Глава 1. Адам

Когда умирает бедняк, на гроб капают слёзы. Когда смерть приходит к богачу, разве что небо расщедрится на несколько капель дождя.

Картер Уэстон не спеша перелистывал страницы дела в плотной кожаной папке. Наконец он положил перед собой последнюю страницу и задумчиво провёл по ней кончиками пальцев.

На снимке кровь казалась неестественно алой. Если бы не застывшее в посмертной маске лицо «модели», фотографию легко можно было бы представить на обложке SCHON! или другого издания, падкого до эпатажа. Картер и сам не раз принимал участие в подобных рекламных кампаниях. Ему доводилось лежать под лезвием гильотины у Филиппа Пляйна и даже живописно висеть на дыбе в последнем проекте Александра МакКуина. Но на этот раз всё было по-настоящему.

Картер перевёл отрешённый взгляд на мелькающие за окном деревушки. Ему всегда нравились железные дороги, романтика поездов, негромкий перестук колёс, сливающийся в свист. По мнению Картера, старушка Англия едва ли подходила для кровавых убийств, и даже три года работы в полиции не смогли изменить его мнения. Хотя ему не так часто доводилось выезжать на места преступлений. Картер даже не числился в постоянном штате Скотленд-Ярда, в служебных метриках его должность неопределённо именовалась «эксперт». Мужчина ещё раз коснулся гладкой поверхности снимка, и уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. Новое дело как нельзя лучше вписывалось в его должностные обязанности.

В Скотленд-Ярде работали талантливые полицейские, знающие своё дело, готовые до конца идти по следу преступника, и... безнадёжно теряющиеся, когда перед ними оказывались леди и джентльмены из высшего света. Типичный инспектор тут же бледнел (или краснел, что зависело от его темперамента), начинал заикаться и спешил ретироваться из непривычной обстановки, забыв даже допросить нового свидетеля. Когда очередное дело с участием сестры баронета развалилось, комиссару Бронту пришлось напрячь своё воображение. Через несколько месяцев Картер Уэстон получил новенькое удостоверение вместе со званием «эксперта», и бобби без аристократических замашек смогли вздохнуть спокойно.

Поезд миновал каменные арки вокзала Шеффилда, и Картер поспешил вернуть материалы дела в папку. Не приходилось удивляться, что Рич Бронт привлёк его к этому делу. Адам Грейсток, запечатлённый на снимке, был не только мультимиллионером, но и обладателем титула. Картер даже видел снимки Эшби-Холла, поместья лорда Грейстока, в одном из номеров Татлера. Дело обещало быть громким, а это значит, что комиссар будет требовать скорейших результатов, не желая слушать оправдания своего подчинённого. Картер заранее поморщился, но тут же вновь улыбнулся. По крайней мере, ему не придётся сидеть в скучной серой конторе с секретаршами, носящими плохо скроенные блузки и слишком короткие юбки.

На станции Картера уже ждали. Стоило ему спрыгнуть с подножки, как рядом оказался высокий мужчина с кожей болезненно-жёлтого оттенка.

— Мистер Уэстон? — негромко осведомился он. Картер кивнул и послушно последовал за своим сопровождающим к чёрному бентли, уже не новому, но явно содержащемуся в хорошем состоянии.

— Роберто Делли, — представился мужчина, заводя мотор и не спеша трогаясь с места. — Я дворецкий лорда Грейстока.

— Вы давно работали у него?

— Да, — сказал Делли и надолго замолчал. — Больше двадцати лет.

— Должно быть, для вас смерть лорда Грейстока стала тяжёлым ударом?

— Да.

На этот раз дворецкий смолк окончательно. Остаток пути протекал в тишине, о чём Картер не собирался жалеть. Он успел мельком оглядеть сосредоточенно следящего за дорогой мужчину и сделать свои выводы. Роберто Делли был из тех, кого называют «верными псами». На его некрасивом лице нельзя было прочесть ни следа чувств, словно Делли и в самом деле был настоящим английским дворецким, невозмутимо следящим за порядком в доме своих хозяев. Сейчас вряд ли бы кто-то узнал в замкнутом мужчине жизнелюбивого итальянца, которым он, несомненно, был в юности.

