Глава 1

Артур, сгорбившись и поплотнее запахнув куртку, шел по сырой промозглой улице. Конечно же, подлый, постоянно меняющий направление весенний ветер не мог подлезть ему под одежду, а унылый редкий дождь не мог промочить его насквозь, но достаточно было и того, что все вместе – дождь, ветер, улица, редкие прохожие, просеянный свет первых фонарей – представляло собой душераздирающе тоскливое зрелище. И Артур, у которого и без того было гадко на душе, что в его положении означало – во всем его существе, по старой человеческой привычке нахохлился и, опустив голову, понуро брел по лужам. Вот уже который день он шлялся по маленькому поселку неподалеку от их затерянного в лесу шале, все более падая духом.

Поначалу казалось, что ему пришла в голову гениальная идея – что толку сидеть в отеле, как трио обросших паутиной привидений и ждать очередной команды ангела-зануды, который снова, похоже, забыл о них? Артур решил отправиться в какое-нибудь обитаемое место и там, пользуясь тем, что его бесплотную душу никто не мог увидеть, посмотреть и послушать – вдруг найдется что-то, чем можно будет поживиться, когда они снова будут в человеческом облике? Артур все еще никак не мог примириться со своей нематериальностью и рядом выходящих из этого свойств. Бестелесность сняла с грешников нужду заботиться о бренной оболочке, а заодно и добрый пласт привычек и желаний. Но вне тела Артур чувствовал себя не у дел. Он привык чего-то добиваться, улучшать свой уровень комфорта, строить планы, быть на коне, производить впечатление… А на кого ему производить впечатление здесь? Компания «Лесного очага» уже знала друг друга, как облупленных. Домик был уютен и приятен глазу, но и только – красивые декорации, не больше, раз они не могут поужинать в роскошной столовой или принять ванну в навороченной джакузи. И Артуру было тесно, скучно и неудобно. Поэтому идея вернуться в мир показалась ему привлекательной и подняла настроение.

Он отправился в крупный город, где надеялся раздобыть что-нибудь, отираясь в кабинетах банкиров и крупных дельцов. Незамеченным заходил в игровые клубы и изучал его завсегдатаев и те способы, которыми разгоряченных азартом игроков заставляли спускать все новые суммы. Поначалу это его весьма подстегивало, но уже через несколько дней Артур устал и почувствовал себя разбитым. Конечно, можно было сто раз отыскать выгодные способы вложения денег в акциях, землевладении или брокерской деятельности. Можно было, зная секреты, втереться, где нужно, завести полезные знакомства, и так далее и тому подобное… Сколько шансов проплывали мимо жадных пальцев! Но что толку в знании тайн, если их некому сообщить? Что за польза видеть, где деньги взошли бы как на дрожжах, если нет живых рук и постоянного лица, на которое можно сделать липовый паспорт? Что за смысл знать полезных людей, если нет тела, которое могло бы назначить встречу и провести вечер? А когда будет тело, каким оно будет и чего можно с его помощью добиться – этого никто предположить не мог.

Оставалось последнее – найти кого-нибудь из живых, чтобы с его помощью проворачивать какие-то дела. Но кого? Речи быть не может пытаться связаться с кем-то из бывших друзей. Артур, кутаясь в куртку, усмехнулся, представляя себе ситуацию – он, обернувшись очкастой учительницей, появляется у дверей кого-нибудь из знакомых. Что он скажет? Что он – бестелесная душа, которой время от времени дают какое-нибудь жалкое тельце, чтобы делать никому не нужные мелкие делишки? Ведь сразу же упекут в психушку и будет он там сидеть, пока Светлый не отберет у него биомуляж. А вдруг не отберет? А оставит «вразумляться»? С него станется, та еще темная лошадка.

Артур вернулся в поселок, что поблизости от «Лесного очага», в надежде найти кого-нибудь, с кем он мог бы связаться, чью тайну от мог бы использовать в своих целях, кого мог бы выручить из такой беды, чтобы спасенный по гроб жизни был ему обязан. А там будет и слово-пароль, и надежная система, с помощью которой он будет контролировать подчиненного – о, это он уже все в мелочах продумал. Но вот незадача – среди бесцветных обывателей, населявших поселок, ему никто не нравился. Все это были обычные серые людишки, скованные кругом работа-дом-телевизор. И кроме опасности спиться, угореть на печи или сгинуть в пьяной драке им ничего не грозило. Артур морщился, брезгливо и презрительно, и шлепал по лужам от дома к дому. И каждая новая картина сердила его все больше. Да что – сердила? Он неприкрыто, отчаянно завидовал. Их возможностям использовать те маленькие радости, которыми и он любил баловать себя. Те простые по сути вещи – обед в дружеском кругу – бутылочка вина, радующая язык закуска. Статусно-ролевые игры – неотъемлемый атрибут жизни всех тщеславных и любящих внимание людей. Да даже возможность что-то делать своими руками – водить машину, играть с собакой! Что уж говорить о сексе – он скрипнул зубами. Нет, с сексом все обстояло точно так же, как с едой – от воздержания физического Артур был избавлен. Но вот духовно – ирония так говорить о полностью духовном существе, конечно – он чувствовал себя ущербным. Ему остро не хватало той доли внимания, кокетливых игр и ухаживаний, к которым он привык при жизни. Не хватало женской покорности и благодарности в подернутых истомой глазах, которая заставляла кровь быстрее бежать по венам и ощущать себя настоящим мужчиной. А сейчас он кто? И все его существование лишено смысла…

