Глава 1.

Больничный холл гудел низким, настоявшимся на усталости гулом. Солнечные полосы, пробившиеся сквозь пыльные окна, выхватывали из полумрака белизну халатов и холодный блеск бейджей. Воздух был густым и тяжёлым – пахло пережжённым кофе, антисептиком и долгим ожиданием.

Лиза Клейн перебирала кончики каштановых волос, не сводя взгляда со стойки медсестёр. Её ногти, коротко подпиленные, едва слышно отбивали ритм по стойке регистрации – размеренно, как метроном.

– Как думаете, кто у нас будет руководителем? – голос её звенел от сдержанного возбуждения. Казалось, она уже видела своё имя на полированной табличке.

– Не знаю, – бросил Ричард, вскинув подбородок. В его тоне угадывалась привычка быть первым и лёгкое, затаённое нежелание уступать. – Надеюсь, кто-то стоящий.

– Куратором будет клинический ординатор, – сказала Нера, не поднимая глаз от айпада. – Питер Вудсток.

Все обернулись разом. Нера стояла чуть в стороне, будто отделённая незримым стеклом. Луч из окна скользнул по её лицу, высветив синеватые тени под глазами – следы ночных бдений над учебниками.

– Откуда ты знаешь? – фыркнула Лиза, скрестив руки на груди. Брови её сошлись на переносице, губы плотно поджались.

Нера молча указала на электронное табло, где значилось: «Питер Вудсток, клинический ординатор».

– Пф… – Лиза брезгливо скривилась и, скорее для себя, чем для Неры, процедила:

– Вечно строит из себя самую умную.

– Ладно тебе, – толкнул её локтем Милтон. – Нера и есть самая умная из нас.

– Я бы поспорил, – Ричард усмехнулся, пряча за бравадой задетое самолюбие.

– Хоть ты и умён, но пока не обошёл её, – рассмеялся кто-то ещё и хлопнул Ричарда по плечу.

Своя стая: шутки, подначки, знакомый, почти домашний воздух общей учёбы. Все они были внутри этого круга. Нера же оставалась в стороне – её взгляд был холодным, собранным, прикованным к точке, которую видела только она. Пальцы непроизвольно сжали угол планшета. Она ощущала лёгкое напряжение в шее, привычное за годы отстранённого наблюдения.

Коридор прорезал мягкий баритон, окрашенный лёгким смехом:

– Ну что, молодёжь, готовы к труду и обороне?

Они повернулись синхронно, как по команде. К ним шёл молодой мужчина в безупречном халате. Карие глаза смеялись, улыбка была широкой и лёгкой, но в уголках глаз таилась едва уловимая усталость. Та, что появляется после ночных дежурств.

– Меня зовут Питер Вудсток, – сказал он. – Я ваш клинический ординатор. Буду учить, координировать, направлять по отделениям по выбранному профилю.

Он сделал паузу, позволив словам осесть в головах интернов. В воздухе повисло тихое ожидание, прерываемое лишь далёким гулом больничной жизни.

– Кто проявит себя очень хорошо, получит шанс остаться сразу в ординатуру.

– Даже несмотря на то, что нам ещё год учиться в универе? – недоверчиво спросил кто-то из ребят.

– Верно, – Питер коротко улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то серьёзное, почти строгое. – Такое редко бывает, и только для лучших. Так что работаем на пределе. Ну, знакомимся? Имя и куда тянет.

Первым шагнул вперёд Ричард – распрямился, будто стоял перед камерами:

– Ричард Басс. Кардиохирургия.

– Похвально, – кивнул Питер, изучая его открытое, уверенное лицо. – Хорошие кардиохирурги на вес золота. Потянете?

– Да, – ответил Ричард без колебаний, и его плечи чуть подались вперёд, как перед стартом.

– Посмотрим, – сказал Питер без ухмылки, но с лёгким, обещающим испытания оттенком в голосе. – Дальше?

– Милтон Джеймс, – поправил очки следующий рпонгь. – Травматология.

– Смело. В неотложку хотите? – поднял брови Вудсток.

– Да, сэр.

– Молодец. Туда все заглянете, – ободряюще кивнул Питер, и его взгляд на мгновение смягчился.

