Пролог

– Не забудьте надеть бриллиантовую корону и роскошное платье, когда пойдете мыть полы! Можете взять веер, чтобы не сомлеть, потому что там очень дурно пахнет! И нюхательную соль! – послышался ехидный голос за дверью.

Я гордо смотрела на свое отражение в зеркале. Темно-синее платье было украшено роскошной вышивкой. Под горлом сверкнула драгоценными камнями старинная брошь. Мои руки обтягивали атласные перчатки. Волосы цвета шоколада были собраны в идеальную прическу. Только лицо было бледным, словно нездоровым. Губы были сжаты в тонкую ниточку, а подбородок предательски вздрагивал.

Сегодня я ничего не ела.

– Кто виноват, что Принцессе Алмазных Копей нечем платить за ночлежку? – заметил ненавистный старческий голос, которого я боялась раз в месяц до судорог.

В маленькой тесной комнате пахло дохлой мышью, старыми давно нестиранными одеялами и дорогими цветочными духами.

– Да как вы смеете мне такое предлагать! – прошипела я, стараясь лишний раз не дышать.

– Ой, простите, я, кажется, забылся. Можете представить, что вы на балу! Тряпка и ведро уже пригласили вас на танец! Все танцы расписаны! – противно рассмеялся скрипучий старческий голос за дверью.

– Вон отсюда! – сглотнула я, держась крепче за старенький стол.

Я с облегчением прислушалась к удаляющимся шагам и выдохнула. Хозяин ушел. Надолго ли?

– Тук-тук-тук! – потревожил нас громкий стук в дверь.

– Я сама открою! – воскликнула нянюшка, когда я вскочила со стула, шаря рукой по столу.

– Нет, я! – приказала я, отодвигая ее от двери. – Я лично поговорю с Хозяином Ночлежки!

– Тук-тук-тук! – снова послышался упорный стук.

– Сидите, мисс! – рявкнула на меня няня так, что я присела. Она снова превратилась в милую старушечку, мелкими шажочками идущую к обшарпанной двери.

– Нет, открою я! – сощурила я глаза, вскакивая со стула и устремляясь к ней наперерез. – Отойдите! Я сама с ним разберусь! А то я вас знаю, вы будете просить и унижаться! Так, где моя бумажка с грязными ругательствами, которые я записывала на улице? Вы опять ее спрятали? Да? А! Вот она! Нашла!

Я подняла листок бумаги с пола, расправила плечи, подошла к двери, воинственно одернув платье. Распущенные волосы рассыпались по плечам.

– Послушай меня ты, мерзкий и грязный старикан! – гневно, сквозь зубы произнесла я, подглядывая в бумажку. Некоторые слова приходилось читать по слогам. – Как ты смеешь делать мне такие предложения, хрюз-дра-пер? Ты за кого меня держишь, чу-хо-блок, ты эдакий?! Или ты думаешь, что я соглашусь… Простите, тут неразборчиво… О! Одну минутку…

Я покраснела, пытаясь разобрать слово.

– Ка-ша-глот! А ну марш отсюда, дедуин! Разговор окончен!

Справилась! Я сложила бумажку и посмотрела на покрасневшую няню, поднявшую глаза к потолку. «Боги, сделайте так, чтобы она их не запомнила!», – молилась сгорающая от стыда няня.

Но в дверь снова постучали! Уже настойчивей. Мы с няней переглянулись. А вдруг жандармы?

Няня осторожно открыла дверь и вышла в коридор. Она тут же вернулась бледная и взволнованная.

– Там господин какой-то… – заметила она тихим шепотом, осматриваясь по сторонам. – Богатый… И…

– Что «и»? – удивилась я. Няня почему-то замолчала. Не понимаю, в чем дело?

– А ну быстро сюда! – тут же спохватилась нянюшка, скалывая мои волосы в иллюзию прически. – Спинку держим ровно, взгляд гордый, щечки с румянцем! Быстро-быстро покусала губки, чтобы красными были! Вот!

Меня противно пощипали за щеки. «Ай!», – вырывалась я, кусая губы. Один взмах руки и непослушная прядь вернулась в аккуратную прическу. Вот это мастерство!