Высоко в небе ярко сверкнула белая ослепительная звезда. «Среди туч?» – хмыкнул Артур, привычно кривясь, как будто дождь в самом деле касался его лица. Звезда еще раз вспыхнула. Что ж, должно быть, это знак, что Светлый спускается – ну или как он это делает? – в шале. Вздохнув и поежившись от досады и тоски, Артур прибавил шагу.

Впрочем, когда он вошел в «Лесной очаг», никаких следов Светлого не наблюдалось. С верхнего этажа доносилось пение Вики – должно быть, она снова крутится перед зеркалом, овладевая техникой преображения. После слов Светлого о том, что им тоже в какой-то мере дана возможность к изменению внешности, она просто загорелась идеей добиться результатов. Правда пока они у нее были малоубедительны – пару раз она ненадолго изменила прическу и обувь, но и только. Как жена, к которой привык, она начала раздражать Артура. Да, она была симпатична и тараканов в голове у нее было не больше, чем у любой другой женщины, с которыми Артур был в близких отношениях, и поначалу на своих первых заданиях она заставила его проникнуться к ней каким-то дружеским уважением, но… Артур никогда не мог долго думать о других людях, чаще возвращаясь мыслями к самому себе. И чем дальше, тем в более тяжелые думы он себя загонял, тем больше отгораживался от других и подолгу лежал или сидел где-нибудь, не желая вообще и шевелиться. А Вика своей активностью бесила его. Артур страстно жаждал вернуться в живой привычный мир. Вика же бодро осваивала новые горизонты. Так она вечерами трещала с Серегой – вот еще один тупой болван в этой истории – о том, что в компенсацию к утрате возможности взаимодействовать с материальным миром им даны внутренние духовные резервы, с помощью которых… Бессмысленная болтовня! Ей удавалось силой мысли зажечь огонь в камине – но ведь это ненастоящий огонь в ненастоящем очаге, да к тому же за ним не сказочный театр, а дымовая труба! Ведь это их шале, последний оплот, связывающий их с миром, где все, хоть и выглядело настоящим, было доступным к взаимодействию – в кресле можно было полежать, книгу – раскрыть, дверьми похлопать. Попробовала бы она проделать это с огнем в настоящей печке, заточенной под людей, а не под наказанные души! Вот если бы эта рыжая активистка научилась воплощаться и соответствовать фотографиям в документах, это был бы прорыв! А так… Такая же бессмыслица, как и полеты Сереги. И Артур, уйдя целиком в глубокое кресло, снова вернулся к своим планам о возвращении в жизнь. Он даже о трупах уже думал, но трупы есть трупы – тоже к жизни не приспособлены, что с них взять?

Сквозь крышу просочился и мягко, плавно, как несомый ветром осенний лист, в другое кресло (уже не такое удобное) опустился не к добру помянутый Серега.

– Отличная погода, не правда ли?» – живо поинтересовался он, будто надеясь, что Артур сменит кислое выражение лица и бодро поддержит его. Но Артур только скосил глаза на зеленую морось за окном и с сомнением поглядел на вольготно развалившегося напротив мужчину, прикидывая, не свихнулся ли тот часом? Но Сергей только поудобнее поерзал с довольным выражением широкой физиономии и кротко заметил:

– Ну брось хандрить! Хочешь видеть только плохое и не видишь ничего кроме… Тут дождь, а там, за облаками, – мечтательно произнес он тоном Медвежонка, улетающего в Тили-Мили-Трямдию. – Там всегда светит солнце! И это не облака! Это горы – белые, желтые, розовые! Ты знаешь, – разошелся до доверительного шепота он, – в детстве я обожал смотреть на закаты! Мне казалось, там сказочные страны!»