Лиза вспыхнула улыбкой:

– Лиза Клейн. Кардиология.

– Ещё один кардио. Хирургия или терапия?

– Терапия.

Питер Вудсток кивнул.

– Джеф Симпсон. Иммунология, – отозвался с конца колонны высокий шатен, слегка мнущий в руках стетоскоп.

– Амбиции в этом году у всех… – проворчал Питер добродушно. В уголках глаз собрались мелкие морщинки, выдававшие привычку к постоянной сосредоточенности.

Его взгляд остановился на Нере. Он задержался на секунду дольше, чем на остальных, будто пытаясь прочитать что-то за её спокойным, почти отстранённым выражением лица.

– И у нас осталась…

Ожидание сгустилось. Нера почувствовала, как взгляды коллег мягко упёрлись в неё, как лучи софитов. Она не сдвинулась с места, лишь чуть приподняла подбородок.

– Нера Бонем, – её голос прозвучал ровно, отчётливо, без лишних вибраций – как отточенный хирургический инструмент. – Детская нейрохирургия.

– Фьють, – коротко присвистнул Питер, и его брови поползли вверх. – Совсем серьёзно.

– Нера у нас лучшая студентка в университете, – вставил Милтон, будто поставил официальную печать на её репутацию.

– Правда? – Питер улыбнулся, но взгляд его уже скользнул поверх их голов, зацепившись за что-то в дальнем конце холла. – О! Доктор Хольгерсон! Можно вас на минуту?

Он поднял руку, и это движение было резким, почти тревожным, нарушившим размеренность момента.

К ним приближался высокий молодой мужчина. Светлые волосы слегка растрёпаны, он на ходу снял наушники. Шёл он не быстро, но уверенно, почти бесшумно, словно знал каждый сантиметр этого пространства. Нера отметила, как медсёстры за стойкой на мгновение замолчали, их взгляды потянулись вслед за ним. Она отметила это наблюдение как фон, не относящийся к делу.

– Интерны, познакомьтесь: доктор Нильс Хольгерсон, – сказал Питер, и в его голосе появились ноты почтительного делового тона. – Наш лучший детский нейрохирург. А если и потребуется, то и взрослых прооперирует.

– Здравствуйте, – кивнул Нильс. Голос у него был спокойным, глубоким, без нажима, но в нём чувствовалась плотная, сконцентрированная энергия.

– А это, – Питер указал на Неру, – юное дарование планирует к тебе, в детскую нейрохирургию. Возьмёшь?

Нера подняла взгляд. Холодный, ясный, но с любопытством. Взгляд человека, который проверяет инструмент по инструкции, а не любуется им как на витрине. «Красивый», – мелькнуло где-то на периферии сознания. – «Неважно. Важны решения. И руки.»

– В детскую хирургию мало кто стремится, – сказал Нильс, задержав на ней взгляд. В его голубых глазах не было ни одобрения, ни сомнения – только внимание. – Почему ваш выбор туда?

– Тех, кто спасает взрослых, много, – ответила Нера, не отводя глаз. Голос её не дрогнул, но где-то глубоко внутри, под рёбрами, ёкнуло что-то острое и давно знакомое. – У детей меньше выбора.

– Тогда старайтесь, – в его тоне что-то едва заметно изменилось. Лёгкий сдвиг, как щелчок фиксатора в механизме.

Он кивнул, коротко, без улыбки, и ушёл тем же тихим, уверенным шагом. Вслед его провожали взгляды, в коридоре стало ощутимо легче, или просто вернулся обычный шум, заполнивший освободившуюся тишину.

Нера уже вернулась к экрану планшета. Пальцы чуть дрожали. Она сжала их в кулак, пока не прошло. В голове, поверх постороннего шума, складывался план: чёткий, многослойный, как хирургический алгоритм.

«Если он действительно лучший – я выжму из него все знания до последней капли. Я стажируюсь у него. Решено.»

И где-то в глубине, под холодным слоем решимости, шевельнулось что-то ещё. Не страх, не волнение, а тихое, почти неосознанное предчувствие. Предчувствие начала каких-то важных изменений.