«Ο άνδρας δημιουργεί την ζωή του, η γυναίκα δικαιολογεί την δική της»

*Мужчина создает свою жизнь, а женщина свою оправдывает

(Эзоп, древнегреческий поэт-баснописец).

Глава 1. Первая жертва

Остекленевшие глаза смотрели далеко сквозь потолок. Рот искривился в немом крике ужаса, застыв в этом положении навечно. Лужа крови под телом давно перестала растекаться, начиная превращаться в липкую красную жижу.

Детектив присел на корточки рядом с телом, не касаясь даже края запекающейся крови на деревянном полу. Медленно прошелся взглядом с головы до самых пят убитой женщины. Небрежная одежда, осунувшееся лицо, взлохмаченные волосы – из пучка тут и там клочьями торчали темные пряди. Кто-то таскал ее за волосы, либо она попросту совершенно не следила за собой и своей прической.

– Детектив Миллер…

– Чш, – шикнул детектив на нетерпеливого полицейского. Сейчас было совершенно не до него. Все внимание детектива было занято исключительно лежавшим перед ним телом. Не до посторонней болтовни.

Кистью руки он убрал со лба вьющуюся прядь волос, которая вечно лезла ему в глаза. Подстричься бы, но тогда он станет похож на облезлого барана. Нет, никакой стрижки. О чем он думает вообще?

Миллер спустился взглядом ниже. Вся кожа жертвы приобрела серый безжизненный цвет. Затем стал смотреть еще ниже и увидел причину смерти этой женщины. Длинные полосы, из которых когда-то на пол сочилась кровь. Теперь эти раны просто смотрели на детектива, словно вертикальные зрачки. Пять колотых ран, нанесенных жертве в область груди, забрали ее жизнь. Во всяком случае, по предварительной оценке.

– Детектив Миллер!

Он цыкнул и закатил глаза в ответ на этот вопль. И все же посмотрел на молодого сотрудника, который старательно отводил глаза от трупа. Тот даже немного побледнел. Видимо, ему так хотелось поскорее доложиться и сбежать из дома, что он не мог держать себя в руках. Не хватало еще, чтобы его вывернуло на месте преступления.

– Я слушаю.

– Детектив, мы обыскали дом, но орудия убийства не нашли.

– Еще что-то?

– Кровь только здесь. Ну… она не бежала.

Детектив не сдержал тяжелого вздоха. Ничего нового и интересного ему не сказали.

– Иди на улицу.

– Спасибо, сэр!

Паренек выскочил из дома как ошпаренный. Миллер не осуждал его за это. Многие начинающие сотрудники, впервые увидев труп, теряли контроль и не могли держать себя в руках. По большей части смерть пугала людей своей неизвестностью.

Но сейчас работа детектива заключалась не только в самом теле. Позволив криминалистам начать делать снимки трупа, Миллер отошел чуть в сторону и осмотрелся. Небольшой и неубранный дом: тут и там лежали бутылки, пожелтевшие газеты, даже картины висели неровно, словно кто-то падал на них и забывал поправить. Казалось, пьяные посиделки в этом доме проходили чаще, чем следовало бы.

Детектив ощутил, как пересохло в горле, и тяжело сглотнул. Оттянув воротник куртки, он повернулся к входной двери. Жертва лежала на голом полу в коридоре, всего в паре метров от двери. Подойдя к выходу, Миллер прикрыл дверь и осмотрел замок изнутри. Затем снаружи. Никаких следов взлома или попыток насильно закрыть дверь, когда ее подпирают с обратной стороны. Ни царапин, ни погнутой ручки или ключей. Он скосил глаза в сторону, обнаружив ключи на тумбочке.

