Посвящается девушкам, которые сами усвоили, что такое любовь… Вы превратили осколки в броню, а шрамы – в истории

Но даже сто лет для верного сердца – один лишь миг.

«Спящая красавица»^[60]

Copyright © 2025. MY DARK PRINCE. Parker S. Huntington & L.J. Shen

© Валерия Мчедлова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Саундтрек

Come Away With Me – Norah Jones

All You Wanted – Michelle Branch

After Tonight – Justin Nozuka

100 Ways – Jackson Wang

everything sucks – vaultboy & Eric Nam

What I’m Missing – Timmy McKeever

Colors – Halsey

Have We Met Before – Sarah Barrios & Eric Nam

Back to Me – The Rose

Slow – Jackson Wang & Ciara

Invitation – JUNNY ft. Gaeko

vampire – Olivia Rodrigo

Shameless – Camila Cabello

It’s You – HENRY

lowkey – NIKI

Pacify Her – Melanie Martinez

Honey – Kehlani

Does She – Yuna & Jay Park

La La La – Naughty Boy & Sam Smith

She’s In The Rain – The Rose

deja vu – Olivia Rodrigo

Hearts – James Lee

chances – thuy & DCMBR

LIKE THAT – BABYMONSTER

Other People – Amber Liu

It’s You – MAX ft. keshi

Memories – Conan Gray

Shouldn’t Be – Luke Chiang

Losing You – FLO

Still Life – BIGBANG

COME BACK HOME – 2NE1

Sinking – James Lee ft. Shan Yichun

Bed Peace – Jhené Aiko & Childish Gambino

Пролог

= Брайар =

Я не героиня своей истории.

Но и не злодейка.

Я второстепенный персонаж в чужих книгах. Нежеланный ребенок, которого не смогли полюбить даже собственные родители.

Я жила в тени между исписанных страниц чьей-то сказки, словно увядающая роза. Пока он не вызволил меня из удушающего плена бумаги, окутав светом, и я не превратилась в человека, которым, как он знал, могла стать.

Оливер фон Бисмарк.

Мой лучший друг. Мое тайное страстное увлечение. Моя первая любовь…

А что же сейчас? Мой заклятый враг.

Может, Олли и позабыл меня, но я помню, какие шрамы он оставил. Говорят, лучшая месть – быть непохожим на своего врага. Я выросла доброй, надежной и ответственной. Наделенной теми качествами, которых ему недоставало.

По его милости я больше не роза.

Я шип.

Глава 1

= Брайар Роуз =

Четырнадцать лет

Его здесь нет. Хватит его высматривать.

Я отвернулась от гостей званого вечера и заставила себя сосредоточить взгляд на волнах, бушующих под зловещей луной. Звездное небо составило мне компанию, когда я уселась на каменную террасу Шильонского замка.

Вокруг суетились люди: танцевали, флиртовали, смеялись, жили. Но я еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Каждое лето фон Бисмарки устраивали грандиозный бал по случаю своего приезда в Швейцарию. Сотни потомственных европейских аристократов и магнатов слетались в роскошный средневековый замок на берегу Женевского озера, чтобы покичиться связями с одной из старейших в мире королевских династий. Двое из них – мои высокомерные родители.

Оливер уже должен был прийти, бродить по коридорам или планировать какую-нибудь изощренную выходку. Он эффектно появится, когда будет готов, и ни минутой раньше.

Не ищи его. Имей хоть каплю самообладания.

Слишком поздно.

Мое вероломное тело будто не повиновалось мне, заставляя вновь повернуть голову к гостям и высматривать светло-золотистые локоны и озорные глаза Оливера.

Открытый бальный зал заполонили танцоры, лишая меня всякой возможности разглядеть его в толпе. Вечерние платья пастельных цветов, шурша, легко кружили по каменному полу, словно облака сахарной ваты.

Вычурный оркестр, расположившийся на многоярусной сцене, радовал гостей струнами первого номера сюиты из музыки к «Маскараду» Арама Хачатуряна ^[1]. Одного из моих любимых вальсов.

Я разгладила подол платья приглушенно-розового цвета, зная, что родители не станут меня ругать, если испачкаю его об оголившиеся кирпичи террасы. Чтобы сделать замечание по поводу вопиющего неуважения к атласному платью, сперва им нужно заметить, что я жива. А они изо всех сил старались забыть это досадное обстоятельство.