Через опущенное стекло в автомобиль влетали запахи влажной травы. Картер откинулся на потрёпанную кожаную спинку и с удовольствием следил за плывущим пейзажем. Мирные картины Йоркшира после лондонской суеты успокаивали и расслабляли. Едва ли Картер смог бы продержаться в этих живописных краях дольше недели, но короткий отдых был весьма кстати.

Вскоре под шинами жизнерадостно зашуршал гравий. Подъездную дорожку с обеих сторон обступили дубы с густой кроной, напрочь скрывшие окружающий мир. Дом появился неожиданно, словно выпрыгнув из листвы и пышного многоцветья клумб. Неуклюжее здание, облицованное известняком, уже посеревшим от времени, выросло на небольшом холме, глядя на Картера проёмами стрельчатых окон. Эшби-холл оказался небольшим. Он не шёл ни в какое сравнение с роскошными замками Дарема или с величественными сооружениями Гэмпшира. Это был всего лишь просторный особняк, неоднократно перестраивавшийся и приобретший черты разных эпох и стилей. С запада посверкивали на солнце стёкла оранжереи, пристроенной к дому, а к подъездной дорожке выходило изящное крыльцо.

Бентли затормозил прямо у входной двери, и дворецкий, по-прежнему молча, провёл Картера в круглый холл.

— Леди Грейсток ожидает вас в малой гостиной, — проговорил Делли, указывая на дверь слева от входа.

Поблагодарив дворецкого, Картер вошёл в комнату и остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. Внутри дом разительно отличался от неуютных и пафосных жилищ, в которых приходилось бывать Картеру, навещая своих светских друзей. Дома современной английской аристократии во многом сохранили былое великолепие, но жить в них было совершенно невозможно. Из кранов текла едва тёплая вода, по полу гуляли сквозняки, под ногами скрипел паркет. А вот Эшби-холл выглядел хоть и старинным, но при этом очень обитаемым. Каждая мелочь была на своём месте, а роскошная обстановка напомнила эксперту об огромном состоянии погибшего лорда Грейстока.

— Добрый день, — услышав негромкий голос, Картер вздрогнул. На низкой оттоманке сидела женщина и пристально смотрела на вошедшего. Глубокий траур, какой сейчас уже никто не носит, укутывал гибкую фигуру с ног до головы. Обнажёнными оставались только кисти рук и очень белое лицо. Густые чёрные волосы гармонировали со вдовьим нарядом, подчёркивая снежную белизну кожи.

— Прошу прощения, леди Грейсток, — вежливо склонил голову Картер. — Я не сразу заметил вас. Меня зовут Картер Уэстон. Скотленд-Ярд прислал меня в Эшби-холл, чтобы расследовать смерть вашего мужа.

— Смерть? Убийство моего мужа, я полагаю. Прошу вас, присаживайтесь, мистер Уэстон.

Картер опустился в кресло напротив вдовы. Он с немалым интересом рассматривал эту женщину, только что ставшую вдовой. Мэри Грейсток была на сорок лет моложе своего супруга, и Картер ожидал увидеть перед собой легкомысленную кокетку, охотницу за состоянием, но в облике леди Грейсток было нечто трагическое. Её тёмные глаза казались совершенно матовыми. Весь свет, который был в комнате, тонул в этих глазах и мерк, погружая гостиную в темноту. Под глазами женщины залегли тени, и Картер мог только гадать, что их вызвало.

— Почему вы уверены, что это было убийство?

— Мистер Уэстон, неужели Скотленд-Ярд всерьёз предполагает, что Адам мог покончить с собой? — ответила леди Грейсток вопросом на вопрос.