Сомнений не оставалось: жертва открыла дверь добровольно и сама впустила кого-то в дом. Как назло, на улице в этот день оказалось сухо, так что ни грязи, ни мокрых следов обнаружить не удалось. Тут и там сновали полицейские и криминалисты, мешая детективу как следует сосредоточиться. Миллер отвернулся от тела и от коллег, вновь упершись взглядом в дверь. Кому жертва могла открыть и кого легко впустить в дом? Лишь того, кого знала лично. Достав мобильный телефон, детектив сделал фотографию двери в дополнение к снимкам тела. Ждать фотографий от криминалистов ему не хотелось, так что вся галерея его личного мобильного телефона всегда оказывалась завалена кадрами трупов с мест преступлений. Удалять эти снимки детектив постоянно забывал.

Откуда у этого «знакомого» орудие убийства? Они не ушли дальше коридора, так что вряд ли убийца сходил на кухню и вернулся в коридор с ножом, а хозяйка дома все время ждала его на месте. Вряд ли также гость сначала посидел, а затем перед уходом решил убить жертву. С другой стороны, отметать возможность пьяной посиделки Миллер не стал.

Вернувшись в участок, детектив распечатал сделанные фотографии и прикрепил их к доске, которая всегда помогала ему визуально складывать улики в единую картину. Теперь на доске красовалось фото женщины с колотыми ранами и кадры раскрытой нараспашку двери. И все же, если это убийство – следствие пьяной выходки, почему женщину убили в коридоре? Не на кухне, не в гостиной, где были пустые бутылки, а именно в коридоре?

Миллер задумчиво почесывал легкую щетину, не сводя взгляда с тела.

– Роберт!

Детектив даже вздрогнул от неожиданности, когда в его кабинет ворвался бывший напарник. Теперь того переманили на должность помощника шерифа, а Миллер остался без напарника. Брать новобранцев ему не хотелось, а старые все были при делах.

– Дерек, сколько раз я просил тебя стучаться?

Дерек Хьюитт, широкоплечий и короткостриженый заместитель шерифа, не отличался вежливостью и воспитанием. Про стук в дверь он услышал будто бы впервые.

– А что ты тут такого делаешь, что к тебе надо стучаться?

– Работаю, Дерек. Работаю.

Роберт посмотрел на бывшего напарника, как на неразумного ребенка, которому приходилось повторять одну и ту же очевидную вещь. И хоть дураком Дерек все же не был, игнорировать собеседника он умел мастерски. Причем игнорировать именно то, что нужно ему самому.

И теперь Дерек, не дожидаясь приглашения, прошел в кабинет детектива. Осмотрел его недовольным взглядом, вспоминая чистоту, какая царила здесь при нем самом. Теперь же у Роберта все мусорки были с горкой набиты скомканными бумажками, пустыми стаканчиками из-под кофе, какими-то фантиками. На доске, куда они цепляли фотографии и факты по текущему делу, невозможно было углядеть ни единой цепи – Роберт посеял там хаос даже для старшего по званию. Какие-то спонтанные кадры, нити, обрезки карт и даже фрагменты из газет. На стол Роберта и вовсе без слез взглянуть было нельзя. Он умудрялся заляпывать напитками даже папки с делами, что уж говорить просто о поверхности стола!

Дерек прокашлялся, словно собирался толкнуть речь, и это вызвало у Роберта улыбку. Будто это заместитель шерифа зашел к своему начальнику, а не Роберт был его подчиненным. Впрочем, Роберту давно казалось, будто Дерек опасался за их отношения после повышения последнего. А может, это повышение так задело эго Дерека? Ведь первым этот пост предложили именно Роберту.

– Так чего хотел? – Роберт откинулся на спинку своего и без того расшатанного стула. Еще немного таких вот качаний взад-вперед, и тот точно сломается.

– Я слышал, тебе какую-то бытовуху спихнули.

– Вроде того. Пока предполагаю, что это убийство во время пьяной посиделки. – Миллер перевел взгляд в монитор компьютера, где он как раз неторопливо записывал все факты. – Если так, то найдем быстро.

– Это не твой профиль. Зачем держишь дело?