– Головой не вертите, а не то все распадется! – прошептала няня с прытью молодой козы добежав до кровати и тут же забираясь под одеяло. – И помните! Вы пришли навестить старую няню! Только вежливо, я вас умоляю! Вежливо! Никаких колкостей, никаких грубостей! Я вас не первый год знаю!

– Войдите! – послышался слабенький голос няни из-под одеяла. Дверь открылась. – Просто у меня посетитель!

В зеркале отразился симпатичный молодой человек в синем костюме. Я стояла брезгливо осматривая обстановку из-за полуопущенных ресниц.

– Наконец-то мы вас нашли! Я так понимаю вы – графиня Жанетт Беранже? – послышался радостный голос, на который я лениво обернулась.

– Веж-ли-во! – беззвучно напомнила няня, высунувшись из-под одеяла.

– Я и не терялась, – изысканно вежливо ответила я, слыша протяжные и мучительные стоны няни. – Простите, чем обязана?

– Некий господин хочет видеть вас! Он просит разрешения … войти, – поклонился молодой человек. Почему-то на слове «войти» молодой гость замялся. Или мне показалось?

Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю комнату с брезгливостью аристократки, попавшей в грязный проулок.

– Поздно, я уже … вошел, – послышался негромкий, бархатный и тягучий голос.

В высоком зеркале отражалось только огромное кресло, похожее на роскошный трон. И больше никого.

Я обернулась, с удивлением встретившись взглядом с господином, сидящим в кресле.

Его лицо было красивым, благородным. В заблуждение вводили серебристые волосы с проседью. Именно из-за этого странного и удивительного цвета, на первый взгляд могло показаться, что он стар.

Глаза были притягательно яркими, темно-синими, но взгляд был отталкивающе холодным и колючим.

На его лице был росчерк шрама, разрезавший правую бровь и часть щеки, но каким-то чудом не тронувший глаз. Чтобы не смотреть на безобразный шрам на красивом лице, я скользнула взглядом по его камзолу, застегнутому под самый подбородок. В обрамлении темных кружев воротника его лицо казалось еще бледнее.

Но тут мой взгляд привлекла его рука, покоившаяся на чуть светящейся полусфере.

Господин поглаживал ее пальцами, шелестя в неловкой тишине кружевом манжета.

«Он не может ходить!», – обожгла меня мысль. Это – магическое кресло… Он не может ходить… Мое сердце сжалось от жалости. Мой критичный взгляд смягчился.

Красивые губы приоткрылись. Мне показалось, что он сейчас скажет что-то будничное и вежливое.

– Итак, здесь живет та самая дама полусвета, о которой уже третий день рассказывают такие гнусности, что стыдливо краснеют даже бывалые развратники? – насмешливо и негромко произнес господин.

Я не поверила собственным ушам. Ни «мое почтение!», ни «разрешите представиться»! Мои щеки вспыхнули. Ах, да как он смеет! Я чуть не задохнулась.

Я бросила перепуганный взгляд на няню. Та округлила глаза, намекая, что в молодости она была образцом для подражания! И в связях, порочащих, ее никто не заметил. А если и заметил, то остался без глаз!

– Вы сейчас о ком? Я такую не знаю. Вы, наверное, ошиблись!– с ледяной вежливостью произнесла я, сверкнув глазами. Голос почти не дрогнул. Жалость тут же испарилась, словно ее и не было.

Няня даже забыла, что нужно стонать. В тишине было слышно, как в простенке бегали мыши, как кто-то распевал пьяные песни этажом ниже и ругался дальше по коридору. По комнате сладким и тяжелым ядом полз аромат изысканных мужских духов, навевая воспоминания о тех временах, когда я сверкала бриллиантами на своем первом балу.

– Хорошо, может здесь живет бедная, несчастная, опороченная и оклеветанная девушка, которую бросил жених за день до свадьбы, чтобы тут же обручиться с богатой герцогиней? – послышался насмешливо- снисходительный голос.

«Вежливость?», – выразительным взглядом спросила я няню. Нянин ответный взгляд щедро пополнял мою «ругательную» бумажку новыми словами.

– Как вы могли такое подумать! Если вы имеете в виду меня, то я здесь не живу! – ответила я гордо и брезгливо, нервно поправляя выбившийся из прически локон.

