Глава 1

– Вот и подошёл к концу ваш последний школьный год. Сегодня вы покидаете эти стены, наполненные воспоминаниями о многолетней учёбе. Одиннадцатый "Б"… – тяжёлый ком подступил к горлу Марии Васильевны, в глазах заблестели слезы, словно капельки росы. – Мне так грустно расставаться с вами, моими любимыми птенцами, – проговорила она дрогнувшим голосом, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. – Сколько лет я вела вас по тернистому пути к глубоким познаниям русского языка и литературы… Сколько бессонных ночей провела, склонившись над вашими, исписанными нетвёрдой рукой тетрадями. За эти годы вы стали мне родными детьми, частичкой моей души. И сегодня, в этот особенный, прощальный вечер, я хочу вернуть вам частичку прошлого – ваши первые, наивные сочинения. Помните, как в пятом классе вы, словно несмышлёные птенчики, писали о своей мечте? Какими же вы были маленькими! С каким усердием выводили каждую буковку. Тема сочинения: "Кем я хочу стать, когда вырасту". Интересно, насколько изменились ваши взгляды, ваши помыслы за эти годы? Ну же… Подходите, не стесняйтесь. Окунитесь в воспоминания!

– Мария Васильевна, и моё сохранилось? – раздался низкий, уже почти мужской голос из толпы выпускников. Высокий, широкоплечий юноша с копной тёмно-русых волос вопросительно смотрел на классную руководительницу.

– И твоё, Сосновский, в целости и сохранности, – с улыбкой ответила Мария Васильевна. – Бери. Изучай. Вспоминай.

Классный руководитель, словно дирижёр, воодушевлённо выкрикивала фамилии. Вчерашние школьники, с замиранием сердца, протягивали руки. Получали заветные тетради и, отходя в сторону, жадно впивались взглядом в детские строчки. Читали вслух, делились друг с другом наивными мечтами, написанными когда-то дрожащей рукой. Вспыхивали тихие смешки, перерастая в дружный, заразительный хохот.

– Мадемуазель Че, что за тайны вы там храните от общества? – с ироничной усмешкой поинтересовался Валера Сосновский, незаметно приблизившись к стройной девушке. Длинное изумрудное платье, словно вторая кожа, облегало её точёную фигурку, а каштановые волосы ниспадали мягкими волнами, обрамляя нежное лицо.

– Не покажу, не надейся! Свои каракули рассматривай, – отрезала она, демонстративно захлопнув тонкую тетрадку прямо перед его носом.

– Да ладно тебе, покажи по-хорошему. Я же всё равно прочитаю, – усмехнулся Валерий.

– Я сказала – нет!

– Так и будешь обниматься с этой пыльной реликвией весь вечер?

– Представь себе! Возможно, да.

Валера отмахнулся и отошёл, мгновенно забыв о мимолётной перепалке. Вскоре он уже отплясывал с друзьями, заражая всех своим безудержным весельем.

– Чекка, что с тобой? Ты вся как тучка перед дождём, вот-вот расплачешься, – встревоженно обняла её подруга за плечи. Франческа молчала, лишь её глаза, наполненные тоской, неотрывно следили за лихо отплясывающим в центре зала Валерием. – Чекка, это из-за него? Ну же, скажи! Слушай, ну будут ещё в твоей жизни парни. Неужели на нём свет клином сошёлся? Ты же у нас – красавица!

– Маша, не утешай, прошу… Ничего не могу с собой поделать, – прошептала Франческа, и внезапно, вопреки её воле, по щекам покатились слезы.

– Поступишь в консерваторию, будешь блистать на лучших сценах мира, я уверена! Ты же у нас талантище! А этот… самовлюблённый эгоист пусть потом локти кусает от досады, понимая, какую девушку потерял. За ним-то всего какие-то полшколы бегало, а у твоих ног будет весь мир!

– Маша, может, мне его на белый танец пригласить?

