Серия «Детективные истории» основана в 2023 году

© Бахарева К. В., 2025

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2025

* * *

В основе книги документальная история,

точнее, много правды и немного историй.

Разрыв

Минск, 1997 год

Еще светила не выключенная стеклянная прикроватная лампа, под зеленым абажуром которой маленький металлический выключатель слегка покачивался от едва ощутимого дуновения ветра из приоткрытой форточки. Еще не было слышно, чтобы местный дворник под окном равномерно принялся шоркать метлой, сметая с тротуара ворох упавших листьев. Еще тлели и изящно клубились тончайшие коричневые ароматические палочки в пузатой вазочке, оставленной кем-то на витиеватом антикварном комоде, и настенные часы громко и методично тикали, ежесекундно отщелкивая неумолимый бег времени. Еще царила темнота вокруг, но отчего-то он проснулся среди ночи изрядно взмокшим. В поту нащупал очки в большой роговой оправе и рядом пухлую подушку, до сей поры хранившую дивный аромат, колдовской и сказочный в несовместимом с реальностью совершенстве, тут же уткнулся в смятую наволочку, наслаждаясь и упиваясь незнакомым прежде пьянящим запахом, и замер. Давно ли она ушла? Женщина, которая безвозвратно свела его с ума. Незаметно испарилась по-английски, пока он спал… Не открывая глаз, несколько минут мужчина лежал неподвижно, и вдруг все, что случилось ночью, в голове пронеслось, как ураган: ее совершенное нагое тело с нежными руками, длинные шелковые пряди волос, ниспадающие на девственно гладкую кожу, откровенная податливость смелых желаний, порывистая и горячая страсть, поражающая стремительностью и несказанной силой. И внезапно слезы хлынули из него, как наваждение, как капли отчаяния и счастья одновременно. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, словно летел на крыльях высоко над облаками и падал без страховки в штормовое пространство океана.

Выплакавшись, наконец, мужчина встал, огляделся, машинально подобрал с мягкого ковра разбросанную одежду и направился в ванную. Виктор пристально всматривался в свое мутное отражение в зеркале, пытаясь угадать, кто же теперь стоит перед ним: честный и порядочный семьянин с двадцатилетним стажем, лишь однажды оступившийся по нелепой случайности, или жаждущий новых приключений полигамный авантюрист, не устоявший перед чарами и красотой исключительно необыкновенной женщины. Трудно представить, что творилось в его душе в этот момент. «На роль Дон Жуана совсем не гожусь!» – пощупав посредственные физические данные в виде рыхлых плеч и невзрачной впалой груди, уныло умозаключил любовник и закурил. «Что же привлекло во мне такую шикарную даму, ума не приложу?» – этот вопрос задавал Виктор Алексеевич себе не единожды, но ответа не получал, кроме уклончивой таинственной улыбки обворожительной дамы. Однако удивительно, что сейчас, после бурно проведенной ночи в гостинице, он почувствовал себя счастливым, во всяком случае, прежде это чувство ему было мало знакомо. И те небольшие угрызения совести, что поначалу поднялись из недр его существа, вдруг исчезли без следа. Потушив ароматные палочки, мужчина стремительно вышел из номера, не дожидаясь рассвета.

Не хотелось брать такси. Полон сил, словно влюбленный романтический юноша, худой пятидесятилетний человек в длинном сером плаще и фетровой шляпе, с кожаным дипломатом в руке, причудливо шел по пустынной улице, бормоча вполголоса надоедливую мелодию, незаметно подпрыгивая на ходу на третьем такте, тут же, опомнившись, виновато озираясь по сторонам, словно чокнутый. Радостный, он добрался до дома, в котором все еще спали.

В спальне, в поисках свежей одежды копаясь в стенном шкафу, влюбленный романтик нечаянно уронил кожаный ремень, и тот грохнулся на пол внушительной металлической пряжкой вниз.

– Привет. Прости, не хотел тебя будить! – тихо прошептал Виктор.

– Ты рано… – жена распахнула глаза мгновенно, как будто ждала его возвращения, потянулась сладко, расправляя руки вверх, и широко улыбнулась.

– Первым же рейсом. Чтобы потом долго не ждать, да и на работе горит новый контракт. Прости! Ты так умиротворенно спала!