Я посмотрела вниз на веранду. Если упаду, то ударюсь о крышу и скачусь с нее на гравий. Высота здесь этажей в десять, может, двенадцать. Хватит, чтобы разбиться насмерть. Я повернулась к родителям, которые стояли рядом с друзьями в паре метров от меня.

Даже не замечали, что я сижу на краю.

Они вообще меня не замечали.

– Итак… – Женщина в оливковом платье посмотрела на моих родителей поверх бокала с шампанским, своим роскошным акцентом добавляя звуки там, где не нужно. – Куда теперь отправитесь, раз филиал в Цюрихе готов к работе?

Папа работал в «Луксор траст», элитном инвестиционном банке, в котором специализировались на том, что «массировали яйца богатым мудакам». Его слова, не мои. Он занимался управлением, и в его должностные обязанности входило целовать несусветное количество задниц, открывать новые офисы, чтобы удовлетворить международный спрос на услуги «Луксора», и таскать нашу семью во все уголки света, в которых проживали миллиардеры.

Я с пеленок знала только содержимое чемодана. Дом был абстрактным понятием. Тем, что имели другие дети. К четырнадцати годам я успела пожить в Лондоне, Токио, Париже, Монреале, Цюрихе, Эр-Рияде и Будапеште.

Несмотря на американское гражданство, за всю жизнь я провела в Штатах от силы несколько месяцев. Когда меня спрашивали, откуда я родом, я отвечала, что из Нью-Йорка. Но на самом деле у меня не было родного города. Моя история не имела начала.

Это изменится, если Оливер фон Бисмарк сможет посодействовать. Вернее, если ты сумеешь его уговорить.

– Ой, даже не спрашивай о нашей следующей авантюре. – Мама пригладила черный боб ухоженными пальцами, свободной рукой впиваясь в папин костюм от Prada. – Компания Джейсона хочет, чтобы он открыл филиал в Буэнос-Айресе. Ты же знаешь, как я люблю этот город. Я и сама наполовину аргентинка.

– А как Брайар Роуз переносит все эти переезды? – Муж миссис Оливковое Платье повращал вино в бокале. – Как-то раз мы с Фабьен перебрались на Аляску на три года. По работе, разумеется. Дети чуть с ума не сошли. Видать, подростку нелегко приходится.

– Она всегда преуспевала в учебе. – Мама выпрямилась, будто кол проглотила. Так случалось всегда, когда поднималась ее нелюбимая тема – обо мне. – Обучалась на дому с лучшими европейскими репетиторами и на следующей неделе заканчивает курс многомерного математического анализа в Оксфорде. В прошлом году Ле Рози дважды приглашали ее к зачислению, но вы же знаете, как все обстоит при частых переездах. – Она натужно выдохнула сквозь зубы. – Очень сложно брать на себя какие-либо обязательства.

Только она умолчала, что я проходила этот курс лишь потому, что услышала, будто Оливер может на неделю приехать в Бирмингем. А это всего в часе пути на поезде от Оксфорда.

Ты даже не пытаешься держать себя в руках, Брайар Роуз.

Этот момент был упущен, когда я начала просматривать желтую прессу, пытаясь найти новости о семье фон Бисмарк среди статей о подозрительном потреблении авокадо королевской семьей и громких разводах в Голливуде.

Оливковое Платье похлопала маму по плечу.

– Что ж, Брайар Роуз всегда была способным ребенком. В этом никогда не приходилось сомневаться.

В отличие от этой незнакомки, я не обманывалась, принимая мамину оценку моих академических успехов за восторженный отклик о вашей покорной слуге. Ведь защитная реакция хлестала из нее, словно вода из треснувшей плотины. Мама так напряглась, что могла повалиться от малейшего порыва ветра.

Миссис Оливковое Платье цокнула с притворным сочувствием.

– А как у нее дела с социальной жизнью?

– С социальной… – Мама так плотно сжала губы, что впору раскрошить бриллианты. Всякая теплота отхлынула от ее лица. – Она немного застенчива и скромна по характеру. Не думаю, что ее это сильно волнует.

Волнует, мам. Настолько, что порой задыхаюсь.

– И бога ради, не можем же мы все бросить ради ребенка. – Папа забрал у мамы бокал с шампанским и небрежно поставил его на поднос проходившего мимо официанта. – Современный подход к воспитанию детей не для нас. Нынче люди растят избалованных паршивцев.

