная, и вообще я – редкая красотка, пусть и скромница.

А как же тётя Алла? Она останется совсем одна! Бедная! Мы так дружно жили с ней! Правда, квартира была в старом доме на самой окраине – тесная двушка. Жили мы небогато. На мою стипендию и скромную зарплату тёти Аллы особо не разгуляешься. Но на жизнь хватало! Конечно, до меда добираться далеко, с пересадками, неудобно. Но другой альтернативы не было. Да и тяга к знаниям – великая сила!

Тётя Алла – двоюродная сестра моей мамы. Она оформила опекунство после того, как родители погибли в автокатастрофе. Мне тогда едва исполнилось шесть. Тётя, как и мама, работает медсестрой. Они были неразлучны, вместе учились в медучилище. Бывало, по вечерам тётя Алла доставала старые альбомы, и мы подолгу разглядывали немногочисленные фотографии моих родителей. Как мне этого будет не хватать!

Родителей я смутно помню. Мама была ослепительной красавицей. Тётя Алла рассказывала, что у неё от поклонников отбоя не было. Странно, почему она выбрала именно папу?

Если бы устраивали кастинг на роль Кощея Бессмертного, папа бы точно получил главную роль! Резкие черты лица, гетерохромия глаз (один – чёрный, другой – карий). Правда, у него были невероятно длинные чёрные ресницы, среди которых попадались совершенно белые, лишённые пигмента меланина. Высокий, широкоплечий, но при этом невероятно худой! Такой вот мешок с костями! Длинные, тонкие пальцы, словно у паука. Не арахнодактилия, конечно, но что-то в этом роде. Тёмные, почти чёрные волосы с проседью и болезненно бледная кожа. Мне кажется, у папы был синдром Марфана. Поэтому я мечтала стать врачом – генетиком. К счастью, я унаследовала мамину внешность. Но отчество и фамилия достались мне от папы… Элеонора Радимировна Виллентт, именно так: удвоенные "л" и "т". Ни один преподаватель сломал язык, когда вызывал меня отвечать. А друзья звали просто Элька или Норка.

Хотя на более ранних фото с мамой папа выглядел вполне привлекательно. И при всей своей неземной внешности папу безумно любили животные. Он работал в цирке помощником дрессировщика лошадей. Квартиру, в которой мы жили с тётей Аллой, папа получил от цирка сразу после свадьбы с мамой. До гибели родителей у неё была комната в общежитии. Мы ладили друг с другом. Своей семьи у тёти нет, так что на этом свете мы были самыми родными людьми. Тётя Алла! Не грусти без меня! Что-то я слишком долго умираю. Опять куда-то несёт и искры вокруг!

Я помню, как сильно меня любили родители. По выходным мы гуляли всей семьёй в парке. Папа всегда покупал мне мороженое и воздушный шарик. Я часто бывала у папы в цирке. Меня усаживали на табуретку, и я завороженно смотрела представление. Перед сном папа рассказывал мне волшебные сказки о странах, где живут эльфы, драконы, феи, волшебники и гномы. Я слушала его, затаив дыхание. Папа говорил, что когда я стану совершеннолетней, мы отправимся на его родину, где он познакомит меня с моим суженым.

Мама смеялась и называла его фантазёром. А папа с серьёзным видом отвечал: "Анна, я не шучу, мальчик скоро станет взрослым". Меня смешило слово "суженый". Я пряталась под одеяло с головой и оттуда спрашивала у папы, а какой он, мой суженый? Папа отвечал, что точно не знает, но должен быть высоким, красивым, храбрым, как его отец, если, конечно, сумасшедшая мать не испортит парня.

Папа знал множество иностранных языков, у него был дар к их изучению. Его часто брали на гастроли за границу вместо переводчика. Чтобы понять язык, папе достаточно было взять человека за руку. Жаль, что я не успела этому научиться.

