Глава 1. Исчезновение Ирины

Я снимал «однушку» на первом этаже дома - бывшего общежития - старой постройки советских времен по улице Шумакова в Барнауле. Пятиэтажка, панель, 1968 года постройки.

Так как дом был старый, использовался он в основном в качестве хостела или временного ночлега. Долго люди в нем не задерживались, регулярно менялись постояльцы. Большая часть дома пустовала.

Из сторожил дома была одна Баба Шура. По внешнему вид - пожилая дама неопределенного пенсионного возраста, хотя по факту была гораздо моложе. По характеру - бойкая, энергичная, одним словом, из таких, которые «за словом в карман не полезут». Из-за своей активности и рассудительности, Баба Шура была главной по дому и устанавливала свои правила проживания для всех жильцов, которых было не так много. Баба Шура имела хорошую репутацию в администрации и правоохранительных ведомствах, так как за все время проживания происшествий в этом районе не случалось.

Я тоже не планировал надолго задержаться в этом временном жилье. Относительно невысокая арендная плата в тот период была для меня главным приоритетом.

Квартира дешёвая, потому что под окнами — мусорные баки, а из щелей в полу дует так, что даже летом ноги мёрзнут. Первые две недели я списывал всё на старый дом. Скрипы. Стуки. Чувство, что под тобой кто-то ходит.

Ира — моя девушка, 27 лет — смеялась надо мной: «Ты просто привык к новостройкам, — говорила она. — В хрущёвках всегда так. Соседи снизу шумят». Но снизу никто не жил. Первый этаж. Под нами был только бетонный пол, а дальше — подвал.

Она переехала ко мне в октябре. А в ноябре пропала.

В тот вечер она вышла в магазин за хлебом и не вернулась. Полиция сказала: «Ушла к другому, выпейте валерьянки». Заявление все же приняли на четвертые сутки.

Я не верил и фактически искал ее сам. Месяц. Два. Через три месяца перестал надеяться.

И тогда пол заговорил снова.

Глава 2. Стук из преисподней

Это случилось на четвертом месяце её пропажи — 8 марта2015 года. Я сидел на кухне, пил водку прямо из горла, когда услышал звук.

Тук. Тук-тук-тук. Тук.

Не из стены, не с потолка, а из-под пола. Из-под моих ног. Кто-то бил костяшками по трубе отопления с той стороны бетона.

Я замер. Водка обожгла горло.

Тук. Тук-тук.

Три удара. Пауза. Три удара. Как азбука Морзе.

Я не знал кода, но что-то подсказывало — это не случайность.

Я опустился на колени. Прижал ухо к щелястому паркету. Подо мной был холодный сквозняк и запах. Тяжёлый, сладковато-гнилой — так пахнет мясо, если оставить его в тёплом месте на неделю.

— Кто там? — прошептал я.

Тишина.

А потом — голос. Глухой, приглушённый бетоном, но разборчивый.

— Твоя девочка просит пить.

Я отшатнулся. Ударился спиной о холодильник. Сердце забилось где-то в горле.

— Ира? — крикнул я в пол.

— Спускайся, — ответил голос. Голос не Ирин, чужой, хриплый, как у курильщика, который кашляет лёгкими. — Спускайся, и увидишь.

Я оббежал квартиру. В туалете, за бачком унитаза, была железная крышка люка. Раньше я думал — это доступ к трубам, чтобы перекрывать воду. Сейчас я сорвал её монтировкой.

Оттуда хлынула тьма и запах того же мяса.

Глава 3. Седьмой позвонок

Я спускался по ржавым скобам, вбитым в бетонную стену колодца. Высота подполья оказалась чуть больше метра — я мог только горбиться, стоя на полусогнутых. Голова упиралась в трубы, с которых капала чёрная вода.

Под ногами хрустело стекло. Я включил фонарик на телефоне.

Узкий проход тянулся во тьму. Стены из необработанного бетона, облепленные ватой и плесенью. Слева — трубы отопления, покрытые рыжим налётом. Справа — канализационный стояк, от которого шёл тот самый тошнотворный запах.

— Ира? — позвал я. Голос утонул в вате.

В ответ — только капель.

Я пошёл вперёд. Считал шаги. На пятнадцатом упёрся в мешок с мусором. Отодвинул — за ним была дыра в стене. Пролом, пробитый кувалдой. Я пролез.

Новое пространство было больше. Здесь можно было выпрямиться почти в полный рост.

Фонарь выхватил топчан из досок, накрытый грязным матрасом. Рядом — стопка книг, консервные банки, окурки. И стена, исписанная именами.

Я насчитал шесть.

«Катя, 2007»

«Серёжа, 2009»

«Таня, 2011»

«Олег, 2012»

«Ира, 2015»

«..2015»

Шестое имя было не дописано. И стояла дата — текущий год. 2015.

Под надписями — чья-то рука выцарапала гвоздём короткую фразу:

«Шесть позвонков — шесть жертв. Седьмой — твой»

Я обернулся на шорох. Из темноты прохода, откуда я пришёл, кто-то полз. Я увидел босые ступни, грязные, с длинными ногтями. Потом колени. Потом лицо.

Это был не человек. Точнее — уже почти не человек. Кожа серая, натянутая на скулы, как пергамент. Глаза белые, без зрачков — катаракта, подумал я, ослеп от темноты. Он улыбнулся. Во рту — чёрные пеньки зубов.

— Здравствуй, хозяин седьмого позвонка, — прошептал он. — Я ждал тебя.

— Где Ира? — выдавил я.

Он отполз в сторону и махнул рукой куда-то в глубь подвала.

Конец ознакомительного фрагмента.