Цитаты из книг автора «Лада Шведова»

на специальной комариной ферме или вырастали на стероидах. Беседа поначалу не касалась лагерного конфликта – парни болтали о дзюдо, Лерка жадно глотала индейку, а я любовалась движением тумана над озерной поверхностью. Он так причудливо менял положение, словно кувыркаясь и заново клубясь, и я пожалела, что вышла на прогулку без мобильного телефона. Отправила бы бабушке местные виды, она такое очень любила. С бабушкой я чаще общалась по телефону, мы редко виделись. Но она постоянно обо всем спрашивала, интересовалась, в отличие от мамы. У мамы давно своя жизнь, череда замужеств. Она привыкла, что меня почти всегда нет, а если я есть, то мне надо спать, учиться или делать что-то еще. Только не общаться. Лет с десяти я стала для нее скорее соседкой по квартире, которая вечно в делах, заботах и спешке. Так было не у всех, я знала. Лерку родители просто обожали. Но и Лерка была другой – идущей на контакт, дружелюбной, теплой и открытой. А я – ее противоположностью. У меня в целом с людьми не клеилось, не только с мамой. Даже когда я пыталась не обороняться… я оборонялась. Потому что так привыкла. Из раздумий меня вырвал громкий смех парней и замечание Колена: – Все-таки руки у вас специфические… похожи на мои ноги! – И он загоготал громче прежнего, довольный шуткой. Лерка его поддержала – улыбнулась и пролепетала что-то про брусья, накладки и магнезию. Роман попытался взять меня за руку, чтобы проверить слова друга, но от моего взгляда стушевался и даже улыбку спрятал. – Ну это правда! – не унимался Колено. – Правда же, а, Лерк? – Правда, – поддакнула она и начала оправдываться: – Но от этого никуда не деться, это спорт такой. – У вас же эти… накладки. – Они не гарантия отсутствия мозолей. – А это лечится? В смысле, руки ваши нормальными станут? Ну… девчачьими. Или все уже потеряно? – Я далека от медицины, но есть подозрение, что мозоли лечатся полегче

Держи! Это «Реблошон». Воняет ботинком. Ветрова засмеялась: – Ты уверена, что эти сыры тебе подарили с добрыми намерениями? – С намерениями точно, насчет доброты сомневаюсь.

Взбивай. Они должны стать пышными и увеличиться в объеме. – Но они же жидкие, – Руслан покачал миску в доказательство. – Я в тебя верю.

Но пока сидишь в яме, ты унылое и безрадостное говно.

Идем скорее к девчонкам, всем страсть как хочется послушать про твои дела. – Про метеорологию? – Если настаиваешь, про нее тоже. Но начни с чего-то более интересного.

Марина поспешила разгладить кофточку с кружевным воротничком. Любой на ее месте с такими кружавчиками выглядел бы бабушкой, но она умудрялась быть леди, которая невесть каким образом очутилась в вонючем автобусе, хотя должна жить в Англии и пить чай, оттопырив аккуратный палец.

То была особая каста: дети из авиационных семей, у многих летали еще дедушки, и сейчас эти дедушки заседали на каких-нибудь важных постах в крупных авиакомпаниях. Ну а их внуки… были мажорами обыкновенными, таких везде полно.

Высокопарно Эдуардом, да еще с придыханием, Эдика Исаева могла назвать только Марина – подруга всегда выражалась так, словно они жили в Лондоне восемнадцатого века, а не в современной российской провинции.

дополняя все описаниями с обязательной агрессивной точкой в конце предложения.

Она успела прожужжать уши подружкам, насмотреться красивых фото и даже купить салатовый купальник, в котором планировала рассекать теплые волны и встречать оранжевые закаты.