Артур закусил губу. Ну что он пристал? Ему-то хорошо, он не так давно подцепил смазливую лаборантшу и был душой тепленького коллектива белохалатников, когда он, Артур, мог позволить себе исключительно пялиться на вполне созревшие телеса старшеклассниц. Пусть идет донимает Вику. А, кстати, вот и она – вплыла в комнату, окинула всех изумрудными глазищами с таким видом, будто нашла лекарство от их подвешенного состояния.

Вика победоносно обвела взглядом комнату. Казалось, все ее роскошное убранство создано, чтобы подчеркнуть эту волнительную минуту – наконец-то ей удалось, и вот уже второй раз она больше часа удерживает перемену, произведенную с собой. Вместо поднадоевшего посмертного наряда ей удалось накинуть длинное шелковое платье, ниспадавшее до полу. Так как свое тело она уже помнила только в общих чертах, то представляемый образ скорее принадлежал той юной и свежей девушке, которой она недавно была. Даже удивительно – она больше думала не о ее легком и безупречном сложении, сколько о той чистоте, которая свойственна молодости. И вдруг в зеркале она заметила разительную перемену – всего лишь более упругой и нежной стала кожа – и сразу вся ее фигура преобразилась. Один маленький шажочек к совершенству и какой прорыв в ее способностях! Итак сегодня – изменение внешности, завтра, глядишь, она сможет обернуться любым существом – птицей, собакой, дельфином… Огонь в камине, так впечатливший Сергея – это ерунда. Интересно поглядеть, как они разинут рты, когда узнают, что она занялась изучением иностранных языков и добилась неплохих результатов! В самом деле – зачем терять время и скучать, если все отведенное время можно потратить на вещи, до которых раньше, в ее жизни не было времени? Кто знает, куда в следующий раз их закинет Светлый, так почему бы не подготовиться? В шале была хорошая библиотека, которую Вика обнаружила случайно, будто эта светлая прямоугольная комната с высокими дубовыми шкафами и обилием медных ламп и светильников появилась только недавно. Не повинуясь же запросу Вики? «Нужная комната»? Книги на любой вкус, хватит как учиться, так и отдыхать на целую вечность. Но художественную литературу Вика сразу отмела, сосредоточившись на серьезных толстых книжках. Медицина, экстренные ситуации, уголовный кодекс, культура и религия – стоило бы набраться хотя бы основ. Ей пришла в голову мысль, что, возможно, если они все вместе перевалят через какой-то невидимый уровень, то задания, которые будет давать им Светлый, станут более разнообразными и увлекательными. А стало быть, роли, которые ей, актрисе, придется играть, должны быть безупречными – мало ли что, ошибку будет сложно исправить.

Разумеется, занятый своими терзаниями Артур ничего не заметил. А вот Сергей рванулся с места, глаза у него восхищенно заблестели. Его внимание было приятно, но Вика с сожалением думала, что Серега, простой, как носовой платок, был слабым показателем степени ее очарования. Таких, как он, в ее жизни было достаточно и они воспламенялись восхищением к ней с одного взгляда и жеста. Чтобы оттачивать свое женское обаяние, ей нужен был соперник покрепче. Но, стоило признать со вздохом, что кроме Сереги и Артура у нее вообще не было зрителей…

– Привет, ребята! – поприветствовала она их, хотя могла бы обратиться к одному только Сергею. – Что новенького? – Артур демонстративно смотрел в окно, поэтому вопрос был адресован уже одному Лаврову.

– Кажется, еще немного – и смогу достать тебе звездочку с неба! – улыбнулся тот, предлагая Вике сесть в свое кресло. – Ты аж сияешь! И платье такое красивое, – смотрел он, правда, только на верхнюю часть платья, и Вике оставалось только вздохнуть.

– Смотри только, чтобы тебя из космоса не заметили! – тоном воспитательницы пожурила она его. Сергей подхватил:

– Ой, я был бы не против, чтобы меня заметил кто-то типа нашего Светлого. А то его уже давно не было, я даж заскучал, – снова улыбнулся он своей по-детски добродушной улыбкой. – Хочется уже поделать что-то, и интересно, что нам в следующий раз дадут.

Артур неприязненно скосил на него глаза, будто его терзал приступ тяжелой головной боли и смотреть для него было через силу. «Конечно, – зло подумал он, – тебе интересно – ты-то лаборантшу охаживал, а поглядел бы я на тебя, как бы ты пел, если б тебя вынудили быть старухой!»

– И не надоело вам все это? – с трудом выдавил он вместо этого. – Опять заниматься какой-то бессмыслицей? Знаете, если мы так и будем снимать котят с дерева и придерживать двери мамашам с колясками, то никакой вечности не хватит, чтобы наполнить эту фигню, – он мотнул головой в сторону картины с весами.