И тут же вонзила острую шпильку взгляда в непрошенного и возмутительного гостя.

– Это всего лишь благотворительность! Посещение ночлежек… Помощь обездоленным! Я считаю, что каждая благородная леди обязана помогать голодным и убогим! – с неким вызовом произнесла я, поглядывая на няню. Та едва заметно кивнула.

– Ааааа! – простонала няня, протягивая ко мне дрожащую руку и требуя помощи.

Я воткнула еще одну шпильку взгляда в невежливого господина.

Он сидел в своем кресле, задумчиво поглаживая подбородок. Иногда его глаза сужались, а иногда расширялись, словно он принимал какое-то важное решение. Его взгляд безотрывно следил за каждым моим движением. Под прицелом его глаз, я почувствовала себя неуютно.

Да как он мог подумать, что здесь живу? Здесь? Где вместо рисунка на обоях были мушиные точки? Где спинки кровати поругались, словно муж и жена, и теперь вот-вот разъедутся?

– О, прошу прощения, – внезапно и безукоризненно вежливо произнес гость, едва заметно улыбнувшись. – Разве я мог подумать, что вы здесь живете?

Я отследила его взгляд и тут же вспыхнула румянцем. На спинке кровати сушились мои кружевные панталоны, бережно выстиранные няней. Няня подняла глаза, видя белое кружево, которое мы не успели спрятать.

Это позор!

– С чего вы взяли, что эти панталоны принадлежат юной леди? – прокряхтела внезапно ожившая нянюшка, скрипя кроватью. – Я могу себе позволить на старости лет чуточку разврата! Может, я еще замуж собираюсь выйти! Если не умру в понедельник!

– Что вы хотели? – холодно спросила я, краем глаза видя, как рука нянюшки утаскивает мокрые панталоны под ветхое одеяло.

– У меня к вам два предложения, – дрогнула чуть заметная улыбка на губах невежливого господина. Меня она уже настораживала. От этого человека можно ожидать всего, чего угодно!

У няни был музыкальный слух, поэтому она стонала и кряхтела во всех тональностях.

Где-то визжал истеричный женский голос соседки, требуя вернуть ей ее платье. Кажется, сегодня ночью она все-таки зарежет пьяного мужа.

Господин, который так и не представился, смотрел на меня с любопытством. Иногда он поворачивал голову на бок, словно пытаясь увидеть меня с другой стороны. Мне ужасно не нравился его взгляд, но я ничего не могла поделать.

Я чувствовала себя товаром в магазине.

– Я бы хотел связать с вами жизнь, – наконец произнес господин, подложив руку под подбородок.

Мне показалось, или он делает мне предложение? Я даже имени его не знаю!

– Предложение первое. Вы станете моей женой. Молчаливой красавицей, которая выходит в свет в скромных платьях и ведет себя так, словно только что вернулась из храма всех богов, где молилась за всех жаждущих, страждущих и обездоленных, – послышался голос, пока я не верила своим ушам.

Глазами няни можно было освещать улицу, вместо фонарей. Кажется, мне нехорошо… Мир на мгновение покачнулся перед глазами, поэтому я уцепилась за стол рукой, чтобы позорно не упасть.

– Предложение второе. Любовница. Дерзкая красавица, обласканная бриллиантами и роскошными нарядами, сорящая деньгами, ведущая себя так, словно богиня, сошедшая с небес в мои объятия, – насмешливо продолжил господин, пока я изо всех сил держалась за стол рукой.

«Убивают!», – кричал хриплый и пьяный мужской голос снизу. Где-то орали дети.

– Выбор за вами, – сквозь барабанную дробь собственного сердца услышала я.

Нет, ну это – наглость! Предлагать такое благородной даме? Да за кого он меня держит?

При мысли о том, что мне придется с этим…. Я мучительно покраснела! Никогда! Ни за что! Лучше утопиться в Вельде, чем …

Няня что-то подсказывала, делая страшные глаза. Ее губы шевелились, но я не могла понять, что она мне беззвучно кричит.

– Итак, – схватила я перчатки, чтобы снова бросить их на стол. – У меня к вам есть два предложения! Орден почетного рогоносца или утешительная награда «Банкрот года!». Выбор за вами! Но я бы на вашем месте выбрала дверь!