– Чекка, даже не смей унижаться перед этим павлином! Да пошел он… знаешь куда!

Валерий, разгорячённый танцами, приблизился к столу, ломившемуся от обилия праздничных угощений. Наполнив стакан искрящейся минералкой, он увидел, как к нему, пританцовывая, приближается Макс, его друг из параллельного класса.

– Умаялся, звезда танцпола? – поинтересовался Макс, подмигнув.

– Ещё бы… В горле пересохло. А ты видел, как наша мамзель Че вырядилась сегодня? – с презрительной усмешкой произнёс Валерий, залпом осушая стакан.

– Далась она тебе, – отмахнулся Макс. – Стоит себе тихонько в уголке, как мышка, тетрадку свою теребит. Никого не трогает.

– Зануда. И ведь пялится на меня исподтишка! Она мне математику списывать давала исключительно потому, что по уши втрескалась.

– Вот дурная! Она же как будто из позапрошлого века вынырнула. Вся такая правильная. Одно имя чего стоит… Франческа… Но симпотная же, зараза. Ей бы макияж поярче, одежду посовременнее – от парней бы отбоя не было.

– Слушай, Макс, у меня мыслишка появилась. Пригласи-ка ты её потанцевать. А я тем временем прошмыгну к её тетрадке. Почитаю, что там она насочиняла.

– Сделаем, – ухмыльнулся Макс.

Макс присел за стол, исподтишка наблюдая за Машей и Франческой. Дождавшись момента, когда Франческа осталась одна, он незамедлительно подошёл к ней.

– Привет, Че! Грустишь?

– С чего ты взял? Просто музыка громкая.

– А пошли танцевать? Ну же, Че, пошли. Может, больше и не встретимся никогда! Последний вечер вместе.

Франческа, доверчиво улыбнувшись, оставила тетрадь на подоконнике и, ни о чём не подозревая, последовала за Максом на танцпол.

Валерий тут же метнулся к окну. Схватив тетрадь Франчески, он увлечённо начал читать старательно выведенные детской рукой строки. Перечитав исписанные страницы несколько раз, он разразился грубым, издевательским хохотом.

– Ха! Сенсация! Готовы узнать, кем мечтала стать мамзель Че? – закричал он на весь зал, не скрывая злорадного торжества.

Музыка оборвалась. Взгляды присутствующих, словно по команде, устремились на Валерия.

– Отдай! – пронзительно взвизгнула Франческа, отчаянно пробиваясь сквозь толпу выпускников.

– И не подумаю! Итак, всё внимание сюда! Сейчас я вам кое-что зачитаю! "Мои папа и мама считают меня талантливым и одарённым ребёнком. Считают, что у меня абсолютный музыкальный слух".

– Прекрати, прошу тебя, умоляю! – голос Франчески дрожал, щёки пылали ярким румянцем смущения.

– "Родители считают, что я должна поступать в консерваторию, – продолжал издеваться Валерий, давясь от смеха. – Но мне нравятся детективы. Этим летом я с удовольствием прочитала рассказы о Шерлоке Холмсе. Я тоже хочу стать детективом. А ещё я хочу ловить преступников вместе с Валерой Сосновским. Он тоже мечтает работать в полиции". Франческа, так ты, оказывается, ещё в началке втюрилась в меня?

– Замолчи! Отдай немедленно, – рассвирепевшая Франческа, всеми силами попыталась вырвать злополучную тетрадь из рук Валерия.

– Попробуй отними, пигалица! Следователь по особо важным делам Франческа Лукьянец. Даже имя дурацкое для следока!

– Меня назвали в честь оперной певицы Франчески Лебрен. Не смей оскорблять моё имя!

Руки девушки тряслись от нанесённой обиды, голос дрожал, щёки полыхали пунцовым румянцем, а идеально уложенные в салоне волосы начали выбиваться из прически, обрамляя разгоряченное лицо непокорными прядями.