Роберт услышал в голосе бывшего напарника не то чтобы упрек, а скорее, недоумение. Но и сам вопросительно изогнул бровь.

– Затем, что кроме меня никто не смог его взять. Не могу же я его теперь бросить. Закрою уж.

Дерек задумчиво покивал и покачался на пятках.

– Я, собственно, чего зашел… Мы тут с ребятами думаем сходить в бар, по пивку прогнать. Ты как?

– Почему бы и нет? – согласился Роберт с улыбкой, заметив, что Дерек словно выдохнул свободнее. Все же ему было неловко общаться с бывшим напарником, и скрывать это мужчине не удавалось.

То, что ходить в бар в разгар рабочей недели —идея плохая, Роберт вспомнил лишь на следующее утро. Когда с больной головой, с перегаром и ослабевшим телом пришлось плестись на работу. Он с трудом вспоминал, что кто-то в баре пытался напомнить полицейским о том, что завтра им на работу. Кажется, этот кто-то оказался послан далеко и надолго. Роберт явно помнил, как в первом часу ночи еще вел с Дереком пьяные разговоры и, кажется, тот постоянно извинялся. А вот за что – для памяти Миллера осталось загадкой.

С такой вот гудящей головой ему пришлось вернуться к делу. Убита женщина, явная пьяница. Прихлебывая кофе, Роберт рассматривал снимки с места преступления. Колотые раны, бутылки, всклоченные волосы. Кофе заканчивался слишком быстро, а внимание рассеивалось.

«Собутыльники. Друзья. Родственники» – все это Роберт коряво начеркал в блокноте. Интересно, что за сутки никто из перечисленных не объявился, не поступало запросов ни в морг, ни в полицию. Либо у женщины не было близких людей, либо кто-то из близких ее и убил.

Зато этого времени хватило, чтобы установить личность убитой.

– Сьюзи Стоун…

Болтать самому с собой в полной тишине становилось все более странно. Роберт глянул на пустующее место бывшего напарника, а затем отвернулся к доске, куда прилепил бумажку из блокнота. Сьюзи Стоун. Родственники все же есть, спасибо полицейской базе. Появились первые подозреваемые в списке.

Достать их адрес проблемы не составило, сложнее оказалось поднять себя с места и выйти из участка. Роберт не особо любил общаться с родственниками умерших людей, но деваться было некуда. Все же это часть его работы.

Из участка он вышел неспешно, начав щупать карманы куртки в поисках сигарет, но их там не оказалось. Куда он дел пачку, вспомнить не удалось.

– Сэр!

Роберт услышал молодой голос, но не хотел думать, что обращаются к нему. Так что зашагал к машине, однако уловил на слух, как кто-то торопливо к нему приближается.

– Сэр, подождите! Детектив!..

Пришлось остановиться. Роберт медленно обернулся и увидел спешащего к нему молодого парня лет двадцати. Большие любопытные глаза, приличная одежда, телефон, зажатый в руке… И бесконечная надежда на то, что его не пошлют прямо здесь и сейчас. Роберт начинал догадываться, кто именно оказался перед ним.

– Никаких комментариев.

Способность распознавать журналистов у каждого детектива, кажется, заложена уже где-то на генном уровне. В полицейской академии этому не обучали, однако на журналистов чуйка была острее, чем на преступников.

Юноша недоуменно хлопнул глазами, искренне не понимая, как его так скоро раскусили. Ни тебе диктофона, ни допроса с самого порога…

– Меня зовут Уильям Каррингтон, я из газеты…

– Мистер Каррингтон, вы же понимаете, что никакими тайнами с вами делиться никто не станет.

Журналист сразу же кивнул, даже не думая давить на детектива и что-то требовать от него. Он караулил около участка уже третий час, так что теперь боялся сказать хоть одно лишнее слово, чтобы не спугнуть детектива. То, что тот в принципе заговорил с журналистом, уже стало большим прорывом.

– Тайна следствия, я понимаю.

– Вы по какому делу?