— Бывает всякое. Порой даже самые успешные и внешне счастливые люди находят повод свести счёты с жизнью.

— Только не Адам. Я никогда не поверю, что мой муж сделал это сам. К тому же, способ представляется мне неподходящим. Разве может человек сам сотворить с собой такое?

Картер неопределённо хмыкнул. Он тоже сомневался в возможности самоубийства в данном случае. Действительно, смерть лорда Грейстока была по меньшей мере необычной. Картер вновь вспомнил яркий снимок мужчины, вытянувшегося в глубоком кресле. Запястья и бёдра были безжалостно рассечены так, что в разрезах проглядывала кость. Четыре раны, четыре раза перерезаны артерии. Адам Грейсток должен быть умереть за считанные десятки секунд.

— Пока я не могу говорить со всей уверенностью. Наши эксперты изучают все детали прежде, чем дать своё заключение.

— Мой муж не покончил с собой, мистер Уэстон, — голос Мэри Грейсток был холоден и спокоен. — Но вы наверняка хотели задать мне и другие вопросы?

— Да, конечно, — Картер поёрзал в кресле, чувствуя себя неуютно под прицелом чёрных матовых глаз. — Расскажите мне о том дне, когда погиб лорд Грейсток.

— Всё было как всегда. Мы с Адамом прошлись по парку, обсудили планы по перестройке летней беседки. Затем Адам ушёл в кабинет, где собирался поработать. Обычно он спускается в гостиную за час до обеда, и мы проводим это время вместе, но была уже половина восьмого, а мужа всё не было видно. Я решила заглянуть к нему в кабинет и спросить, всё ли в порядке. Когда я вошла, Адам был уже мёртв. Я тут же вызвала полицию и стала ждать.

— Вы ничего не трогали до приезда констебля?

— Нет, я лишь коснулась руки Адама, но тут же поняла, что ничем не смогу ему помочь.

Женщина едва заметно вздрогнула, но тут же выпрямилась вновь. На бесстрастном лице ничего не отражалось, но Картер ощущал висящее в воздухе напряжение.

— Я соболезную вашей утрате, мэм, — мягко сказал он. — Мне очень жаль, что приходится тревожить вас в такое время, но мы хотим сделать всё возможное, чтобы поскорее найти преступника, если это и в самом деле убийство.

— Не нужно извиняться, мистер Уэстон. Я всё понимаю и готова помогать следствию. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот маньяк оказался за решёткой.

Картера удивило слово, подобранное леди Грейсток. Он внимательнее взглянул на свою собеседницу, но ничего не говорило о том, было ли оно случайным.

— Маньяк? — переспросил он.

— Ради всякого святого! — на мгновение идеальная оболочка дрогнула, и Картер увидел искру раздражения на бледном лице. — Кто, кроме маньяка или сумасшедшего, что по сути одно и то же, мог так убить человека? Не застрелить, не отравить, даже не перерезать горло, а выпустить всю кровь, как из жертвенного животного.

— Согласен, это действительно странно. Есть ли кто-то, кого вы подозреваете?

Губы Мэри тронула слабая улыбка.

— Нет, но я знаю точно, кого подозреваете вы, мистер Уэстон. Если умирает пожилой богатый мужчина, то его вдова всегда становится первым выбором полиции, не так ли?

Когда за Картером с приглушённым стуком закрылась дверь гостевой спальни, он вздохнул с облегчением. Едва ли разговор с Мэри Грейсток можно было назвать результативным, но пока молодой эксперт не видел причин для волнения. Он проведёт в Эшби-Холле ещё целый день, осмотрит место гибели хозяина дома, ещё раз поговорит с вдовой, пообщается со слугами. Опустившись на край мягкой кровати, Картер вытащил из кармана телефон и бегло просмотрел пропущенные сообщения. Ничего такого, что не может подождать. Мужчина набрал номер патологоанатома Скотленд-Ярда и упал на спину, слушая ленивые гудки.