А ещё папа умел показывать фокусы. Это получалось у него лучше, чем у настоящих иллюзионистов. Особенно здорово выходили фокусы с огнём: словно из ниоткуда на ладони вспыхивало живое пламя, весело плясало по руке, перебегало с пальца на палец и так же таинственно исчезало, не оставляя следа. А однажды, когда я болела и капризно отказывалась от еды, папа пообещал накормить меня волшебным омлетом. Он завернул меня в тёплый плед, бережно отнёс на руках на кухню и усадил к себе на колени. Что тут началось! Настоящее волшебство! Холодильник распахнул дверцы сам собой, и оттуда, кружась в весёлом танце, выпорхнули два яйца и бутылка молока. Из кухонного шкафа, словно повинуясь невидимой команде, выпрыгнула глубокая тарелка. Вслед за ней, будто на крыльях, летел венчик для взбивания. И вот, под властью неведомой силы, яйца с молоком сами собой взбивались венчиком в тарелке, превращаясь в воздушную массу. А затем всё это, плавно паря в воздухе, опустилось на сковородку. Никогда в жизни я не ела омлета вкуснее! Но почему-то папа не стремился выступать на арене цирка, словно что-то мешало ему, какая-то неуверенность, возможно, из-за внешности.

Я даже не успела попрощаться со Стасом! Кошмар! Ну почему так! А ведь он мне звонил сегодня! Я считала его своим суженым. Конечно, Стас не писаный красавец из папиных сказок, но и не крокодил. Невысокий, коренастый, с тату в виде дракона на предплечье. Ему очень идёт дерзкая стрижка топ кнот и лёгкая щетина, да и одевается он достаточно стильно. Но главное – он добрый и любит меня. Что он мне там говорил? Я навсегда запомню его голос и наш последний диалог.

– Эля, привет! Ты где?

– Привет, любимый! Ещё дома, но уже почти готова. Сейчас запрыгну в джинсы и выбегаю.

– Отлично! Не задерживайся, я заеду за тобой после восьми. Поедем ко мне на дачу. Наконец-то побудем вдвоём. Надеюсь, в этот раз никаких стихийных бедствий не произойдёт?

– Конечно, не произойдёт. Я буду тебя ждать. Целую!

Стас считал себя моим парнем почти три месяца. До меня он встречался с Анжелой, девушкой со стоматологического факультета. Анжела всегда выглядела безупречно, и, похоже, так будет всегда! Этакая холёная зараза! Крашеная блондинка с ярким макияжем, шпильки и наряды исключительно из бутиков! Короче, стерва! Но что-то у них не сложилось, и они расстались. Ну и слава богу! И вот Стас теперь со мной! Точнее, уже не теперь, а в прошлом! Упс! Опять меня куда-то крутануло. Где же этот свет в конце тоннеля? Да и тоннель какой-то странный: с изгибами, петлями, завихрениями… Не дорога на тот свет, а какие-то американские горки!.. Удивительно, но мы со Стасом ни разу не были близки. Как только мы решались на сближение, обязательно что-то происходило из ряда вон выходящее. То вдруг загорелась маршрутка, в которой мы ехали ко мне домой (тётя была на ночном дежурстве, и мы хотели воспользоваться моментом). То Стас умудрился так неудачно открыть бутылку вина, что вместо романтического вечера мы провели ночь в травмпункте. В третий раз он взял ключи от квартиры у школьного товарища, но нас ждал потоп: у соседей сверху прорвало трубу, и пришлось спасать чужое имущество от наводнения. Видимо, судьба, следуя средневековым традициям, упорно хранила нас от грехопадения до свадьбы. Последние две недели из-за подготовки к госам мы вообще не виделись, только созванивались. И я безумно по нему соскучилась. Стас, как мне будет тебя не хватать!

Я специально для встречи с ним купила новые модные джинсы. А на выпускной – стильный брючный костюм и кроссы. Платье, на мой взгляд, слишком дорогое удовольствие на один вечер. Вот дурёха, ещё переживала, что на вечере буду одна в брюках и кроссовках! Хорошо, что не забыла надеть своё фамильное украшение. Я никогда не выходила из дома без него. Пусть оно на вид простое, но зато – моё.