– Дошли слухи, что вчера убили женщину…

Тяжелый вздох Роберта заставил журналиста замолчать. Ничего лишнего Уильям сейчас говорить не должен. Ни в коем случае. Это его единственный шанс.

– Я не дам комментариев по этому делу.

– Да-да, хорошо, я не настаиваю! А если по старому делу? Всего пара вопросов, клянусь, только про старые дела. Могу угостить вас кофе или чем-нибудь покрепче?..

Роберт даже не удивился такому напору со стороны юного журналиста. Тот явно хотел заполучить сенсацию, чтобы показать себя, предоставить интересную статью и заслужить шанс на повышение оклада или выдачу премии. А тут еще и столь заманчивое для детектива предложение. Кофе. То, без чего Роберт не представлял ни дня в своей жизни. Да и кофе в автомате полицейского участка, честно говоря, оставлял желать лучшего. Это заветное слово спасло журналиста от категорического отказа. Вот тебе и неподкупный детектив, каким считал себя Миллер!

Да и что он теряет, если расскажет о старом деле? Всю информацию по закрытым делам уже можно было найти и без его помощи.

– Ладно. Кофе и правда будет очень кстати.

Уильям засиял в тот же миг, как получил согласие.

– Спасибо!

– Только не сейчас. Я ухожу по делам, освобожусь вечером. Приходи к шести часам сюда. Есть рядом кофейня с очень вкусным кофе, туда и сходим.

– Да, конечно! Я приду, обязательно приду!

В этом Миллер не сомневался. И наконец-то продолжил свой путь к машине, не заметив, с каким облегчением выдохнул за его спиной Уильям. Прорвался.

Дверь открыли совсем скоро после непродолжительного стука. Стоявший на крыльце Роберт чуть отступил на случай, если встретят его совсем не радужно.

– Детектив Миллер, – представился он, показывая полицейский значок. – Миссис Уокер?

Через порог от него стояла невысокая женщина с опухшими глазами, которая несколько нервно кивнула.

– Здравствуйте…

– Я хотел бы поговорить с вами по поводу смерти вашей сестры – мисс Сьюзи Стоун.

Женщина едва заметно вздрогнула, будто лишь в этот миг узнала о смерти сестры. Но, само собой, она знала обо всем и раньше. Об этом свидетельствовало опухшее траурное лицо.

– Проходите, детектив, конечно…

Она отступила в сторону, пуская детектива в дом, который оказался совсем чистым и убранным, что стало полной противоположностью тому, что видел Миллер в доме убитой. Однако и места здесь было в разы меньше – один этаж, комната, гостиная, кухня. Особо тут не развернуться.

Не успел Роберт осмотреться, как до него донесся громогласный вопль из кухни:

– Кто там?

Хозяйка дома сразу поспешила в сторону источника звука, прижав руки к груди.

– Детектив пришел по делу Сьюзи.

Дальнейшее мужское ворчание Роберт не разобрал, но в итоге к нему вывалился грузный мужчина, окинувший детектива осторожным и явно недоверчивым взглядом.

– Детектив Миллер, – заново представился Роберт, снова показав свой значок. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– О чем?

– Ден…

– Помолчи.

Муж довольно грубо оборвал жену, у которой слегка задрожали руки. Глава семейства наоборот оставался слишком невозмутимым, глядя на детектива, как на врага народа. Нервничали оба супруга.

– О смерти Сьюзи Стоун. Сестры вашей жены, сэр.

Роберт, напротив, сохранял полное спокойствие, хоть поведение этой семейной пары ему и не нравилось. А если принять во внимание, что жертва была знакома со своим убийцей и добровольно открыла дверь…

Ден чуть цыкнул, что должно было выглядеть раздраженно, но Роберт ощутил явную попытку за этим пренебрежительным жестом скрыть стресс.

– Вы нас подозреваете, да? Так вот, я скажу один раз: мы ее не убивали.

– Охотно верю. Я пройду?