Посвящается:

Каждому, кто ищет свой маяк

в кромешной тьме.

Пролог

Музыка для атмосферы: «Homeostasis» by Nostalghia

Чадэна,

Аристократический квартал, дом с флюгером

Вечерний свет подчеркивал варварскую роскошь интерьера. Арочные окна пропускали лучи тонущего в океане солнца. Основные краски зала вторили пейзажу за окном: приглушённый синий – как далекие волны. Их оттеняли тёплое коричневое дерево и золотая отделка.

Каждая деталь обстановки кричала о своей уникальности и ценности. Даже вышивка на мягких подушках – орнамент, выполненный вручную золотыми нитями. И зелень – редкие сорта растений в больших кадках из драгоценной древесины. Зеркала в витых рамах отражали слабые огоньки люстр. Низкая мебель, множество тканей, драпировки. Запахи – кедр, амбра, жасмин.

Хозяйка любила тяжёлую, удушающую атмосферу богатства и эксклюзивности. И с годами эта любовь лишь крепла.

Нужно отдать должное – ради этого она сделала решительно всё.

Пять браков, завершившихся трагической смертью супругов. Вереница обеспеченных любовников. Нечистоплотный бизнес и полезные связи на Дне Чадэны. Какая разница, как получать желаемое?

Всё в ее жизни – в превосходной степени.

Это образ жизни или страх пустоты – не имело значения. Если мужчины – то гарем. Если украшения – то с камнями размером с орех. Лучшие наряды, уникальная магия, экзотические путешествия… и даже порода ручной ящерицы, выведенная специально для неё.

– Леди, ваш гость прибыл, – прозвучал колокольчиком голос от двери.

– Пригласи, – не оборачиваясь, произнесла она.

Белая ткань одеяния служанки струилась до пола, прикрывая наготу, интригуя взгляд. Витые шнуры с металлическим отливом имитировали корсет своим странным рисунком узлов и плетения. Они подчеркивали тонкую талию и небольшую грудь девушки. На ногах – сандалии, а волосы собраны в высокую прическу. Невинность, свежесть, красота. Она склонилась в поклоне и тихо ушла, показав спину полуоткрытую, где багровели свежие рубцы.

Да, если женщины – то тоже очаровательные.

Зависть. Она блеснула в глазах цвета чайной розы с тёмным узором в глубине. Зависть этой свежести. Этому магическому дару в крови, который позволял девчонке жить, не думая о старости, десятилетиями. Как же так вышло, что в роду Хозяйки магия иссякла?

Увы. Век неодарённых слишком короток. Особенно молодость. А она – главное оружие женщины, умеющей красиво жить. Магия может многое, но не всё. Более десяти раз Хозяйка проходила полное омоложение – процедуру, чья цена сопоставима с годовым доходом небольшого графства. Это почти полностью исчерпало ресурс её тела.

С каждым разом плетения магов действовали всё меньше, отступая перед временем. Оно покрывало лицо морщинами, вишнёвые волосы – сединой. Она невольно коснулась поредевших прядей. Пришлось их обрезать и перекрасить. Вынужденную меру в обществе списали на «модную блажь». Сейчас это в тренде – светлое каре до плеч.

Но она отлично знала о чем шептались в кулуарах ядовитые змеи – представительницы знатных родов и богатых фамилий. От этого знания у нее сжимались кулаки, и вскипала злоба – как они смеют! Благо, чтобы улучшить настроение у нее есть целый гарем и полный дом слуг.

– Я удивлена, что вы пришли через дверь, – сказала, увидев в зеркале мужской силуэт. Все посторонние мысли мгновенно выветрились из головы.

Гость вышел из сумрачного холла. Хозяйка едва не ахнула. Он не изменился ни на йоту! Лишнее напоминание – мир несправедлив!

Прошло более двадцати лет с их последней встречи.

Красив, как бог. Единственный мужчина, которого она не смогла купить, соблазнить или подчинить. Сколько ему лет? Она видела его ещё тогда, когда сама была юна – почти век назад. Тогда девушка еще не могла даже помыслить о том, чтобы соблазнить Лорда…

Он подошёл бесшумно, принёс с собой странный аромат – шоколад, дым, пряная тайна. Она знала, что его появление – плохой знак, но не могла не предвкушать исход. Катастрофичный – для одних, возвышающий – для других.

– Дань вежливости даме, – уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Он галантно поцеловал её руку, – вы совсем не изменились.

– Льстите, – не сдержала улыбки.

– Бесстыдно, – подтвердил он, – вы стали только краше. В чём ваш секрет?

– А вы не знаете? – рассмеялась именно так, как требовал случай – кокетливо и немного фальшива. Но тут же насторожилась, натолкнувшись на острый взгляд: – мы не ждали вас так скоро, мой Лорд. Неужели что-то случилось?

Нельзя было играть! Она совсем забылась! Какой бы хорошей актрисой не была… Он ненавидит ложь. И реакция на нее – лишний повод подозревать, что грядет нечто масштабное:

– Это вы мне скажите, дорогая. Всё ли спокойно? Что изменилось? Почему столица стоит на ушах?

Он присел на диван, проводил равнодушным взглядом служанку, принесшую поднос с закусками и вином. Не поднимая глаз, она ловко расставила бокалы. А мужчина сделал вид, что беседа по лицемерным светским правилам – это то, чего он истинно желает. Принял игру? В таком случае, все еще хуже, чем казалось . Его дорогу в этот дом устали трупы…

Хозяйка разгладила несуществующую складку на колене и вновь посмотрела на гостя. В позвоночнике скользнуло ледяное предчувствие от тончайшего намека на его недовольство.