– Сейчас встану, приготовлю завтрак… – жена протерла заспанные глаза.

– Не спеши, время есть!

Глядя, как супруга обрадовалась возвращению мужа из выдуманной командировки, Виктор Алексеевич постарался быть терпеливым и внимательным к мелочам. И конечно, от острого его взгляда не могли ускользнуть лишенные былого изящества широкие бедра да крупная, утратившая упругость грудь, облаченная в толстый домашний халат.

– Как дети? – спросил он.

Виктор не ждал ответа, поскольку мысли были совсем о другом. «Ты справишься, ты – хорошая мама! Ты лучшая в мире мама! Ты заслуживаешь лучшего! Если я сейчас не уйду, то никогда не смогу!» – думал он, ковыряясь в тарелке с яичницей, и посматривал на нее, затаив дыхание. «Вот сейчас скажу, сейчас, я смогу!» – думал он и молчал.

– Андрей стал замкнутым, ничего не хочет рассказывать, что-то происходит неладное в школе, а Ольга, наоборот, хамит, дерзит, нервная, как на иголках… Вчера пришла очень поздно… Боюсь, что…

– Лара, должен тебе сказать. Я полюбил другую, – наконец произнес он.

– Что?

– Ты слышала…

Жена отвернулась к утреннему окну окаменевшая, но не оттого, что услышанное было безразлично ей, – напротив, слова ранили жестоко и больно, а потому ни слез, ни воздуха не было. Был только пристальный взгляд на трехэтажный густой каштан, на котором вот-вот раскроются бежево-коричневые свечки, потому что в природе наступила закономерная весна, чего не скажешь о переломанной жизни в семье.

– И это все, что ты можешь сказать после стольких лет брака?

– Я давно не был так счастлив, как сейчас. – Виктор непроизвольно скомкал в руке бумажную салфетку.

– Мне казалось, все в порядке у нас! – сказала она тихо.

– Ты отпустишь меня? – так же тихо спросил он.

– Когда?

– Сейчас.

– Но почему?

– Не вали все на меня. Не знаю, как так получилось.

– От каждого твоего слова мне становится все больнее.

– Мне так стыдно. – Виктор продолжал комкать салфетку, пока та не превратилась в труху.

Лара все еще рассматривала набухшие каштановые соцветия, вспоминая, как они после переезда в новую квартиру всей семейной гурьбой сажали маленькое деревце.

– Кто она? – после долгой паузы поинтересовалась жена.

– Просто женщина, которая сделала меня счастливым…

– И давно ты чувствовал себя несчастным?

– Лара, милая, не начинай, прости, просто я сейчас уйду… Можно? Я возьму большой чемодан черный с антресоли?

Едва притронувшись к чашке, он чуть отхлебнул черный кофе и встал, чтобы достать из шкафа рубашки с пиджаками и, не снимая с плечиков, попытаться запихнуть одежду в большой чемодан. В голове крутилась мысль: «Либо остаешься, либо нет, пути назад не будет. Все кончено, полный разрыв!» Конечно, Виктор спешил. Спешил, разумеется, не на работу: он боялся, что в эту утреннюю минуту удивительно тихая жена могла передумать и устроить скандал, и он торопился скорее покончить с нарастающим чувством стыда, чтобы вскоре без сожаления обнять ту, благодаря которой у него выросли крылья. Кое-как брошенная одежда наполнила разбухший чемодан доверху, и закрыть его было невозможно.

– Давай помогу! – предложила Лара, и лицо ее по-прежнему излучало спокойствие, словно не ее муж уходил к другой.

Жена аккуратно освободила от вешалок одну вещь за другой, мастерски складывая в чемодан, с легкостью закрыла его, откатила к выходу и отворила дверь. Вероятно, спокойствие жены можно было объяснить житейской мудростью, мол, погуляет и вернется, или же тем, что и ей самой наскучила долгая семейная волокита под одной крышей. Однако, по правде говоря, Лара в этот момент вообще ничего не чувствовала, поскольку все произошло неожиданно и слишком быстро. А Виктор, опасаясь, казалось бы, неминуемой истерики, спускаясь по лестнице, удивился больше не равнодушию жены, а тому, сколь легко ему удалось скинуть с себя тяжелые брачные узы.