Глава

Измена. С ней резко меняется танец жизни. Нарушается звук, темп, ритм и движение. Рисунок взглядов становится неровным, слова – отрывистыми. Измена по–другому дышит и движется.

Это другой танец. Его всегда можно определить, увидеть и почувствовать. Измена как резкий переход от вальса к фокстроту или даже танго, в котором тебя больше нет, а есть кто-то другой. Другая.

Телефон перестаёт быть средством связи. Он становится сокровищем. Его не выпускают из рук. Берут с собой в туалет и в ванну. А если сидят рядом, переворачивают экраном вниз. Разумеется, после того, как надёжно запаролят.

С изменой меняются разговоры. «Задержусь. Не жди, ложись без меня. Надо поработать. Внезапный проект. Горят сроки». И, коронное: «Потерпи, я же всё это ради вас делаю».

Измена торчит ржавым гвоздём, сквозь тонкую шёлковую подкладку семейной жизни. Сначала только царапает, а потом рвёт душу без анестезии. Измену не просто видишь. Она – и есть жизнь.

И я её заметила, я же не дура.

Словно счетовод-маньяк ловила и фиксировала изменения, но совершенно не понимала, как на них реагировать. Когда Стас выходил поговорить в другую комнату или когда старался прикрыть от меня смс-ки от Жени – управдома.

Ну, конечно! Стас понятия не имел, что и как в этом доме устроено. Все документы оформляла я. Поэтому из-за шлагбаума с соседями собачилась тоже я. А он работал.

Удобная отговорка. Я тоже работала, но ужин сервировала и уроки у Артёмки проверяла. И одежду им на следующий день готовила. Обоим костюмы. Артёмка во всём хотел быть как папа.

А папа медленно выползал из семьи. Когда это началось? Не вчера, это точно. Когда он перестал мне дарить тюльпаны без повода? Или когда начал задерживаться на работе?

Конец ознакомительного фрагмента.