– Ааааааа! – впервые за весь вечер няня простонала по-настоящему.

– А вы еще та шпилька. Как интересно! – заметил господин, ничуть не обижаясь. На его губах блуждала загадочная улыбка. – Хорошо. Выкладываю все карты. Есть вещи, которые не купишь за деньги. Но я очень хочу попробовать. Увы, моя деловая репутация слегка пострадала. После того, что я о вас слышал, вашей репутации тоже, увы, наступил конец. В свете вы больше никогда не появитесь. Разве что сидящей на коленях у какого-нибудь престарелого барона за игорным столом. Не перебивайте! Когда я говорю, нужно слушать молча. Запомните это раз и навсегда.

Я подавилась словом, которое подсмотрела в бумажке и мучительно проглотила его, как ком в горле. От гнева я дышала так, что чуть не порвала платье на груди.

– Я подумал, почему бы не сделать благородный поступок и не жениться на нищей красавице – аристократке, которой срочно нужно замуж. И тут подвернулись вы! – произнес гость, склонив голову на бок. – За вами, как дорогие духи тянется шлейф сплетен и скандалов. Смерть отца, банкротство, гнусные сплетни про таинственного любовника с которым вас застукали, разрыв помолвки, а теперь еще и ночлежка для нищих! Такое вам не простят никогда! Так, что вы выбираете?

Няня привстала, что-то беззвучно крича мне. Стоило господину отследить мой взгляд и повернуться в ее сторону, как няня упала умирающим лебедем, кашляя…

А она права! Долго мы здесь не протянем! Однажды нас просто вышвырнут на улицу. Я обвела взглядом убогую комнатушку ночлежки, где вместо рисунка на обоях чернел мушиный горошек, где с крыши звонко капало в тазик для стирки, где единственным источником тепла были воспоминания о камине.

– Я вас не тороплю с ответом. У вас есть минута, – тут же подался вперед незнакомец, рассматривая меня как товар.

Я обернулась слишком резко. Заколка звякнула об пол, прическа распалась, а волосы распустились, прикрывая плечи.

– Я бы встал на одно колено, но здесь пол грязный. Поэтому довольствуйтесь тем, что я и так всегда у ваших ног, – послышался насмешливый голос. Гость с улыбкой отклонился на высокую спинку.

Он еще может шутить на эту тему? Я с ужасом смотрела на уродливый шрам и магическое кресло.

– Жена, – вспыхнула я, слыша, как няня заходится в истеричном кашле. Но мы будем спать в разных спальнях!

– Я другого и не ожидал. Просто проверка. На счет разных спален. Смотрите, не пожалейте потом о своем решении, – заметил с усмешкой жених, осматривая комнату.

Я? Да никогда! Он себя видел?

– Мадемуазель, подпишите контракт, – послышался равнодушный голос поверенного. Он достал из кожаного портфеля бумаги, щелкнув золотой застежкой. Я с хрустом сломала заколку, дрожащей рукой беря бумагу.

Мне протянули перо. Холеная рука указывала мне место, где я должна была оставить свою роспись. Поверенный поставил палец так, чтобы я не видела имени жениха. Случайно или нарочно? Но выбора не было.

Выдохнув, я поставила красивый вензель.

Только после того, как я вернула перо в чернильницу, палец поверенного сполз с росписи моего мужа.

Я посмотрела на размашистую роспись и выронила контракт из трясущихся рук. Я узнаю эту букву «В», похожую на змею из тысячи!

Сколько часов я смотрела на документы из отцовского стола, ненавидя эту змею! Я никогда не видела этого человека, но знала, что он – змея!

– Венциан Аддерли? – выдохнула я, глядя в глаза бывшему компаньону отца. Тому самому, из-за которого я очутилась здесь!

– А как вы догадались? – на губах бывшего компаньона отца блуждала улыбка. – Вот поэтому я и собираюсь жениться на вас, чтобы отбелить свое имя. Разыскать несчастную дочку лучшего друга, которую лишил будущего, жениться на ней и появляться вместе на каждом приеме. Это закроет многие рты. Если не все. А если вы еще будете делать вид, что любите меня, то цены вам не будет!