— Ты уже в Эшби?

— Я тоже рад тебя слышать, Софи, — с улыбкой ответил Картер. — Как поживаешь?

— Не морочь мне голову. С кем ты успел поговорить?

Картер тихонько рассмеялся. Несмотря на свой юный возраст, мисс Альтон была решительной особой, отклоняющей все приличные и неприличные предложения эксперта. Софи была прелестна и совершенно неуловима. Порой это раздражало Уэстона, а порой веселило.

— Только с убитой горем вдовой.

— И как она, действительно убита горем? — в голосе Софи послышался скепсис.

— Понятия не имею, — признался Картер. — Будь я проклят, если смог понять, что чувствует эта женщина. Она непроницаема. Единственное, что она заявила мне со всей уверенностью — так это что её муж был убит, а не покончил с собой, причём убит не кем иным, как маньяком.

— Хмм...

Картер удивлённо приподнял брови, услышав хмыканье в трубке.

— У тебя есть, что мне сообщить?

— Думаю, твоя вдовушка не так уж далека от истины. В её предположении есть здравый смысл. Хотя, к твоему сведению, работать, не видя тела перед собой на столе, не так-то просто.

Картер почти воочию увидел, как блондинка обиженно надувает пухлые губки. Софи Альтон фанатично любила свою работу, но даже ради неё комиссар Бронт не смог убедить семью покойного, что осмотр тела лучше проводить в морге Скотленд-Ярда. Бедняжке Софи пришлось работать по снимкам и отчётам местного врача, но Картер не сомневался: всё, что можно было узнать, она узнала и по ним.

— Ближе к делу, крошка, — усмехнулся Картер, и девушка сердито зашипела.

— Заткнись, Уэстон. В общем характер ран позволяет сделать вывод, что смерть Адама Грейстока была убийством. Все разрезы имеют идентичную длину и, что самое главное, глубину.

— И что с того?

— Уэстон, ты полный кретин, или только удачно притворяешься? Если ты режешь себе вены, ты будешь сидеть с линейкой, отмеряя длину раны? К тому же, потеря крови была быстрой и значительной. Грейсток должен был ослабеть уже после двух порезов. Он бы физически не смог сделать следующие столь же глубокими. Ему попросту не хватило бы сил.

— Ладно, это убийство. Но что насчёт нашего маньяка?

— Здесь у меня аналогичные доводы. Нормальный человек должен испытать хоть какое-то волнение, выпуская кровь из своей жертвы. А здесь все раны нанесены с холодной расчётливостью, почти с математической точностью. Может убийца и не маньяк, но ставлю десятку на то, что он психопат.

— Идёт. Спасибо, детка.

Не слушая возмущённого писка патологоанатома, Картер повесил трубку. Балдахин над его кроватью мерно шевелился, подхваченный ветерком. Эксперт подошёл к окну, рассматривая начинающий тонуть в вечернем полумраке сад. Густая зелень сирени и жимолости почти скрывала дорожки из вида. Только у самого дома кусты расходились в стороны, пропуская свет и воздух на круглую поляну с идеально подстриженной травой. На мгновение на дорожке показалась тёмная фигура, но она исчезла из поля зрения быстрее, чем Картер успел рассмотреть её подробнее.

Семейная церковь Грейстоков была пристроена к основному зданию, соприкасаясь с ним задней стеной. Картер вошёл внутрь через низкую дверь и замер, ошеломлённый богатым убранством. Резьба покрывала каждый квадратный дюйм поверхности, тёмное дерево блестело под лучами рассветного солнца, словно отполированный рояль. В дальнем конце эксперт увидел фигуру распятого Иисуса, перед которой стоял гроб. Крышка гроба была отставлена в сторону, и лицо убитого выделялось смутным белым пятном. Тишину нарушало только потрескивание свечей перед ликами святых. Грейстоки были католиками, и, по сравнению со скупо обставленными протестантскими церквями, этот храм поражал своим великолепием.