– Вот и пой свои песенки! На большее ты всё равно не способна. Посмотри на себя, какой из тебя полицейский! Колыбельные в засаде напевать? – Валерий злорадствовал, наслаждаясь тем, что испортил Франческе выпускной вечер.

– Спорим, я поступлю и окончу институт МВД! И стану следователем!

– Ты? Да ты, кроме нот и гамм, ничего не знаешь! Вылетишь с первого курса, как пробка из шампанского!

– Не вылечу! Спорим?

– На что?

– Если я заканчиваю ВУЗ и становлюсь следователем, ты женишься на мне! – в порыве ярости выпалила Франческа.

– Что?! – выдохнул Валерий, ошарашенный столь дерзким условием пари.

– Валера, соглашайся! Или кишка тонка? Боишься? – подзуживали одноклассники, с нескрываемым удовольствием наблюдавшие за ходом ссоры.

– Я согласен! Но если ты вылетишь, я подарю тебе собачонку, которую ты назовешь в мою честь. Такую маленькую, лохматую, гавкучую. Гав! Гав!

– По рукам! Разбейте!

Франческа и Валерий скрепили пари крепким рукопожатием. Стоящий рядом Макс, рассёк сомкнутые руки спорщиков.

Разгорячённый и возбуждённый спором, Валерий подлетел к столу. Наполнил бокал терпким красным вином и жадно припал к нему губами.

– Может, хватит на сегодня? – попытался остановить его Макс, обеспокоенно глядя на друга.

– Ещё ты будешь мне указывать! Ты мне не мамочка! – огрызнулся Валерий.

– Ты придурок или просто перебрал сегодня? Что ты к Чекке прицепился? На смех девчонку поднял?

– Твоё какое дело? Не лезь, куда не просят!

– А знаешь, я хочу, чтобы в вашем споре выиграла Чекка. Посмотрю, как она тебя в ЗАГС потащит.

– Предатель!

– Нет… Ты – дурак… Она ведь любит тебя. А ты на принцип пошёл… Эх ты, Валера!

***

Минула неделя после выпускного, а Франческа всё никак не могла найти нужных слов, чтобы признаться родителям о своём решении поступать в институт МВД. По старой, въевшейся в кровь, привычке, каждое утро она садилась за пианино, заставляя клавиши послушно отзываться гаммами, арпеджио и этюдами, а голос – выводить сложные вокализы. Разговор, который Чекка мечтала отложить на неопределённое время, всё-таки нагрянул – воскресным утром, за завтраком, пропитанным ароматом кофе и предчувствием неминуемой бури.

– Чекка, завтра подаём документы в консерваторию, – будничным тоном объявила мама, отпивая глоток ароматного кофе.

– Мама, я передумала. Не хочу больше петь, – выпалила Чекка, покраснев от волнения.

– Что значит "не хочешь"? У тебя же талант! Абсолютный слух! А голос! Это же дар небес! И ради чего тогда все эти годы изнурительных занятий академическим вокалом? Сколько труда, и всё впустую? – возмутилась мать, уже видевшая дочь в лучах софитов Ла Скала и Ковент-Гардена.

– Мама, я понимаю твоё негодование. Вы с папой – талантливые, творческие личности. Но я… я не хочу петь, понимаешь? Позволь мне самой выбирать свой путь.

– И куда же ты собралась? – удручённо прозвучал вопрос, полный разочарования.

– В институт МВД… Следователем хочу стать.

– Ага, вот оно что! Теперь понятно, откуда ветер дует! Это все Валерка твой! Когда ты, наконец, поймёшь, что он тебе не пара? Ты – девушка не его круга… Воспитанная… Утончённая… Интеллигентная. А он… Ну что в нём такого? Разве что ростом вышел да мордашкой смазливой.

– Мама, я выйду за него замуж. Вот увидишь!

– С твоим-то упрямством я даже не сомневаюсь. Только будешь ли ты счастлива с ним? Ладно, поживём – увидим. Отец завтра возвращается с гастролей. Я сама с ним поговорю.