Глаза защипало. Я заставила себя сосредоточиться на танцующих парочках, чтобы заглушить боль. Двигала ногами под слоями ткани в такт вальсу, ударяя ими о перила террасы при каждом взмахе.

Правая нога назад. Левая – в сторону. Обе ноги вместе. Левая – вперед. Правая в сторону. И с начала.

Мышцы покалывало. Все тело хотело танцевать. Я, словно зачарованная, наблюдала, как люди кружили, покачивались и наклонялись в танце, а от их смеха по спине бежали мурашки, как от глотка эспрессо.

Буэнос-Айрес.

Я впервые услышала об их планах. Джейсон и Филомена Ауэр никогда не позволили бы ребенку задавать вопросы не к месту и уж точно не о будущем, которое они полностью контролировали.

«Подобные эгоистичные вопросы огорчают твоего отца, – ругала мама, стоило мне заикнуться о наших постоянных переездах. – Неужели тебе не стыдно быть такой неблагодарной и избалованной? По-твоему, все дети живут в такой роскоши?»

Нет. Я вовсе так не считала.

Беда в том, что я не хотела дизайнерской одежды, пентхаусов в небоскребах и шикарных ресторанов. Я хотела преданных друзей, домашней еды и ленивых вечеров за игрой в рамми вместе с родителями во время каникул.

Все то, о чем Оливер фон Бисмарк рассказывал такие красивые и чуждые истории. Я даже не верила, что подобное и правда бывает. И все же отчаянно хотела.

Однажды ты это обретешь.

Счастье. Свободу. Таких близких друзей, что они станут тебе семьей.

Мама вздохнула:

– В любом случае мы нашли решение.

Вот это новости. Решение? От моего одиночества? Может, мне наконец-то разрешат завести собаку.

– Да? – Я повернула голову и успела заметить, как Оливковое Платье подалась вперед. – Какое же?

Папа покрутил запонку, пока не выровнял изображение нашего фамильного герба.

– С сентября Брайар Роуз будет учиться в Сюрваль Монтрё.

Кровь застыла в жилах. Сюрваль Монтрё – женская школа-интернат. В Швейцарии. Меня бросят здесь одну. Они даже не обсудили это со мной.

– Сюрваль Монтрё? – Наряд госпожи Оливковое Платье заколыхался, когда она поежилась, будто ей становилось дурно от одной мысли об этом. – Почему не в Ле Рози?

Мама принялась вертеть жемчуга от Mikimoto, лежавшие на ее ключицах, и отвела взгляд, будто разговор ей наскучил.

– Мы же не можем допустить, чтобы она шаталась по Европе с мальчиками, оставшись без присмотра?

Иначе говоря: зачем устраивать ненужный скандал, когда моя дочь может попросту быть несчастной?

Папа положил ладонь маме на поясницу и посмотрел на нее так, будто только она важна в его жизни. Так и было. В конце концов, я для него не существовала.

– Так будет лучше для всех. – Он помассировал ей поясницу поверх платья Oscar de la Renta. – Нашей последней остановкой был Цюрих, а еще Брайар Роуз превосходно владеет французским. Школа предлагает углубленную программу изучения предметов, так что проблем с переводом не возникнет. У нее будет предостаточно возможностей найти новых друзей.

Меня отправят в школу-интернат.

Бросят в Европе, а сами глазом не моргнув переедут в Южную Америку.

И что хуже всего? Пусть я дрожала от ярости и страха, все равно не могла найти в себе силы, чтобы дать им отпор. Вмешаться. Сказать, что я ни за что не соглашусь жить отдельно. Не потому, что они замечательные родители, а потому, что только они давали мне чувство стабильности, как бы жалко это ни было.

– Обнимашка? – Знакомый тенор вырвал меня из вязких, как смола, мыслей.

Я резко обернулась на голос.

Его обладатель неспешно шел ко мне в сшитом на заказ костюме. Все вокруг останавливались и провожали его взором, но он смотрел только на меня.

Мы встретились взглядами, и он приподнял уголок губ в неподражаемой хитрой улыбке.

Меня охватила необузданная радость. Мимолетная, словно легкий поцелуй, но я не стала за нее цепляться. Знала, что она вернется.

Потому что он наконец-то пришел.

Оливер фон Бисмарк.

Граф Каринтии.

Старший сын Феликса фон Бисмарка, герцога Каринтии.

И мой личный крах.