В оригинале книга называется Unearthing - раскопки, поиск и находки чего-то, ранее спрятанного в земле. Маклир зарывается в свою предысторию, пытаясь раскопать причины своей тревожности, или закопаться от чувства утраты. Расследуя генеалогию, она ищет проекции в своей текущей судьбе, объяснения своих состояний. Я это вижу одновременно и как побег, и как сложный путь к себе. Убегая, она находит все-таки что-то просебя, формулирует, обнаруживает. И по ходу дела именно что заземляется - буквально, начиная садовые практики; физически, успокаиваясь от возни с растениями или визитов в оранжерею; метафорически - обнаруживая, что нарративы, в которые она привыкла прятаться, не всесильны, что в тишине, паузе, умолчании, незаполненности тоже важная часть истории.
Я не всегда с Маклир созвучна, но мне импонирует её откровенность, настырное желание высказать, назвать, раскопать. Почти против своей воли проникаюсь постепенно симпатией и уважением к её тексту.
Он вышел плотнее, насыщеннее, многослойней, чем первая книга, та мне кажется более легкой, может, потому что и темы там не такие фундаментальные. Там только предвестье смерти, страх утраты, а здесь и проживание состоявшейся утраты, и экзистенциальный кризис, в который её повергает вскрывшаяся семейная тайна, и мучительные попытки сблизиться с матерью, которая лечится от рака и вступает в деменцию.
Интерсно наблюдать, как она протаскивает метафору сада через весь свой текст о семейной истории. Временами, кажется, она в открытую сомневается, стоит ли это делать, но уже поздно отступать, такая работа проделана, весь текст пронизан корневой системой, её уже не вытащишь отдельно, только с комом почвы-текста, составляющей весь роман. Это роман? Вроде бы и нет, а все же вполне.
Темы: утраты, горевания, избегания (горя, близости, открытого выражения эмоций); созависимость с родителями; смешанные браки, расизм в отношении азиатов, антисемитизм; несчастливые браки, измены, семейные тайны, приемные родители, поиск корней, травма умолчания; родовые сценарии, потребность в семейных связях; книжность, писательство, потребность в историях, в истории, в создании, поддержании, наращивании нарратива; сады, взаимодействие с растениями как реальные практики и воплощение личных и социальных потребностей, чаяний, мировоззрения.