А она предупреждала! Всех и каждого… Ну что ж, слабоумные, недальновидные, излишни амбициозные и трусливые – такие слуги Лорду не нужны.

– Перемен немало, мой господин… – аккуратно начала она, отслеживая реакции.

Женщина удержала лицо. Не позволила тревоге прорваться наружу. Вместо этого – очаровательная улыбка. И лёгкий жест, приглашающий к угощению. Считать что-либо с его лица было невозможно, но она старалась. Уже знала: Лорд убивает беспристрастно. Без дрожи в пальцах или душе.

Тот день… он врезался в память слишком глубоко. Возможно, даже на вторую жизнь хватит. Её родители были казнены рукой Лорда – за одну лишь тень сомнения в верности ему и нерасторопности в выполнении приказа.

А теперь он вернулся. Требовать ответов. И горе тем, кто разочарует.

Она будто вновь ощутила запах крови – липкий, металлический, дурманящий. Крик… Воспоминания обрели плотность. Или это уже предчувствие? Делать ставки бессмысленно: будут смерти. Он уничтожит всех, кто нарушил его волю. А таких она могла бы насчитать десяток только из первого круга.

– В отчётах ничего не было о последних столичных событиях, – произнёс он задумчиво, отпивая вино, достойное королей, – А по приезде… что я вижу?

Холод острыми шипами прошёлся по спине. Частично отчетность зависела лично от нее. Но свою часть выполняла тщательно и скрупулезно.

– Всё идёт по плану! – поспешила заверить. Горло мгновенно пересохло.

Это не ложь – даже мысли о крамоле не было! Но она знала, что балансирует на лезвии. Сказать всю правду? Её отстранили! Большинством голосов утвердили новую стратегию и оставили за закрытыми дверями несогласных. И они покорились…

– Всё движется в нужном направлении. Развитие, набор сторонников… Я лично проверила каждого, держу руку на пульсе. Нам нужны лишь те, кто готов к переменам. Я помню ваши слова, мой Лорд. И предана вам всей душой.

– Ну что вы, не нервничайте, – он улыбнулся почти тепло. Но в комнате повеяло стужей, – Ни капли не сомневаюсь в вашей компетентности. Уверен – вы справляетесь лучше других.

Снова намек? Ее сердце громко пустилось в пляс, от лица отхлынула кровь. Он знает! Грядет буря… Вот почему он пришел! И если она все еще дышит и способна соображать…

«Умрут другие, – со злорадством подумала, – получат по заслугам…»

– Вы дали задание не только мне… А потом исчезли, оставили нас, – в голосе женщины послышалась обида вперемешку со страхом.

Она все так же боялась, что проиграет. И так же пылала желанием получить приз. Цена так высока! А своей вины она не чувствовала. Это остальные виновны! Посмели проигнорировать ее Слово.

– Это лишнее, Шель, – тихо нахмурился он, следя за напряжённой, почти статичной пантомимой своей преданной фанатки. Казалось, видел всё, что творилось у неё в голове, – не стоит давить на жалость. Её у меня нет.

Одного движения бровей хватило, чтобы комната стала ещё холоднее. Бокалы покрылись инеем, тонкой матовой коркой с искорками. Как в тот раз…

Прошлое вспыхнуло перед глазами.

Молниеносный росчерк клинка – и голова матери покатилась по полу, затянутым таким же инеем. Алая кровь – слишком много. Смешалась с отцовской. Он стряхнул капли с меча одним точным движением. Кровь легла идеальной линией на мрамор бальной залы. Он оглянулся и посмотрел в глаза ей, хозяйской дочери. Долгий мучительный взгляд… Чтобы забрать ее. Навсегда.

Лёд, вонзённый в самую суть. Словно бесконечно длинная спица, сотканная из холодных звезд. Она до сих пор с ней – дар и проклятие Лорда.

– Чем я могу служить, мой господин? – произнесла, дословно повторяя те самые первые слова. И склонила голову.

В тот раз она подошла к нему, мягко ступая по изморози, оставляя кровавые следы и куски примерзших стоп. И опустилась на колени, зная что он может не принять ее клятву.

– О, не расстраивайтесь, моя дорогая Шель. Я уважаю ваше тщеславие, – гость чуть ослабил давление магии. – Вы забываетесь, но сегодня это простительно. Только вам.

Та, кого он лично именовал Шель – громко сглотнула, и в голове что-то щёлкнуло – абсолютная уверенность, подобна Скрижалям Паутины. Из их Круга живы далеко не все. И теперь начнется новый неизвестный этап.

– Я прибыл как наблюдатель, но изменил свои планы, – он отмахнулся лениво, но уже через секунду маска слетела: – Как ты допустила, чтобы ОСР заинтересовались вами? И какого низшего демона вы здесь натворили?!

– У нас была идея на такой случай, – голос предательски дрогнул. – Отвлекающий манёвр. Ищейки пойдут по ложному следу…

– Полагаешь? – его брови взлетели вверх, словно клинки.

– Я…

– Ты жива только потому, что оказалась слишком слабой, Шель. Но раз уж так вышло, я помогу тебе стать сильнее.

Кровь в жилах застыла. Его улыбка стала оскалом – хищным, почти жаждущим. А женщина почувствовала как ее горло перехватил спазм.

– Но ваша протеже… – попыталась возразить, вдох оборвался. Ледяная игла воткнулась в сердце глубже. И потянула – снова и снова.

– Чтобы придать тебе больше мотивации и вдохновения…

Холод вырвал кусочек жизни.

Шель сжалась, вцепившись в солнечное сплетение, пытаясь удержать ускользающее тепло. На ладони вспыхнули искры магии – одно из плетений рассыпалось, как старая паутина. Кожа на кисти потемнела, проступили пятна.