– А может быть, нужно начать что-то делать для того, чтобы нам давали настоящие задания? – взъелась на него Вика, вспоминая о своих пока скрываемых успехах. – А то знаешь, времени на разминку у нас было предостаточно, вот только кто-то вечно нос воротит и абсолютно не заинтересован в том, чтобы как-то изменить ситуацию! – она вовсе не собиралась спускать на него собак, но его заносчивый вид разозлил ее. Сейчас она как никогда походила на опостылевшую жену, решившую напилить дров. Артур нервно пошевелился, сдерживая неприязнь.

– Да, я ничего не собираюсь делать! – отрезал он, поднимая руку к лицу, будто отгораживаясь от неприятной ситуации и желая скорее закончить этот ненужный разговор. – Я вовсе не считаю себя виноватым в том, что какой-то придурок наложил на себя руки – это удел слабаков! С какой стати я должен за него отвечать? Так давайте посчитаем всех коров, которых мы съели за свою жизнь в виде колбасы и сосисок, или всех несчастных, которые не влезли в метро из-за того, что мне нужно было тоже на работу! Что это за бред – это «искупление грехов!» – разошелся он, заводясь, хотя намеревался закончить, и после каждого предложения выразительно подносил пальцы к подбородку. – Да, возможно, это было неверное решение, но не более того! И уж оно никак не стоит того, чтобы из-за этого корячиться с артритом, – воплощение в бабушку продолжало его нервировать, – и убиваться! В конце-концов, на свете сотни тысяч людей, у которых намного больше грехов – настоящих, а не косвенных и случайных! Так почему я?

Ему никто не ответил, и он подпер голову руками и уставился в забрызганное дождем окно. Сергей задумчиво ковырял пальцем наметившуюся дырочку в обивке, Вика красиво стояла, сложив руки на груди, как ангел возмездия и тоже думала о своем. У каждого в мыслях вертелось это – «а почему я»? Угрюмое молчание затягивалось и тогда Вика, будто ставя жирную точку, припечатала:

– Может быть потому нас и не допускают к серьезным заданиям, что ты не раскаиваешься. А чтобы двигаться дальше, нужно чистосердечное покаяние.

– Да ладно вам! – наиграно отшутился Сергей, стараясь спасти хрупкий мир. – Воспринимайте все, как игру. Мы играем по ролям, когда еще достанется возможность прожить кучу разных жизней? Я вот в детстве часто мечтал вдруг взять и стать кем-нибудь другим… – мечтательно запел он.

– Домечтался! – оборвал его со злостью Артур, выглядывая из-за руки. – Тебе бы только играть!

– Может, уже хватит? – с не меньшей яростью огрызнулась Вика. Все начали ругаться скопом, упрекая друг друга и вымещая на других свою обиду и неудовлетворенность. Это уже не первый подобный вечер – они были столь непохожи и далеки друг от друга, что им почти не о чем было разговаривать, а те пригодные для обсуждения темы, которые им оставались, были все уже перетерты до дыр. Нарастала скука и утомленность замкнутым и изолированным образом жизни. И все чаще они ссорились на пустом месте только для того, чтобы не молчать по углам.

– Так-так, я смотрю, вы приятно проводите время?

Троица обернулась на голос. Там, в отблесках пытающего камина в кресле сидел, вальяжно развалясь Светлый. На этот раз он был неимоверно красив, дьявольски привлекателен, как сам Мефистофель – волнистые черные кудри, пронзительный синий взгляд, коварная улыбка и обольстительное тело юноши. Казалось, он заскочил сюда походя, направляясь на какую-то светскую вечеринку, как хозяин, решивший перед выходом проведать своих зверюшек. Красуясь и сверкая глазами, он играл с золотым кулоном на шее. Вика невольно закусила губу, в животе стало жарко, а щеки вспыхнули – вот от вечера с таким она бы не отказалась. Это тот самый искушенный и притягательный соперник, с которым бы она потягалась своей красотой и завела хитроумную игру. Артур тоже хищно напрягся, признав в образе Светлого самца, бросающего ему вызов. Досада его росла с каждой секундой, что он осознавал власть, уверенность и силу во взгляде молодого мужчины и невольно сравнивал со своей вялостью, непристроенностью и безвольностью. Серега тоже покраснел и надулся, но только лишь оттого, как увидел, что Вика, грациозно изогнувшись на подлокотнике кресла, так и источает призыв и желание, да только ни разу не в Серегину сторону…

– Значит, вы полагаете, – Светлый окинул взглядом Кривошапкина, – что самоубийство есть удел безвольных людей?

– А как еще назвать бегство из жизни? – Артур уже проклинал собственную болтливость. Больше всего ему сейчас хотелось бы удалиться в свой бело-зеленый номер со стилизованными витиеватыми подснежниками, за которое тот получил свое название, и полежать в тишине, обдумывая планы по внедрению в мир.