Симпатичная книга, которая пытается притворяться научно-популярной. Автор пишет сдержанно-академически, по делу, текст сопровождается многочисленными, хотя и монохромными иллюстрациями, разве что компоновка выдает, что книга именно притворяется научно-популярной – текст обрывается внезапно, ни заключения, ни выводов, просто глава пресеклась, до свидания. Но это простительный недостаток на фоне очевидных достоинств.
Достоинства заключены в магической фразе, которая вынесена в аннотацию. Рассказ о древнеегипетской религии решен как история развития, что позволяет отслеживать изменения. Нельзя сказать, что такое решение выдержано на всей протяженности забега, но за старание следует похвалить, ведь именно такой рассказ позволяет говорить, что многое из того, что нам известно, известно стало благодаря греко-римскому периоду.
То есть очередные завоеватели пришли, остались, встроились и попытались осмыслить со стороны то, что варилось в собственном соку три тысячи (как минимум) лет. Понадавали богам греческих имен-аналогов, кодифицировали космогонию, добавили нотку эсхатологии, а заодно придали импульс зверопочитанию, которое хоть и было свойственно египетским воззрениям, но долго пребывало где-то на периферии. Интересно, интересно.
Любопытно и то, что египетские сверхъестественные воззрения были столь полицентричны даже в одном историческом периоде. Многобожие и различные региональные центры притяжения обеспечили конкурентную среду, в которой цвели различные боги-демиурги, соперничающие мифы творения и прочие несообразности. И никого, вроде бы, это не напрягало, без пуризма и пуритан.
В этом контексте интересны рассуждения автора о том, что такая религия, продвигаясь, как теперь говорят, вправо по временной шкале, накапливала различия, меняла имена и функции богов, отправляла одних на свалку, других возносила, третьих делала аватарами вторых, и всё время диалектически колебалась между тенденцией к монотеизму (один солярный бог круче всех и все остальные – лишь его ипостаси) и центробежными силами, которые тянули на себя важность и пышность, отражая, вероятно, периодический распад страны на части. Люблю такие подтверждения законов диалектики, действительно жизнь в ее развитии.
Из любопытного стоит отметить, то, что в первых пирамидах нет текстов, они появляются уже после неурядиц и сложностей на объектах поменьше, что, возможно, говорит о некоторой фрустрации и желании вновь наладить связь фараона и богов. Интересна и демократизация загробной жизни, относительная, конечно, когда возможность возрождения стала в Среднем царстве опцией не только для царя, но и для чиновников, для которых писались «Тексты саркофагов».
Мой личный синдром поиска глубокого смысла получил мощную подпитку в толкованиях представлений о загробном мире как связанных с эклиптикой. И описания чего-то за пределами богини неба как пустоты-вакуума впечатлили, как легко увидеть научно-рациональное в мифическом, только держись.
Хорошая отечественная книга, несколько страдающая от компоновки (космогонии внезапно занимают 2/3 объема, а глава о загробном мире обрывается внезапно, как было сказано выше), но выигрывающая от хорошего языка, сдержанного подхода и, насколько могу судить, богатой базы источников, в том числе предельно актуальных (даже в рекомендованной литературе есть что-то аж 2022 года издания). Даже про нормальные человеческие войны интерпретаций скудных материалов между египтологами есть, они, оказывается, тоже люди и не отличаются от прочих ученых, кто бы мог подумать?
P.S. "Каннибальский гимн" сумел меня удивить, какие страшные древние тайны в нем шевеляться?
P.P.S. Дуат, о котором так много пишет автор, почему-то невольно ассоциировался у меня с Хумгатом из произведений Макса Фрая. Травмы юности.